Системный Кузнец XII (СИ) - Мечников Ярослав

— Ну ты что, — сказал я. — Расстроился, что ли, что уходим?

Зверёк сорвался с места. Пробежал по каменному полу полосой огоньков, вскарабкался ко мне по штанине, по поясу и куртке. Прицепился крошечными коготками к рубахе на свободном плече, что не было занято Торном. Устроился, обернул хвост вокруг лапок и замер, глядя на меня.

Тёплый. Через ткань я чувствовал, как у него внутри пульсирует горячее ядро.

— Ладно, — сказал я. — Пошли.

И вышел из штольни.

Дорога вниз через ущелье оказалась длиннее, чем я её помнил. Каждый шаг отдавался в голени, и я шёл с креном на правый бок, прижимая Торна правой рукой, балансируя левой. Зверёк на плече сидел тихо, только изредка перебирал лапками, устраиваясь поудобнее.

Очаг подкидывал Ци. Я подавал её в ноги, в спину и в плечи по необходимости. Боль никуда не уходила, но становилась глуше, и тело шло само, как идёт лошадь, переставшая чувствовать поводья.

Спустился до развилки. Свернул левее, в сторону Железного Леса.

Лес встретил сухим запахом железной коры и тенью под пологом. Пробираясь между стволов, услышал справа, шагах в трёхстах, порыкивание и треск. Звериная свара. Нюх у Стальных Вепрей хороший, и кровь на мне они учуют издалека.

Свернул правее, держась поодаль. Шёл, считая шаги. Очаг гнал жар, и я чувствовал, как от меня идёт тепло, которое выдавало меня с головой, но другого варианта не было — мне нужна сила сейчас, чтобы просто донести парня до города.

Пронесло. Свара осталась за спиной.

Лес поредел. Тропа вывела к каменистым осыпям, и за ними внизу замаячили крыши деревни угольщиков. Дым от их очагов поднимался редкими столбами.

И тут меня повело — колено подкосилось, я плюхнулся на правое, едва успел подставить руку. Торн съехал с плеча, я подхватил его в последний момент, опустил на камни рядом, привалив к большому валуну.

Сидел минуту, не двигаясь. Воздух свистел в горле.

Зверёк на плече пискнул тихо и обеспокоенно. Уткнулся носом в шею под подбородком.

Я достал флягу, отпил. Вода тёплая, отдаёт металлом. Плеснул на ладонь, провёл по лицу. Стало чуть яснее.

Торн рядом захрипел.

Я повернулся. Веко у него дрогнуло, потом второе. Глаза открылись узкими щёлками. Зрачки серебристо-серые, расширенные, и в них стояло то странное ночное зрение Глубоких Руд. Парень посмотрел на небо. Перевёл взгляд на меня. Губы шевельнулись.

— Хр-р… ты…

Я наклонился ближе.

— Тише. Не говори.

Поднёс флягу к его губам. Он сделал глоток, поперхнулся, я подождал. Сделал второй. Положил ладонь ему на грудь и снова потянул из себя тонкую струйку Ци из камня. Парень выдохнул чуть ровнее.

— Северянин, — прохрипел он. Голос сел в шёпот. — Не думал… что ты меня тащить будешь.

— Не разговаривай.

— Должник твой…

— Сочтёмся. Ты в каверну пошёл за кварцем из-за общего дела. Помолчи. Силы береги.

Он смотрел на меня сквозь пепельные пряди. Потом веки его дрогнули, и он повёл глазами в сторону, вниз, где торчали крыши деревни.

— Ферро-Акудо… нельзя нам туда, северянин. Гильдия… ищет.

— Знаю. Другого выхода нет.

— Возьмут под стражу…

— Возьмут. Но тебя положат к целителям. А меня живым из-под стражи вытащить можно — знаю как, выбора у них не будет. А вот из могилы тебя, парень, не вытащит никто.

Веки у него опустились. Я подумал, что он опять отключился, но он вдруг шепнул совсем тихо:

— Кувалду… мою…

— Заберём потом. Лежит наверху, никуда не денется.

Он кивнул и вырубился.

Я посидел ещё несколько секунд, пока не выровнялось дыхание. Поднялся, подобрал его, забросил на плечо.

Пошёл вниз.

Деревня угольщиков. Узкая улочка между чёрных бревенчатых хижин, утоптанная до блеска. У крайнего дома стояли четверо мужиков. Лица у всех бледные от того, какие бывают у людей, когда они уже знают, что что-то случилось, но не понимают что.

Старший, плотный, с сивой бородой по грудь, шагнул мне навстречу и встал поперёк тропы.

— Стой, мил человек. Ты кто такой будешь?

Я остановился, покачнулся, но удержался. Зверёк на плече забился глубже, в карман рубахи — спрятался от взглядов.

— Прохожий.

— Ох, прохожий, — сивый прищурился на Торна на моём плече. — Прохожий с покойником на горбу. Это ж где ты так нагулял?

— Не покойник пока, а раненый. Мне в Ферро-Акудо.

— А ну-ка погоди, — встрял другой, помоложе, с рассечённой губой. — Ты с верхов спустился? Там, наверху, это что грохотало? У нас всю ночь камни летели, и в горне у Боско трещина пошла поперёк. Что там было?

Я облизал губы. В горле давило.

— Туда не ходите, — сказал, и услышал, как сел голос. — Если жизнь дорога, не суйтесь к ущелью. И вообще из этих мест уходите подальше, пока можно.

Мужики переглянулись.

— Это с какого такого, — начал сивый, — нам уходить? У нас тут жильё, печи. У нас тут начальство, угольщик старший с делянки, он сейчас наверху. Ты кто такой нам указывать?

— Никто. Просто говорю, что видел. Услышите ещё что грохнет, не ждите, а уходите.

— Да что услышим-то?

— Поймёте — смерть там в горах.

Я двинулся вперёд. Сивый посторонился не сразу, помедлил сперва. Я прошёл мимо них, чувствуя на спине четыре пары глаз. За спиной зашёл встревоженный говор:

— Слышь, Эйнар, а если правду говорит…

— Куда мы уйдём без Боско? Боско наверху, а печи тушить нельзя.

— А ты сам-то его лицо видел? У него глаза, как у выпотрошенной рыбы.

— Кто он такой вообще?

Я не оборачивался. Шёл.

Тропа от деревни ушла вниз ровным склоном. Очаг подкидывал Ци, ноги переставлялись сами, и я давно перестал следить за ними отдельно. Голова плыла, ловил себя на том, что считаю шаги, доходя до десяти, сбиваюсь, и начинаю заново.

«Один. Два. Три».

Ниже по склону открылся вид на бухту, на чёрные ярусы Ферро-Акудо, на стены и башни Цитадели в дальней верхотуре. Между мной и городом оставалось ещё спускаться, но уже виделось ясно, и я даже разглядел ворота нижнего яруса, у дороги.

Тот лаз, через который мы выбрались с Чезарой, лежал в стороне, выше и левее. До него ещё час ходу боком, по лесу, через камни. С Торном на плече я туда не дойду.

«Будь что будет».

Спустился. Дорога от деревни сошлась с тележной колеёй, идущей вниз к городу, и я пошёл по ней.

Ноги под конец просто ставились одна перед другой, без приказа от головы. Зверёк на плече несколько раз пискнул и я понимал это как «не падай, не падай», и не падал.

Стены показались близко. Чёрный камень кладки, с разводами серы, башенки по углам. Над аркой ворот висел железный фонарь с медными полосами. Ставни на въезде раскрыты наполовину, проход перекрыт двумя стражниками с алебардами. За ними виднелась караулка.

Я подошёл к воротам и встал.

Стражники смотрели на меня. Один молодой, рыжий, с пробивающимися усами. Второй постарше, с шрамом через бровь. Алебарды у них не опущены, но и в стойке тоже не были — висели как привычная часть тела.

— Стой, — сказал тот, что со шрамом. — Кто такой? Что за беда?

— Помощь, — сказал я и не узнал собственного голоса. Сел до сипа, как у Торна. Зверек вновь юркнул в карман. — Мне нужна помощь срочно. Этот человек умрёт через час, если его не положат к целителям.

— Какой человек? — нахмурился старший. — Откуда?

— Претендент Гильдии. Ранен.

Старший переглянулся с рыжим.

— Все претенденты сейчас в Цитадели, — сказал рыжий медленно. — Под крышей. По спискам.

— Все, — повторил старший. — Если он, ты говоришь, претендент, и ты его несёшь снаружи, значит вы либо беглые, либо чего похуже.

— Положите его сначала к целителям, — сказал я. — Потом разбирайтесь.

— Не можем мы вот так, — сказал старший, и в голосе у него было больше осторожности, чем угрозы. — У нас приказ. Все, кто снаружи, через старшего.

Внутри у меня что-то лопнуло.

Я шагнул вперёд. Очаг плеснул жара, и я не стал его сдерживать. Воздух у меня под кожей вспух и я знал, что у этих двоих с алебардами сейчас по затылку прошёл холодок. Шрам качнулся назад на полшага, не успев сообразить.