Но я не княжна! (СИ) - Ксения Васёва

Угу. То есть, за месяц это никак не освоить.

Моё внимание вдруг привлекла тень за князем. Я уже подумала на Мариан и сжала птичку-крестик, но... ветер принёс тяжёлый, удушливый запах дыма.

Рядом с отцом стояла богато одетая девушка. Дочь боярина или царевна. Молоденькая, светленькая... мёртвая. В отличие от Мариан, она не скалилась. Её взор был пустым и далёким.

По ушам резанул дикий визг, и я рухнула на колени. Со звоном полопались стёкла, стало горячо-горячо, невозможно! Паника, вой и тяжёлый дым слились в одну картину.

— А-а-а, прекрати!!! — заорала я во всю силу. Чьи-то руки схватили меня за плечи, застрясли, но мёртвая не отпускала.

— Одна сгорела в огне, но не узнала покоя. Вторая на дне лежит, но ходит по земле. Третью спрятали от чужих глаз, но не удержат её оковы. А четвёртая взлетит да на крыльях к беде. Когда соберутся в круге четыре души... свою ты... береги...

Выпалив это, она развеялась серым пеплом.

19. Защитник

Отец сразу догадался, что к чему. Наверное, сложил мои вопросы, крики на весь двор и озноб. От близости мира мёртвых у меня стучали зубы. Кружка с молоком и мёдом в руках ходила ходуном.

На князя с княгиней было страшно смотреть.

— Как это произошло, Ярополк?! — почти визжала матушка. Когда стало ясно, что я действительно не могу согреться, у неё началась истерика. — Почему Мариан?! За что богиня наказала нас?!

Отец и Сил с мрачным видом слушали её упрёки. Их вины в случившемся не было, но женщинам прощались любые скандалы, если речь шла о детях.

Я вздохнула. Астра куда-то умчалась, оставив меня в одиночестве. Без кошки рядом я быстро растеряла свою уверенность.

— Успокойтесь, матушка, — произнесла устало, — уже ничего не изменить и не исправить. Я должна разобраться с этой напастью. В конце концов, были ситуации и похуже...

Зря я вмешалась. Княгиня взвилась аки злющая кобра.

— Похуже?! Что это значит, позволь спросить?!

— То и значит, — огрызнулась я, обнимая себя за плечи. Темновские не были мне близки, и тепла не хватало. Я чувствовала вину за обман, но не могла отказаться от семьи. Если закрыть глаза и представить, что мои родители попали в другой мир...

Только Астра права, это чужие люди. Но такая живая дочь всё равно лучше, чем мёртвая, верно?..

— Кто-то к тебе приходил? — спросил князь, натянутый как струна. Он задал первый нормальный вопрос, без ругани и драмы. Я глотнула медовое молоко и собралась:

— Вредная девица, которую по всей видимости недавно убили. Местный знахарь Павел. Как я понимаю, ко мне тянет людей, умерших плохой смертью. Сегодня была странная девушка, — и до меня вдруг дошло, — батюшка! А вы помните, как выглядела царевна Олёна?!

Такого поворота никто не ожидал — мужчины замерли, а матушка упала на стул, хлопая ресницами.

— К чему ты заговорила об Олёне, дорогая? Она умерла, когда ты была ещё девочкой!

— Для души-то много времени прошло! — поддержал её Сил. — А нечисть мы бы увидали!

— Боюсь, дочка, что её портрета даже во дворце не найдётся, после пожара-то. Я с царевнами не встречался — в царицыны палаты не пускают мужчин. Возможно, у Авдея сохранился портрет, но обращаться к нему...

Княгиня поджала губы:

— Ой, не надо хама-Востроглаза! Была я знакома с Олёнкой, девица неглупая, но среди сестёр как мышь серая. Светленькая, тонкая, маленькая. Вы с ней похожи были, — матушка повернулась ко мне, — но ты ровно что царевна зимняя, стройная, хрустальная, а Олёна, она именно мышка щуплая.

Ох, матери во всех мирах одинаковы — их девочки всегда самые лучшие! Впрочем, на внешность я не жаловалась. Но описание было слишком размытым. И худенькая, и светлая... и пожалуй, женщина, а не девица. Из-за тонких черт лица мёртвая показалась мне моложе.

— У неё должен быть приметный амулет, — добавила матушка, словно что-то припоминая, — перед самым пожаром сестрица дала Олёне странную штучку — серебряный крест в круге. Но не церковный, а иной, — она скрестила два указательных пальца. — Я ещё подумала, что недобрый это подарок.

— А почему недобрый-то? — изумился Силыч. Заремила пожала плечами:

— Не девичье украшение, грубое, дешёвое. Хотя... уже было известно, что Авдей сватался к царевне. Может, я посчитала, что сёстры позавидовали Олёне, захотели смотрины расстроить. Ой, да глупо уже покойниц обсуждать!..

— Тем более, что царевна умерла много лет назад!

Холод заструился по коже, покалывая ледяными иголочками. Я приглушённо застонала. Они что, добить меня вернулись?!

— Пошли прочь, обе! — я подскочила, выставляя перед собой птичку-крестик. Мариан презрительно фыркнула, а "царевна" вновь была недвижимой. Такое чувство, что её накачали призрачными наркотиками!..

На птичку она не реагировала — но и не лезла ко мне, как княжна.

— Опять?! — хрипло процедил Темновский, вставая подле меня. — Чего они привязались-то?!

— А амулет?! — матушка скользнула к нам. — Есть ли амулет?!

Я уставилась на шею "царевне". Крест в серебряном круге имелся. Занятно... Но проблема заключалась в том, что у Мариан тоже был такой амулет. Без княгини я бы не обратила на него внимания.

Пам-пам-пам...

Дверь вдруг с громким стуком ударилась о стену. В кабинет залетела чёрная кошка, за ней появились взбешённые язычники, а замыкал эту цепочку Микушка! Растерянно охнув, я... бросилась к молодцу в объятия! Какой он горячий! Я чуяла его жар даже на расстоянии — и меня повело. Невидимый лёд, сковавший тело, с призрачным хрустом давал трещины. Микуша машинально прижал меня, осмотрелся и...

— Кажется, вы с Астрой решили подвести меня под монастырь, — вполголоса резюмировал он.

Князь гневался долго. Попало и воинам, и дозорным, которые пытались поймать обнаглевшую кошку. Пока Астра отвлекала язычников, Микуша смог зайти на территорию слободы. Кошка заверила меня, что никак не общалась с молодцем — но тот волшебным образом её понимал. Микуша! Понимал! Мою кошку!

Что происходит?!

Когда Силыч с воинами покинул кабинет, взор отца обратился в нашу сторону. Я уже согрелась, но не отходила от Микуши — он прогнал холод и проклятых девок. Ну а во взгляде княгини читалась лишь одна фраза: "Ты сошла с ума, Мариан?!"

Но если задуматься, то всё логично. Ведь самые близкие мне люди — Ясмина и Микушка. Как бы Астра не подозревала холопа, в беде мы обе бежим к нему. Про Ясмину и говорить нечего — за неделю она стала мне почти сестрой.

Но что сказать Темновским?!

— Батюшка, матушка! Это Микуша, мой защитник! Он вытащил меня из воды, не дал в обиду Доброжиру, от нечисти грудью закрыл! — затараторила я с придыханием. Как любая нормальная девица, я же могу влюбиться в своего героя?.. Законом не запрещено!

Матушка посмотрела на меня с жалостью, а князь... не поверил.

— Ну, коли защитник, то ему и ответ держать, — распорядился батюшка, — раз ты согрелась, дочка, ступай в терем. Заремила, тебя это тоже касается.

Мы с матушкой будто на стену налетели. В смысле — в терем?!

— Давайте, давайте, — поторопил князь, улыбаясь в бороду, — и кошку упыреву заберите! Да не гляди волком, Мари, не съем я твоего холопа! Уж мужские разговоры дозволь без женщин вести!

Надменно фыркнув, княгиня отправилась прочь. Я же взяла на руки Астру и посмотрела на Микушку. Мол, может я всё-таки поспорю, развревусь, устрою скандал?.. Но молодец отрицательно мотнул головой, указывая мне на дверь.

Ну и ладно! Пусть сам с князем разбирается, если такой смелый!

Пока мужчины говорили, мы с матушкой успели и пообедать, и посплетничать. В этом плане княгиня была идеальна — она не сильно злословила, никого не осуждала, но от её ехидных комментариев я хохотала до слёз. Чего только стоила история с "парадным" макияжем боярыни Волховой, которую фракийский посол перепутал с нежитью! Трезвый перепутал! Пришлось бедному послу напиваться, чтобы не было конфуза.