Слепой отбор. Тень для Лунного дракона (СИ) - Соловьева Елена

Он шутит?..

Если так, то это самый жестокий розыгрыш на свете. В порыве нахлынувших чувств я едва не рассказала Ярону всю правду о себе. Едва не нарушила устав Тени и не предала тех, кто в меня верил. Плотно сжала челюсти, приказывая себе молчать. Глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, а, главное, не наделать глупостей.

— Вы предлагаете мне невозможное, Советник, — убито проговорила я. — Отказаться от отбора…

Не представляю, как это будет выглядеть для повелителя Лунных, обвинит ли он своего Советника в предательстве. Но я точно стану ренегаткой, преступницей в глазах короля Иоарда, Рашель, Илоны и всех метаморфов. Ко всему прочему — вряд ли Ярон обрадуется, узнав, что предложил выйти за него не чистокровной принцессе, а безродной девчонке. Да к тому же метаморфу.

— Простите, Советник, это невозможно...

Я не могла видеть лица Ярона, но буквально физически, даже без магического зрения, ощущала его разочарование. Он глухо застонал, как будто получил смертельное ранение. Но при этом не утратил решимости. Не выпуская моих рук из своих, мягко растер большими пальцами запястья, как будто вырисовывая на них тайный узор. Или навешивая невидимые путы. Впрочем, что мне магия, если я сама, добровольно нанесла себе невосполнимый ущерб. Отказалась от предложения того, кого любила всем сердцем.

— Дело государственной важности? — спросил Ярон, как будто заглянув в мои тайные мысли. Но тут же добавил: — Ваш отец настаивает на браке с Михаэлем Авертоном?

Не думаю, что Иоард первый принудил бы горячо любимую дочь выйти замуж без ее желания. Если бы она только захотела,то связала свою судьбу хоть с пастухом, отец не стал бы возражать, лишь бы Илона была счастлива. Но я — не она. Я даже не знала собственного отца. Меня подкинули в приют младенцем, как видно, из-за слепоты. Скорее всего, мои родители были бедными крестьянами, а то и нищими попрошайками. Кормить лишний рот, точно зная, что даже подросший ребенок не станет им подмогой и опорой, сочли невыгодным. Такое случалось довольно часто, к сожалению.

Конечно, все приютские дети мечтали о том, что когда-нибудь, в один чудесный день родители за ними вернутся. И, лучше всего, если они окажутся если не королевскими особами, то как минимум дворянами. Скажут, что так долго искали своих потерянных малышей… И заберут домой.

Меня тоже посещали такие мысли. Иногда…

Ровно до тех пор, пока не пробудился дар метаморфа. Тогда я поняла, что решение родителей отдать меня в приют было верным. Лучше никогда не видеть родных, не знать их любви вообще, чем лишиться в одночасье. И, что хуже всего, увидеть страх и презрение в глазах горячо любимых людей, когда они поймут, кто перед ними.

Да, метаморфов в нашем королевстве не любили…

— Позвольте мне обратиться к вашему отцу, принцесса?! — решительно предложил Ярон. — Я хоть и не повелитель, но тоже драконьих кровей. И занимаю не последнее место в иерархии Лунных.

Глава 43

Если Ярон сейчас обратится к королю Иоарду с подобным предложением…

— Нет! — Из моей груди вырвался не то вскрик, не то всхлип. — Пожалуйста, не делайте этого, Советник. Не поступайте со мной так…

Иоард и Рашель наверняка истолкуют подобное по-своему. Решат, будто я воспользовалась ситуацией и решила обернуть ее в свою пользу. У меня нет никакого права, нет даже надежды обустроить собственное счастье. Я только Тень, презренный метаморф, годный лишь на выполнение определенных задач.

Но Ярону знать об этом не следует. Не сейчас, когда я так близка к поставленной цели. Благополучие настоящей Илоны в моих руках. Корона повелительницы —единственная возможность принцессы исцелиться.

— Только подумайте, как отреагирует на это Михаэль Авертон! — Я решила зайти с другой стороны, отбросив в сторону собственные чувства и тайные желания.

— Он не станет возражать и препятствовать, — произнес Ярон так, словно был на все сто процентов уверен в этом. — Мы с ним близкие друзья, родственники. Если наши с вами чувства взаимны, Михаэль только порадуется за нас.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Сердце и душа рвались на части. Но я ничего, абсолютно ничего не могла предпринять, чтобы хоть немного облегчить эту невыносимую боль. Хорошо, что у Лунных драконов так развито взаимопонимание. Но меня не простят. Я сама не прощу себя, если поставлю личные интересы выше чужой жизни.

— Не говорите «нет», принцесса, — попросил Ярон, как будто снова прочитав мои мысли. Наверное, так и было. Несмотря на долгое обучение в Академии Теней, я оказалась не готова к подобному. Не смогла сдержать эмоций, наверняка отобразившихся на лице. — Если вы против, то я не стану обращаться к вашему отцу.

— Спасибо, — прошептала в ответ.

Ярон с заметным сожалением выпустил мои руки, и я поспешно прижала ладони к лицу, запоздало скрывая его выражение. Этот этап отбора мне пройти не удалось. Кто бы знал, как это сложно, отказаться от личного счастья. Но иного выбора у меня не было.

— Я ни на чем не настаиваю, — продолжил Ярон, тяжело поднимаясь. — Но прошу вас подумать, прежде чем отказаться окончательно. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Но… — Он взял короткую паузу, как видно, призывая на помощь всю свою драконью выдержку. — Если вы решите остаться на отборе, если выиграете его… Я ни в коем случае не стану препятствовать. И с гордостью буду служить достойнейшей повелительнице Лунных драконов.

Сказав это, он предложил мне опереться на его руку, и мы снова двинулись по коридорам.

Ярон довел до комнаты лекаря. Здесь пахло душистыми травами и чистотой. Через раскрытое окно внутрь проникали легкие порывы ветра, принося свежесть и запахи садовых цветов.

— Вот и ваш Стинки. — Советник бережно переложил мне на руки спящего поводыря.

Малыш крепко спал, тихо посапывая. Я ласково обняла его, мысленно посылая сигналы. Но Стинки пока не реагировал.

— С ним все будет хорошо, принцесса, — произнес добродушный старческий голос. Полагаю, он принадлежал лекарю. — Еще пара часов, и он очнется. Если вдруг почувствует дурноту или недомогание, я пропишу ему успокоительное. Но, думаю, это не понадобится.

— Благодарю вас, — произнесла я.

Ярон вызвал Шану, которая проводила нас со Стинки в комнату. Я была безмерно благодарна Советнику за это. Сейчас находиться рядом с ним было невыносимо. Если бы он сам решился проводить, нам снова пришлось бы вернуться к оставленному разговору. И это подкосило бы меня окончательно.

Стинки действительно проснулся к обеду и, не понимая, где находится, вскрикнул. Позвал меня.

— Я тут, дружок! — Присела на край постели и протянула руку, коснувшись мягкой шерсти малыша. — Как ты?..

«Хорошо, — признался он после некоторого раздумья. — Мне приснился жуткий сон, Зилла. Как будто я гулял по саду и оказался в западне».

Он вздрогнул и навострил ушки. Покрутил головой, кажется, осматривая комнату и меня. А после облегченно вздохнул.

«Увы, это был не сон», — вздохнула я.

Рассказала Стинки о том, что произошло. Об отчислении Зельды и о поимке Амоса Зелтона. О том, что все плененные им животные обрели долгожданную свободу.

«Ради такого стоило угодить в магические силки, — ободрено заметил Стинки. — Надо же, как я мог потерять бдительность? Ты прости меня, Зилла, я теперь буду еще осторожнее. И не стану гулять по саду в одиночестве…»

«Это лишнее, — возразила я, почесывая малыша за ушками. — Как раз теперь можно без опаски гулять где угодно. Амос Зелтон больше не доберется ни до тебя, ни до других магических животных».

«Отлии-и-ично!.. — довольно протянул Стинки. И вдруг насторожился: — Почему такая грусть в мыслях, Зилла? Ой… Неужели ты проиграла этот этап отбора? Тебя отчислили? Это все я виноват…»

«Нет, нет, — поспешно возразила я. — Этап пройден успешно, у Михаэля Авертона осталось только четыре невесты. Я одна из них».

«Тогда почему ты подумала это так обреченно?» — не унимался помощник.