– Это из-за меня, – не спросила, а констатировала я.
– Возможно, – он сделал шаг ко мне, и жар от его тела накрыл меня волной. – А возможно, из-за меня. Или из-за нашей… связи. Она создает уникальный резонанс, заметный для таких приборов. Ты притягиваешь неприятности, Элли Лейн. Как магнит для проблем.
– А ты, судя по всему, – их любимая мишень, – парировала я, не отступая.
Он замер. Пламя в его глазах колыхнулось. И вдруг, вся та ярость, концентрация и мощь, витавшие в воздухе, схлынули. Осталась лишь глубокая усталость и… что-то неуловимое, хрупкое.
– Почему ты не ответила Сибилле? – спросил он тихо, без предисловий, глядя прямо на меня.
Здесь. Сейчас. После всего этого хаоса, в свете его драконьих глаз, этот вопрос прозвучал не как проверка, а как самое искреннее, почти человеческое любопытство.
– Потому что ее предложение… оно было идеальным, – сказала я просто. – Рациональным, безопасным, престижным. А все, что связано с тобой… – я жестом обвела зал, указала на дымящийся хлам, на него самого, – …с самой первой минуты было абсолютно иррационально, опасно и выбивало почву из-под ног.
– И поэтому ты остаешься? – в его голосе, сквозь усталость, прозвучала едва уловимая, но настоящая нота надежды. Или вызова.
Я посмотрела прямо в его горящие глаза.
– Нет. Я остаюсь, потому что «правильно» и «безопасно» – это то, что однажды уже убило меня. А здесь, с тобой… даже когда мне страшно до дрожи в коленях, даже когда я в ярости на тебя… я чувствую себя живой.
Наступила тишина. Жар от его тела достиг меня, согревая сквозь тонкую ткань платья. Он медленно, с невероятной осторожностью, поднял руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки. Его прикосновение было обжигающим, но не больным.
– Я не могу обещать тебе безопасность, – прошептал он, и его голос снова стал низким, почти человеческим. – Я не могу обещать, что не причиню тебе боли. Сам факт твоего нахождения рядом делает тебя уязвимой. Для моих врагов. И, возможно, для меня самого. Моя природа… она не создана для нежности.
– А моя природа, – ответила я, прикрыв глаза, чувствуя, как его тепло проникает под кожу, – это выживать. Выбирать свои битвы. И свой яд. И если уж выбирать… то самый редкий, самый сильный и самый прекрасный.
Он издал сдавленный звук, нечто среднее между рычанием и сломанным смехом. И затем его губы нашли мои.
Его губы были не такими, как я представляла. Если до этого Каэлен казался холодным и расчетливым, то теперь его поцелуй был подобен обжигающему огню. Жар, исходивший от его кожи, прогонял зимнюю сырость оранжереи, и я ощущала, как по моей спине пробегают мурашки, не от страха, а от осознания чудовищной силы, сдержанной в этой человеческой оболочке.
Он отстранился первым. Всего на дюйм. Его золотисто-янтарные глаза, еще не до конца вернувшие себе привычную форму зрачков, пристально изучали мое лицо, будто я была сложной формулой, которую он наконец вывел.
– Элли, – произнес он мое имя, и оно прозвучало не как привычное холодное утверждение, а как вопрос, обращенный к самому себе.
Он все еще держал мои плечи, его пальцы впивались в ткань платья почти болезненно. Я сделала шаг назад, и его руки медленно разжались, опустились. Между нами повисла новая, непривычная тишина. Она была густой, как этот проклятый туман за стенами, но теплой изнутри.
– Что теперь? – спросила я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. – Твой сканер ушел. Атака отбита.
– Ситуация в городе стабилизируется. Туман рассеется к утру. Но твоя безопасность по-прежнему под вопросом.
Он говорил деловым тоном, и это было… облегчением. Слишком много чувств, слишком много признаний за один вечер. Мне нужно было за что-то зацепиться. За логику, пусть и мрачную.
– Значит, я все еще «аномалия», которую ищут.
– Да. Но теперь ты моя аномалия, – он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнула та самая опасная, хищная уверенность, но теперь она была направлена не против меня, а вовне. В этом была разница. Колоссальная. – И это меняет правила игры. Ториан сообщил, что твоя кузина уже в руках стражи. Ее признание зафиксировано. Непосредственная угроза с ее стороны ликвидирована.
Мысли об Изабелле вызвали во мне странную смесь жалости и удовлетворения. Она сама загнала себя в угол, отчаяние лишило ее последних крупиц ума. Но ее признание… оно было публичным. Значит, о долгах «Синдикату» теперь знают стражники. Значит, «Синдикат» будет мстить не только ей, а еще и мне. Облегчение тут же было отравлено холодком новой тревоги.
– «Серебряный синдикат» не простит такого унижения, – сказала я, следя за его реакцией.
– Нет, – согласился он просто. – Но теперь у них есть и мой интерес к этому делу. Им придется взвешивать риски. Ты не одинока.
Эти слова, сказанные без пафоса, просто как констатация факта, ударили сильнее любого признания в чувствах. Я была одинока с тех пор, как открыла глаза в этом теле. И даже раньше – с той секунды, когда увидела Марка в порту. Я научилась полагаться на себя, на Сору, на Финна. Но иметь на своей стороне силу… не покровительство, а именно силу, выбранную осознанно…
– Насчет предложения леди Сибиллы, – начала я, потому что этот неотвеченный вопрос оставался висеть между нами.
Он резко поднял руку, останавливая меня. Его лицо вновь стало непроницаемой маской, но в глазах я увидела не гнев, а сосредоточенность.
– Не сейчас. Этот разговор требует ясной головы. И… – он запнулся, что было для него так нехарактерно, что у меня перехватило дыхание. – И мне нужно знать, что твой выбор будет сделан не под влиянием благодарности. Или страха.
Он увидел меня насквозь. Как всегда. Я кивнула, не в силах говорить.
– Ты останешься здесь на ночь, – заявил он. – У «Логова» есть свои защиты, более глубокие, чем у твоего кафе. Сора и Финн уже размещены в гостевых комнатах. Завтра, когда ситуация нормализуется, мы обсудим дальнейшие шаги.
– А ты? – спросила я.
Он посмотрел на меня, и в его янтарных глазах что-то вспыхнуло – что-то темное, теплое и бесконечно сложное.
– У меня есть город, который нужно успокоить, и следы, которые нужно замести. И… мне тоже нужно прийти в себя, Элли. Ты – не единственная, кто сегодня вышел за пределы привычных расчетов.
Он повернулся, чтобы уйти, его фигура, высокая и уверенная, растворялась в полумраке оранжереи. Но на пороге он остановился, не оборачиваясь.
– Спи спокойно. Ты в безопасности.
И он ушел, оставив меня одну среди экзотических растений, с губами, которые все еще пылали, и с головой, в которой бушевал хаос.
В гостевой комнате, роскошной и чужой, меня ждало мое неотвеченное письмо от леди Сибиллы. Я вытащила его из складок платья, где спрятала в спешке. Гладкий пергамент, изысканный почерк, блестящие перспективы. Сеть кондитерских. Богатство. Признание. Цена – разрыв с Каэленом.
Раньше это казалось сложным, но абстрактным выбором. Теперь, чувствуя на своих губах вкус его поцелуя и зная, как его руки дрожали, когда он меня отпускал, этот выбор превратился в нечто мучительное и совершенно конкретное.
Я подошла к окну. Туман за его стеклами действительно начинал редеть. Где-то внизу, в своем «Логове», был он. Холодный дракон, который только что признался, что потерял голову. Из-за меня.
А у меня на руках было предложение, которое могло сделать меня независимой, могущественной, защищенной. Все, о чем я могла мечтать, когда только пришла в этот мир.
