Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон

Хотя в случае Неспящих слово «отдельный» было неоднозначным.

Каждый из них представлял собой коллективный разум, состоящий из сотен роевых особей: насекомых, похожих на крупных жуков, может, три дюйма от кончика до кончика. В случае Кризалис на многих роевых особях росла кожа. По сути, у одной конкретной особи на спине рос целый человеческий нос — и сейчас она сновала по макушке её головы.

Пока Старлинг смотрела, лицо собралось заново: насекомые вставали на место, кожей наружу. Два жука с глазными яблоками выдвинулись, встраиваясь в лицо, а нос занял своё место под ними. Всё это состыковалось, формируя лицо Кризалис. По крайней мере, то лицо, которое она являла миру. Человеческое, со смуглой кожей и татуировками, помогающими скрыть мозаику линий, оставшихся от стыков кожи. Они всё равно выделялись, как шрамы, скрывающие сцепленных под ними насекомых.

Представшая перед Старлинг персона на самом деле была сотнями насекомых, держащихся вместе, как те трое детей в одном длинном пальто из поговорки. Это была не вся Кризалис — по сути, это могли быть даже не самые важные её части. Те части, что хранили её память и личность, были надёжно спрятаны в других местах на корабле. Но это была та часть, которую она использовала для взаимодействия.

— Лейтенант, — сказала Кризалис глубоким, но женственным голосом. Хотя её особи могли быть любого пола, и хотя у тела не было вторичных половых признаков, её личность представляла себя как женскую. Суровая, коренастая женщина с худым лицом и короткими светлыми волосами. В отличие от других, она не носила лоудстар — тонкий намёк на то, что она, вероятно, знала все возможные системы и могла легко к ним адаптироваться. — Простите, что вы застали меня с разобранным лицом. Много глаз лучше подходит для каталогизации, чем два.

— Всё в порядке, Кризалис, — сказала Старлинг. — Я и раньше сталкивалась с Неспящими. — Она не упомянула, что этот опыт всегда вызывал у неё дрожь. Что от этого у неё кожа леденела — ей начинало казаться, что она сама состоит из насекомых. Она не могла не представлять их под своей кожей, ползающих по полостям тела.

— Вы что-то хотели? — спросила Кризалис.

— Вы слышали, о чём мы говорили в коридоре, — сказала Старлинг. — Я знаю, что слышали.

Кризалис отвернулась к своей каталогизации.

— У вас есть узлы, особи, по всему кораблю, — сказала Старлинг. — Я знаю, это свойственно вашему народу, но вы не можете постоянно шпионить за остальными.

Кризалис поставила склянку в шкаф. Если она была похожа на других своего вида, каждый палец на её руке был отдельным насекомым, выведенным для такого вида и цели, соединённым с ладонью — ещё парой насекомых — чтобы имитировать руку.

— Кризалис, — сказала Старлинг, шагнув вперёд. — Если мы команда, вы...

— Назрилоф прав, — сказала Кризалис. — Я скоро уйду. Вам не нужно беспокоиться обо мне.

— Но...

— Чего вы хотите, лейтенант? — Кризалис с грохотом поставила склянку на стойку. — Чего вы на самом деле от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы попытались, — сказала Старлинг. — Попытались быть одной из нас.

— А остальные? — Неспящая повернулась к ней. — Я слежу, потому что они в конце концов попытаются меня убить, как и большинство команд, и мне нужно предупреждение.

— Я не допущу этого.

— Простите, — сказала Кризалис, — если опыт показал мне обратное. Я продолжу следить. Передайте ЗиЦзы, что ему не о чем беспокоиться — я лично не намерена порабощать его или возвращать на родной мир.

Старлинг стиснула зубы. С Кризалис всегда было так. Скупо, непоколебимо. Упрямо.

— Кризалис, — сказала Старлинг. — Можете хотя бы попытаться?

— Попытаться что? Не слышать, когда они называют меня «оно» вместо «она»?

Старлинг поморщилась.

— Я поговорю с ними.

— Не надо, — сказала Кризалис. — Пусть лучше боятся нас. Это выгодно. — Она щёлкнула очередной склянкой, ставя её в шкаф. — Я скоро уйду. Хойд покинул меня, как и предупреждал. Не знаю, почему я вообще ему доверяла...

Старлинг хотела сказать больше, но... Осколки, она обнаружила, что не может ответить. Кризалис была права — остальные действительно относились к ней несправедливо. Но она также продолжала шпионить за ними, с роевыми особями по всему кораблю. Может, действительно лучше, если она просто уйдёт, как говорит.

От этой мысли Старлинг стало грустно. Наставник Хойд не позволил бы этой проблеме так затянуться; он бы как-то её решил.

Когда она пыталась придумать, что ещё сказать, корабль резко повернул вправо — так резко, что Старлинг, нахмурившись, подошла к иллюминатору.

— Мы свернули с торгового пути, — сказала она. — Направляемся в Эмбердарк.

— Может, приближается скадриальский патруль, — предположила Кризалис.

— Но наш груз на этот раз легальный.

— Капитан бывает параноиком, — сказала Кризалис, продолжая работу.

— Нет, — сказала она. — Так близко к Серебросвету даже скадриальцы не посмеют нападать на торговое судно. Что-то происходит. — Она коснулась наушника, выходя из комнаты. Но мгновение спустя, прежде чем она успела спросить объяснений, Наж выплыл с верхней палубы. Он мог парить сквозь почти любую материю — если только не сталкивался с серебром или алюминием.

— Сигнал бедствия, — сказал он, голос напряжённый. — Из Эмбердарка.

— И капитан готова помочь?

— Она взяла курс прямо на него.

Это глубоко встревожило Старлинг.

Она посмотрела на Нажа, затем немедленно побежала на мостик.

Капитан Ворона была не из тех, кто помогает от чистого сердца. Почти наверняка была другая причина, по которой они направлялись к этому сигналу бедствия.

Глава двадцать четвертая

Закат остановился, когда остров с прудом скрылся из виду. Он устроился в лодке, откинулся назад, глядя на небо с его лентами тусклого света. Как же неестественно — быть в лодке, но не чувствовать, как её покачивает на волнах. И всё же ему нравилось ощущать весло в не-воде, нравилось скользить по бездне. Это ощущалось правильным.

Может, он просто снова радовался, что сидит в лодке. Некоторое время он смотрел на небо, потом решил проверить двигатель. Пока он работал, он надеялся, что Рокке выйдет из своего укрытия под сиденьями. Она не вышла, даже когда Сак перелетела и чирикнула на неё. Он всё равно улыбнулся этому. Когда-то Сак была тихой, застенчивой. Хотя она никогда не станет шумной, возможно, жизнь на родных островах изменила их обоих.

Он достал из рюкзака бинокль. В него остров всё ещё был виден, но слишком далёкий горизонт этого места всё ещё тревожил его. В бинокль он казался таким же далёким, как и невооружённым глазом — значит, эта равнина просто продолжалась бесконечно.

— Сак, — сказал он, опуская бинокль. — Есть догадки?

Она чирикнула, и внезапно поверхность бездны за бортом заполнилась его трупами. Плывущие лицом вниз, раскинув руки, дрейфующие, пока они — один за другим — не погружались в эту дымчатую не-воду.

— Во всех направлениях одно и то же, — недовольно сказал Закат. — Опасно везде, куда бы я ни пошёл.

Сак виновато чирикнула. Он надеялся, что она сможет определить для него лучший путь, но её дар работал не так. Она посылала видения того, что может произойти, но не могла конкретно прочесть будущее.

Любопытно, что, когда он заговорил, Рокке впервые высунула голову из-под сиденья.

— Что ж, — сказал он, хотя обычно много с птицами не говорил, — наша первая цель — найти способ ориентироваться. Великие открытия ничего не дадут, если я не смогу повторить путь и принести доказательства Вати.

Это был целый поток слов, и он чувствовал, что бормочет, нарушая тревожную безмятежность этого места. Но Рокке это понравилось. Она вылезла полностью и даже запрыгнула на сиденье напротив него.