Это вызывает мурашки по спине, а сердце делает очередное сальто от происходящего.
Студенты ликуют, поздравляют, хлопают Рензора по плечу, а я ловлю завистливые взгляды девушек. Но один взгляд пробирает до мурашек. Селина на меня смотрит так, словно собирается задушить голыми руками.
– И чего ты задумал? – спрашиваю я украдкой, когда мы садимся на последнем ряду в аудитории вместе с Винсентом и наблюдаем за весельем в казино.
– Выяснилось, что Селина угрожала всем моим пассиям, поэтому я достаточно быстро лишался отношений,– хмыкает Рензор. – В принципе, в них я и не был заинтересован, когда очередная...
Цокаю языком и закатываю глаза.
– ...очередная девушка инициировала разрыв и убегала в рыданиях.
– Селин безобидная, – поджимаю губы.
Тоже мне, нашел нхагра отпущения!
– Ага, очень, – кривит губы Винсент. – Особенно когда безобидно поджигает своих соперниц. Или безобидно подстраивает конфузы с ними.
– Думаешь, я поверю, что Селина от тебя девушек отгоняла? – нарочито весело произношу, ощущая, что неприятный осадок с нотками ревности все же остаётся в груди.
– С учётом того, что она однажды пыталась мне подмешать любовное зелье, а после того, как я ее высмеял... – многозначительно замолкает Рензор. – Впрочем, ты зря ревнуешь, Брамс. Я же как-то смирился с толпой твоих вынужденных фанатов. И почти не ревную к очкарику со второго курса, который скандировал твое имя громче всех. Впрочем, он легко может вылететь из академии, если зелье не перестанет действовать. – Рензор позволяет себе ласковую улыбку, но за ней кроется нечто коварное.
– Эх ты, коварный ящер, это кто ещё кого ревнует, – фыркаю я, не сводя глаз с Селин. – И что теперь?
– Теперь будем ждать, когда Селин начнет свои женские козни, – встревает в разговор Винсент, потягивая через трубку эль.
– Фу, сейчас же день! – пытаюсь отобрать бутылку.
– Но мы же в казино! – кривит губы Винс.
– Она права, нечего расслабляться. – Рензор грубо отбирает у того эль и отставляет на пол.
А я как-то содрогаюсь от мысли, что теперь ещё и от сводной сестрицы придется ожидать подвоха. Нет, ну где моя прежняя спокойная жизнь?!
– Не бойся, заучка, мы тебя не дадим в обиду, – гордо заявляет Винс.
Правда, от его заявления мне по-прежнему не по себе. Наверняка точит зуб за медитацию, на которую их и Рензор по моей вине привлек.
– Эсти, пускай это будет у тебя, – шепчет мне на ухо Рензор и вкладывает мне в ладонь небольшой перстень. – Это пишущий события артефакт нового поколения. Просто носи с собой.
***
Остаток дня я глубоко ухожу в размышления о сводной сестре.
Наверняка Рензор просто ошибся. Или ему удобно обвинить кого-то в том, что со мной приключилось.
– Эсти, хватит копошиться! – весело окликает меня Корнелия.
Натягиваю улыбку и машу ей в ответ рукой.
Ну хоть Кора порхает, как бабочка на крыльях любви. Кристиан тоже где-то пропадает. Возможно, даже в библиотеке. Решил, что мы потеряны для общества и дружбы, раз обрели Истинных.
В свои неприятности я Кору пока не посвящаю. Не хочу омрачать ее счастливую академическую жизнь этим.
– Эсти, идем скорее, опоздаем на пару! – зовёт Кора, стоя в дверях комнаты.
– Я... Немного задержусь, – выдавливаю улыбку.
– Рассказывай, почему вдруг первая заучка Аргарда решает опоздать? – Подруга упирает руки в бока и смотрит на меня с прищуром.
Кривлю губы и вздыхаю.
– У меня толпа фанатов. И мне надо идти в своем настоящем облике. А если с тобой пойдет незнакомка, это вызовет вопросы. Не хочу тебя втягивать, Кор. Ты иди пока.
Цокнув языком, Корнелия качает головой.
– Любимая, идём, провожу, – звучит бархатный голос Арсалана из коридора.
Закатываю глаза и мысленно передразниваю. А затем ловлю себя на мысли, что было бы неплохо, чтобы и Рензор меня как-нибудь так назвал для разнообразия. А то кто угодно... Даже вон тот очкарик, который теперь практически ночует под моими дверями.
Сняв очки, я дожидаюсь, когда иллюзия спадет, и непринужденно иду к аудитории.
Короткими перебежками достигаю аудитории по Балансу стихий. Хоть и в своем истинном обличье, но осторожность не повредит. Всё-таки заметь меня кто-то из магистров, мог бы и заинтересоваться, кто я да откуда. Мало ли память у них феноменальная?
Здесь, возле аудитории, меня уже поджидают мои поклонники с транспарантами и моими портретами. Бедолаги высматривают меня в толпе адептов, напрочь игнорируя свои дела и пары, на которые обязаны ходить.
Но как мило! Даже сердечки нарисовали возле моего имени!
– У вас там ошибка. – Указываю пальцем на ошибку в моем имени. – Не ЭстерЕя, а ЭстерИя.
Вынужденные фанаты тут же пихают в плечо какого-то драконорожденного. Тот озлобленно ругается на них, а я, пользуясь случаем, достаю очки из кармана мантии и собираюсь смешаться с одногруппниками, чтобы надеть очки и войти в аудиторию.
Главное, не забыть прибить Ферсона. Надеюсь, он уже работает над противоядием. В противном случае...
«В противном случае Рензору придется бороться за мое внимание», – хихикаю мысленно, представляя, как я получаю знаки внимания, а ящер бесится.
– Так, а вы что тут пороги обиваете, прогульщики?! – рявкает профессор Робенсон, ведущий у нас самую основную дисциплину.
Он ловко разгоняет явно удрученных фанатов и запускает нашу группу в аудиторию.
Фанаты организованной группой, но не опуская транспаранты, бредут в сторону выхода. Кто-то из них очень драматично и жалостливо всхлипывает. Аж сердце рвется от такого.
Эх, бедные мои страдальцы, потерпите, скоро вы вновь возненавидите заучку Брамс. И не только меня, но и Ферсона! Я его вам отдам на растерзание.
Смешавшись с толпой одногруппников, надеваю очки и прячусь у дальних рядов, затем спускаюсь и занимаю свое место. Кажется, никто даже не заметил.
– Сегодня будем говорить о том, что влияет на контроль вашей магии, – зычно произносит магистр, окидывая аудиторию зорким взглядом.
Мы с Корой кропотливо записываем лекцию. Украдкой рассматриваю Корнелию. Она так изменилась за эти дни! Похорошела, расцвела, ее улыбка стала мягкой и теплой, а взгляд горящим. Ой, что творит с людьми Истинная любовь!
Где-то посередине лекции из внутреннего дворика раздается игра на лютнях и нестройный хор мужских голосов затягивает песню:
– О-о-о , Эсти-и-и-и! Ты-ы-ы так прекрасна-а-а, Эсти-и-и-и! Твои очки-и-и вскружили головы, а волосы цвета-а-а...
Замолкают. Дальше ругань и выяснение, какого цвета у меня волосы.
Корнелия поворачивает ко мне голову и, прищурившись, выдает:
– Они могли бы использовать эпитеты, определения, метафоры, а не вспоминать цвет.
– Волосы цвета любви-и-и... – нестройный хор мужских голосов вновь разрезает повисшую тишину в аудитории.
– Любви-и-и-и ! – надрывно невпопад подпевает кто-то из вынужденных поклонников.
Даже скрип перьев перестает разноситься.
Кажется, они ее услышали.
Я сползаю под стол и решаю, что под столом вполне себе тоже очень удобно. Не видно ошарашенных взглядов и ехидных улыбок в мою сторону. Ну подумаешь, слышны смешки и перешептывания.
– Адептка Брамс! Вы бы это... Ну, скажите своим поклонникам взять перерыв на время проведения лекций, – сконфуженно произносит магистр, кажется осознав, что баллада звучит по мою душу.
– Они под зельем,– бормочу я, разглядывая коленки Корнелии.
Подруга заглядывает под стол и очень старается не улыбаться.
– Эсти, вылезай. Уже почти никто не смеётся. И не смотрит.
– Шептаться продолжают? – вяло интересуюсь.
Кора на мгновение исчезает и вновь заглядывает под парту:
– Только дальние ряды.
Кривлю губы и прячу лицо в ладонях.
Вот это позорище! Так, я найду Ферсона и разложу его на атомы. Или вовсе натравлю Рензора. Или... Нет. Придется ждать. С этим безумием в виде его экспериментального зелья справится только сам Ферсон.
– Эстерия, вы будете фиксировать лекцию под партой или нам ожидать вашего возвращения? – недовольный голос магистра звучит возле нас с Корой.
