Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ) - Нарт Ямиля

— Интересно, очень интересно, — говорил магистр. — Фантомная материя стабилизируется, энергетические каналы расширяются, эмоциональная подпитка работает на удивление эффективно.

— Что это значит? — спросила я.

— Это значит, что процесс идёт правильно, — ответил он, отрываясь от записей. — Ваши призраки действительно материализуются. Но его можно ускорить, если добавить в их рацион эмоции определённого типа.

— Какого?

Магистр посмотрел на Иви, на Теодора, на Ягу и задумался.

— Для феи, — сказал он, — нужны романтические переживания. Любовь, влюблённость, томление — всё это даёт особую энергию, которая питает таких духов.

Иви покраснела.

— Для графа, — продолжал магистр, глядя на Теодора, — нужен интеллектуальный азарт. Споры, дискуссии, шахматы, чувство превосходства над противником. Это даёт ему силу.

Теодор фыркнул, но я заметила, как загорелись его глаза.

— А для бабушки, — магистр повернулся к Яге, — нужен домашний уют и благодарность.

Яга крякнула, отвернулась, но я успела заметить, как дрогнули её губы в улыбке.

Вечером, после того как магистр уехал, нагруженный записями и обещаниями приехать ещё, мы собрались на совет. Лина, Тиана, я и призраки — все сидели в гостиной и обсуждали план действий.

— Для Иви нужно устроить что-то романтическое, — сказала я. — Может, приглашать в кофейню влюблённые пары? Создать уголок для свиданий?

— Я этим займусь! — Иви вскочила и заметалась по комнате. — Я организую! У меня куча идей!

— Для Теодора — шахматный турнир, — продолжала я. — С серьёзными соперниками. Может, пригласить известных игроков из столицы?

— Я свяжусь с шахматным клубом, — вставил Кайл. — У меня есть знакомые среди гроссмейстеров. Устроим турнир с призовым фондом.

Теодор важно кивнул, но я заметила, как он довольно расправил плечи.

— Для Яги, — я повернулась к старухе, — нужно устроить дни благодарности. Чтобы посетители писали записочки с похвалой твоим пирожкам. И читали их вслух.

Яга фыркнула, но не возразила.

На следующий день работа закипела. Иви взялась за организацию «романтического уголка» с таким энтузиазмом, что чуть не снесла полкофейни. Она таскала цветы со всего квартала — я даже не знала, где она их находила, но к обеду в углу холла вырос настоящий сад. Она развешивала светящиеся шарики собственного изготовления, которые иногда взрывались с тихим хлопком, осыпая всё вокруг блёстками. Она писала стихи для влюблённых на маленьких карточках и раскладывала их на столиках.

— Вот это, — вещала она, вручая мне очередной шедевр, — про любовь до гроба. А это — про первую встречу. А это — про разлуку, но со счастливым концом.

Я читала и умилялась. Стихи были ужасными, но искренними.

В кофейне появились первые пары, которые приходили специально на «свидания при свечах». Иви светилась от счастья, впитывая их эмоции, и с каждым днём становилась всё плотнее.

Теодор готовился к шахматному турниру с таким серьёзным видом, будто речь шла о спасении мира. Он репетировал свои лучшие партии, перечитывал старые учебники, которые призрачным пальцем листать было неудобно, но он справлялся. Он даже попросил Кайла принести ему книги по современным стратегиям и штудировал их ночами.

Шахматный турнир прошёл с аншлагом. Кайл привёз трёх гроссмейстеров из столицы, и в кофейню набилось столько народу, что яблоку негде было упасть. Теодор играл с каждым по очереди — и выиграл две партии из трёх. Проигрыш он объяснил тем, что у третьего соперника были «нечестные тактики», но в целом остался доволен.

После турнира я заметила, что Теодор стал ещё плотнее. Теперь он почти не просвечивал, а его фрак обрёл цвет окончательно — тёмно-синий, с серебряным шитьём, как у настоящего аристократа. Он делал вид, что не замечает, но я видела, как он довольно оглаживает рукава.

Яга сначала отнекивалась от дня благодарности, но, когда мы объявили, что каждый, кто напишет записку с похвалой её выпечке, получит пирожок в подарок, посетители написали так много, что не хватило бумаги.

Яга сидела на кухне, делала вид, что ей всё равно, но я замечала, как она прислушивается, когда Тиана читает ей записки вслух.

— «Пирожки с капустой — объедение», — читала Тиана. — «Нигде таких вкусных не ел». «Бабушка Яга, вы волшебница». «Спасибо за уют и тепло».

— Ерунда, — ворчала Яга, мешая тесто. — Пишут всякое.

Но глаза у неё блестели, а к вечеру она стала почти материальной.

Глава 23. Семья

Прошло ещё два месяца.

Кофейня процветала. Мы расширились на второй этаж полностью, наняли трех помощниц — молоденьких девушек из бедных семей, которых Лина обучила всему за неделю. Теперь я могла позволить себе не стоять за стойкой, а просто сидеть в углу и наблюдать, как работает моё маленькое королевство.

Призраки становились всё плотнее с каждым днём и могли выходить из усадьбы всё дальше и дальше. Иви таскала цветы, расставляла чашки. Посетители к ней привыкли и уже не вздрагивали, когда фея здоровалась с ними настоящими объятиями.

Теодор играл каждый вечер с желающими, и его слава как непобедимого игрока разнеслась по всему городу. Иногда к нему приезжали специально из других кварталов, чтобы сразиться с легендарным призраком.

Яга гремела кастрюлями почти как живая. Её пирожки стали легендой — за ними приезжали даже из столицы. Она ворчала, что ей мешают работать, но я видела, как она довольно улыбается, когда очередной посетитель просит добавки.

Я заметно округлилась. Живот рос, ребёнок шевелился, и я часто сидела вечерами, положив на него руку, и слушала, как маленькое существо внутри меня толкается и ворочается. Кайл практически жил в усадьбе — помогал, заботился, приносил продукты, но не требовал ничего взамен.

Мы не говорили о нас. Не говорили о будущем. Просто были рядом — и этого, как ни странно, было достаточно.

Я оглядела их всех. Лина, уставшая, но счастливая, доедала борщ и улыбалась чему-то своему. Тиана, которая за эти месяцы расцвела и похорошела, переглядывалась с молодым магом, что сидел за соседним столиком — он приходил каждый вечер, и я подозревала, что не только ради кофе.

Иви, сияющая, почти настоящая, щебетала о своём новом проекте — «свиданиях при свечах», которые пользовались бешеным спросом. Теодор, важный и довольный, читал свежую газету и комментировал политические новости. Яга, как всегда невозмутимая, гремела посудой, но я видела, как она довольно щурится.

И Кайл. Сидел рядом, молчал, но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела.

— Я хочу сказать вам всем спасибо, — начала я, и они замолчали, уставившись на меня. — Лина, ты была со мной с первого дня, когда я очнулась в этом теле. Ты верила в меня, когда никто не верил. Ты помогала, не жалея себя.

Лина всхлипнула и уткнулась в плечо Тианы.

— Тиана, ты пришла, когда мне нужна была помощь. Ты восстанавливала дом своей магией, ты верила в меня, ты стала мне сестрой.

Тиана улыбнулась сквозь слёзы.

— Теодор, Иви, Яга, — я повернулась к призракам. — Вы приняли меня, хотя я была чужой. Вы работали, не покладая рук, вы верили в наше общее дело. Вы стали мне ближе, чем многие живые люди.

Иви подлетела и обняла меня. Теодор церемонно склонил голову. Яга крякнула и отвернулась, но я видела, как она утирает глаза.

Кайл взял меня за руку под столом. Я не отдёрнула.

Глава 24. Утро чудес

Утро началось с того, что Иви разбудила меня не призрачным шепотом и не своим обычным щебетанием из-под потолка, а самым настоящим прикосновением. Я почувствовала, как чья-то рука трясёт меня за плечо, и открыла глаза.

Иви сидела на краю кровати. Сидела по-настоящему — я видела, как матрас прогнулся под её весом. Она улыбалась во весь рот, и от этой улыбки у меня сердце пропустило удар.

— Доброе утро, — сказала она, и голос её звучал обычно, без призрачного эха. — Я почти живая!