Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж.

– Надежда на что?

Элла поставила чашку чая и сильно ущипнула меня за бедро.

– Надежда избавиться от Смотрителя, – прямо сказала мисс Элсвезер.

– Нельзя же его убить! Завеса…

– Мне прекрасно известно о том, как он связан с завесой, и у нас нет намерения его убивать. Не раньше, чем мы отрежем его линию жизни от тех, кто его опекает. А вы слышали истории о чрезвычайно неуловимом ноже? О том, кто им владел и кто создал его?

– О ноже Чародея?

Я не ткнула пальцем в небо: бабушка упомянула нож Чародея на церемонии золочения. Она сказала, что он заколдован. Сила мысли направляла лезвие, и было оно настолько острым, что могло рассечь душу пополам.

Мисс Элсвезер кивнула Беатрис:

– Скажи ей.

Элла громко выругалась.

– Беа, не смей!

Беатрис криво улыбнулась, будто извиняясь.

– Слишком поздно, Элс. Слишком поздно стало уже тогда, когда ты провела ее через защитные барьеры в туннеле.

Я понятия не имела, о чем они спорили. Элла ударила рукой по столу так, что чашки подпрыгнули и зазвенели на блюдцах.

– Хватит, Элла!

Упрек мисс Элсвезер отскочил от гроба за ее спиной.

Беатрис обратила на меня свой медный взор и прочитала вслух, совсем как доклад:

– Когда-то у Чародея был кристалл, как у терновых ведьм. Но был он черным, как беззвездная полночь, и таким могущественным, что в нем содержалась половина всей магии мира. У Темной Матери тоже был такой кристалл – прозрачный, наполненный цветами радуги, и в нем содержалась вторая половина магии.

Я старалась не хмуриться. Мне не понравилось, к чему она ведет. Если они узнали про мой кристалл…

– Нож, – сказала Эвелин без улыбки. – Чародей использовал свой кристалл, чтобы создать этот нож. Смотритель украл его, а затем использовал, чтобы отрезать от завесы линию жизни Чародея и изгнать его в Смерть. А нож, направленный на его создателя, разбился.

Беатрис пнула ее под столом и покачала головой, а затем продолжила.

– Долгие годы члены Сопротивления пытались воссоздать нож Чародея. А поскольку вся наша магия происходит от Чародея, мы выяснили, что для воссоздания ножа потребуется ведьма из каждого ковена, но все наши попытки по сей день были тщетны. Мать Гейл умерла в прошлом году во время очередной попытки, как и ваша кузина Хейли.

При упоминании о кузине я метнула взгляд на Карлотту, но она не стала смотреть на меня.

– Заклинание, которое мы используем, – всего лишь копия. Мы не имеем понятия ни о самом первоисточнике, ни о доступе к нему. Но мы думаем, в транскрипции что-то было утрачено.

Я обвела взглядом женщин за столом.

– Вы все верите, что Чародей из книжек со сказками существует?

Мисс Элсвезер изящно отложила сэндвич.

– Конечно, он существует, дорогая. Он так же реален, как ты или я. С какой стати ты думаешь иначе?

Прошлой ночью лорд Малин сказал то же самое. Но у меня все еще оставались сомнения.

– Я… думаете, Смотритель изгнал Чародея?

Она кивнул с абсолютно серьезным видом.

– Но… не мог же человек изгнать такого могущественного колдуна.

Большинство шокировало бы даже предположение о том, что мужчина, почитаемый в Холстетте как божество, на самом деле смертный, но мисс Элсвезер и глазом не моргнула.

– Уверяю тебя, Пенни, большинство историй о Чародее правдивы. А сейчас они стали еще правдивее, чем когда-либо, как полагают некоторые. Мне понятно твое нежелание верить в то, что происходило задолго до твоего рождения. Но он наконец снова набирает силу. Всего несколько ночей назад его чары просачивались сквозь завесу.

Я заморгала, пытаясь замедлить вращение в голове. Несколько ночей назад через завесу прошла я. Если Чародей существует, а Малин сказал, что в Смерти его нет, тогда где же он? А если он набирает силу, то чего же он хочет?

Мисс Элсвезер внимательно и задумчиво наблюдала за мной, и мне нужно было что-то сказать, хоть что-нибудь.

– Вы с пятью ведьмами пытаетесь воссоздать нож, созданный легендарным Чародеем?

Эвелин усмехнулась. Я так и не поняла, что такого сделала, чтобы так ее разозлить.

– С нами куда больше пяти ведьм. Это далеко не все Сопротивление, терновая ведьма.

Я покраснела, моментально почувствовав себя глупо. Конечно, это не так. Я должна была это понять.

– А как это касается меня?

Элла моргнула. Она собиралась солгать, но перед этим оставила мне безмолвное предупреждение: «Не реагируй».

– Первичное заклинание для того, чтобы выковать нож, должно быть в гримуаре Чародея. Мы думаем, он спрятан в Смерти вместе с кристаллом, достаточно темным, чтобы его магия подействовала. Чем больше терновых ведьм мы привлечем, тем больше вероятность, что мы его найдем.

Выходит, Сопротивлению ничего не известно о моем кристалле. Я не показывала никаких эмоций, скрыв облегчение.

– С помощью перекованного ножа мы сможем отрезать линию жизни Смотрителя от завесы и заменить ее на чью-то другую, – сказала мисс Элсвезер. Она положила на стол серебряный пузырек, щелкнула по нему, чтобы он вращался, и сменила тему разговора так быстро, что у меня закружилась голова.

– Возможно, нам стоит уточнить дозировку. Дорогая, это могло бы тебя убить не меньше пяти раз. Должно быть, это было мучительно.

– Это было быстро.

Пять доз? Если бы я знала, сейчас у меня было бы средство для перехода в Смерть на пять ночей, еще и относительно безопасное. У меня замерло сердце. Мисс Элсвезер монотонно продолжала:

– Если тебе случится встретить гримуар во время странствий, мы всего лишь попросим тебя передать Элле сведения о его местонахождении.

В ее просьбе явно скрывалось нечто большее. Элла побледнела, но слегка кивнула мне, показывая, что мне стоит согласиться.

– Если найду, я ей скажу.

Мисс Элсвезер швырнула пустой флакон через весь стол, и я его поймала. Я почти скучала по грустной улыбке, которой она одарила Беатрис.

По мановению руки Беатрис кварцевый свет потускнел. Она встала и потянулась ко мне.

Элла схватила меня за запястье, выбив чашку у меня из рук.

– Нет!

Мисс Элсвезер сделала еще один глоток чая, будто мы с ней обсуждали, как правильно хранить энциклопедии.

– Не будь такой драматичной, Элла. Это всего лишь гарантия, чтобы она не заговорила. Мы не заставляем ее присоединиться к нам.

Я посмотрела на пятно от пролитого чая, растекающееся по скатерти. Все взгляды были устремлены на меня: и острые серебристые глаза Карлотты и Эллы, и яркие медные глаза Беатрис. Синие искры окутывали радужку Гейл, а в глазах у Сибил переливался бездонный оттенок океанской зелени. Они молча ждали, когда одна из нас заговорит.

Эвелин щелкнула пальцами, и у меня по спине пробежал жар от прошедшего по ней огня. Беатрис заперла дверь кварцевыми жилами.

– Ладно!

Побежденная, Элла подняла меня на ноги и развернула лицом к гробу позади мисс Элсвезер.

– Я сама это сделаю. Мне очень жаль, Пен.

Я в замешательстве покачала головой, глядя на нее.

– Что сделаешь?

– Докажу, что ты не станешь разоблачать Сопротивление, – сказала она с легкой улыбкой. – Больно не будет.

Беатрис фыркнула и добавила:

– Не очень.

В ответ Элла нахмурилась.

Я не стала сопротивляться, когда Эвелин взяла меня за запястье (и про себя поблагодарила ее за то, что она выбрала не ту руку, на которой стоит метка Малина). Она закатала мне рукав и крепко сжала мою руку своей. По сравнению с моей кожа у нее слишком горячая и слишком сухая. Элла сделала порез на сгибе моего локтя нестерпимо длинной булавкой. Беатрис призвала рудные чары, и в воздухе распространился запах серы. Каменная крышка гроба задрожала и закружилась. На мраморе в облаке костной пыли внезапно появилось углубление. Мы наблюдали за тем, как бусинка крови просочилась из моего локтя в ямку в камне. В голове зазвучали слова лорда Малина: «Те, кто заключает сделки в Смерти, скрепляют договор кровью».

– Обещай, Пенни, – сказала мисс Элсвезер, не вставая из-за стола. – Ни слова о Сопротивлении никому за этими стенами, кроме тех, кто состоит в нашей маленькой организации.