Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ) - Нарт Ямиля

Я села на кровати, протерла глаза. Крылья за спиной Иви переливались настоящими цветами, а не призрачным свечением — розовым, голубым, золотым. На щеках играл румянец, глаза блестели.

— Иви, — выдохнула я. — Ты...

— Я могу тебя обнять! — она бросилась мне на шею, и я почувствовала её руки — тёплые, настоящие, крепко сжимающие мои плечи. — Чувствуешь? Я настоящая!

Я обняла её в ответ и расхохоталась от счастья.

Внизу уже слышались голоса — Теодор спорил с Ягой о чём-то и спорил он не призрачным эхом, а самым обычным голосом. Я слышала, как он стучит кулаком по столу, и стол издаёт глухой, увесистый звук.

Я накинула халат и сбежала вниз.

Теодор стоял у стойки, опираясь на неё рукой. Рука не проходила сквозь дерево, а лежала на поверхности, и под его пальцами виднелись едва заметные вмятины. Фрак его был тёмно-синим, с серебряным шитьём, и сидел идеально. Волосы, раньше бесцветные, теперь отливали черным с проседью на висках. Он повернулся ко мне, и я увидела его глаза — тёмно-карие, почти чёрные, с живым блеском.

— Доброе утро, Карина, — сказал он, и голос его звучал низко и спокойно. — Похоже, мы сделали это.

Яга тоже изменилась, её клюка твёрдо стучала по полу, на щеках горел румянец, а глаза смотрели живо и ясно. В руках она держала сковороду с яичницей, от которой шёл такой запах, что у меня рот наполнился слюной.

— Садитесь завтракать, — скомандовала она. — Чего встали? Еда стынет.

Мы сели за стол — я, Иви, Теодор, Яга. Тиана спустилась на шум и тоже присела рядом. Лина, уже привыкшая ко всему, спокойно накрывала на стол, будто каждый день завтракала с бывшими призраками.

Я смотрела на них и не верила своим глазам. Иви намазывала масло на хлеб и ела. Теодор пил кофе из настоящей чашки. Яга резала яичницу ножом, и нож звенел о тарелку.

— Вы живые, — сказала я.

— Вкусно, — сказала Иви с набитым ртом. — Я чувствую вкус! Настоящий вкус!

День пролетел как в тумане. Призраки — уже не призраки — ходили по кофейне, трогали вещи, удивлялись каждому пустяку. Иви целый час простояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Теодор полдня провёл в библиотеке, перебирая книги и вдыхая запах бумаги. Яга гремела кастрюлями с удвоенной энергией и напевала старые песни — уже не призрачным эхом, а настоящим, пусть и дребезжащим голосом.

К вечеру они вымотались так, что еле держались на ногах. Иви уснула прямо на диване в гостиной, свернувшись калачиком. Теодор сидел в кресле с книгой, но глаза у него слипались. Яга, впервые за долгое время, присела отдохнуть, опершись на клюку.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется теплом. Они стали людьми.

Но радость длилась недолго.

На следующее утро я спустилась вниз и застала картину, от которой у меня похолодело внутри. Иви сидела на подоконнике, но была частично полупрозрачной. Теодор стоял у стойки, но его фрак снова стал блёклым, сквозь него просвечивала стена. Яга возилась на кухне, но клюка в её руке звякнула пустотой, когда она опёрлась на неё.

— Что случилось? — спросила я.

Яга подняла на меня глаза. В них была усталость и разочарование.

— Обратно тянет, — сказала она. — Материализация — процесс нестабильный. Мы слишком много эмоций потратили вчера, радуясь. А новую набрать не успели.

— То есть вы...

— Мы снова становимся призраками, — закончил Теодор, входя в кухню.

— Но как же? — я заметалась. — Вы же были почти живыми!

— Были, — кивнула Яга. — И ещё будем. С каждым разом держаться будем дольше.

Я выругалась сквозь зубы. Отправила мальчишкой записку магу Аргусу, который оставил нам свои координаты на всякий случай. Он приехал через час, осмотрел призраков, покачал головой и подтвердил слова Яги.

— Процесс нестабильный, — сказал он. — Им нужно постоянно питаться. Хорошая новость в том, что с каждым разом они будут держаться дольше.

— Что делать? — спросила я.

— Работать, — ответил он просто. — Ваша кофейня даёт им больше, чем они получали за все предыдущие годы. Просто нужно время.

Он уехал, а я стояла посреди холла и смотрела на своих призраков. Они выглядели расстроенными, но не сломленными. Даже Иви, которая любила поплакать по пустякам, держалась молодцом.

— Ничего, — сказала она. — Мы ещё поборемся. Зато я теперь знаю, каково это — быть снова живой. И я хочу этого снова.

— Всё будет, — пообещала я. — Обязательно будет.

Глава 25. Моргана

На следующий день в кофейню зашла женщина.

Я сразу обратила на неё внимание — такие люди не остаются незамеченными. Высокая, стройная, с чёрными как смоль волосами, забранными в сложную причёску, и бледной, почти фарфоровой кожей.

На ней было тёмно-бордовое платье, дорогое, но строгое, без единого украшения, только тонкое золотое кольцо на пальце.

Она оглядела холл, и её взгляд остановился на Теодоре.

Тот стоял у лестницы, делая вид, что поправляет картину, но я заметила, как напряглась его спина, как побелели костяшки пальцев, сжимающих раму. Он узнал её. И судя по тому, как дрогнуло её лицо, она узнала его тоже.

Женщина подошла к свободному столику у окна, села, положила сумочку на колени и подняла руку, подзывая меня. Я подошла.

— Кофе, — сказала она. Голос у неё был низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой. — Самый лучший, какой у вас есть.

— Сейчас, — ответила я и пошла варить.

Весь день, пока она сидела за своим столиком, она смотрела на Теодора. Не отрываясь, не мигая, будто пыталась напиться этим зрелищем. Теодор делал вид, что не замечает. Он расставлял шахматные фигуры, перебирал книги, разговаривал с посетителями, но я видела, как дрожит его рука, как он то и дело бросает быстрые взгляды в её сторону.

К вечеру, когда посетителей почти не осталось, женщина поднялась и подошла к нему.

— Здравствуй, Тео, — сказала она негромко, но в тишине холла её голос прозвучал отчётливо. — Ты думал, я не найду тебя?

Теодор побелел. Не призрачно, а по-настоящему — краска схлынула с его лица так быстро, что я испугалась, не упадёт ли он в обморок. Он открыл рот, но не издал ни звука. А потом просто исчез. Растворился в воздухе, как не было.

Женщина вздохнула, покачала головой и повернулась ко мне.

— Простите, — сказала она. — Я не хотела его пугать. Меня зовут Моргана. Я была его невестой. Четыреста лет назад

Я пригласила её в гостиную, подальше от любопытных ушей. Лина принесла чай, Иви примостилась на подоконнике, Яга вышла из кухни и села в угол, опираясь на клюку. Моргана села в кресло, сложила руки на коленях и начала рассказывать.

Голос у неё был ровный, спокойный, но я чувствовала, сколько сил стоит это спокойствие.

— Четыреста лет назад, — начала она, — мы с Теодором были молодыми вампирами из враждующих кланов. Мой клан — ночные охотники, жестокие, беспощадные, живущие по закону силы. Его клан — философы и воины, которые верили, что вампиры могут быть больше, чем просто хищниками.

Она помолчала, глядя в одну точку перед собой.

— Мы встретились на нейтральной территории, во время перемирия. И полюбили друг друга с первого взгляда. Это была запретная любовь — за неё по законам обоих кланов полагалась смерть.

— Мы бежали вместе, — продолжала Моргана. — Пять лет скрывались, переезжали с места на место. Были счастливы так, как бывают счастливы только те, кто знает, что каждый день может стать последним. Но нас нашли. Мой клан выследил нас и устроил засаду. Теодора схватили первым.

Она замолчала. В тишине было слышно только, как потрескивают дрова в камине.

— Мне поставили условие, — сказала Моргана, и голос её дрогнул впервые. — Я должна была сама убить его, чтобы доказать верность клану. Если откажусь — его будут пытать веками. Медленно, изощрённо, не давая умереть.

Она сжала чашку так, что костяшки пальцев побелели.

— Я согласилась. Я сказала, что убью его сама. Мне дали с ним попрощаться — одну ночь, перед казнью. Я пришла к нему в камеру и сказала правду. Что не могу смотреть, как его мучают. Что если я убью его быстро, он не будет страдать. А потом я последую за ним — найду способ умереть, чтобы мы были вместе хотя бы после смерти.