Системный Друид. Том 3 (СИ) - Ло Оливер

И Вик был частью этого уравнения, хотел он того или нет.

Луна прижалась щекой к коленям, глядя в тёмный угол комнаты, где тени от рунного светильника складывались в узор, похожий на ветви дерева. Память подсунула картинку: озеро с водопадом, косые лучи солнца на гладкой воде, и парень на валуне напротив, с угольным карандашом в руке и раскрытым блокнотом на колене, зарисовывающий контуры берега.

Она знала о нём мало. По-настоящему мало, если вычесть домыслы и ощущения, которыми она заполняла пробелы. Несколько коротких встреч у озера, разговоры о лесе и Академии, совместные прогулки, во время которых он показывал ей тропы и называл растения, а она рассказывала о заклинаниях и рангах. Он появлялся, когда нужна была помощь, и исчезал, когда опасность миновала. Говорил мало, показывал так много.

Для неё он оставался загадкой. Сильный и при этом спокойный, с выдержкой, какую она видела у наставников Академии, проживших вчетверо дольше его, а от шестнадцатилетнего парня с деревенской окраины ожидать подобного было невозможно. Иногда его взгляд задерживался на чём-то далёком, и в глазах мелькала глубина, которой Луна не могла достать, как ни старалась. Этот парень так был не похож на ее сверстников, да и ребят постарше.

Она не знала его секретов. Как деревенский парень научился разбираться в растениях лучше дипломированных травников Академии — тоже оставалось за пределами её понимания.

И даже если бы знала, рассказывать бы не стала.

Виттоли была хорошей наставницей. Требовательной, справедливой, компетентной. Луна была ей благодарна за перевод во Внутренний двор, за часы тренировок, за знания, которыми та делилась без скупости. Но благодарность ещё не означала откровенность, и Луна чётко видела границу между ними.

Академия жила по своим законам. Здесь ценились результаты и связи, и человек, обладающий доступом к чему-то уникальному, мгновенно попадал в поле зрения. Наставники, кафедры, деканы, попечительский совет — каждый тянул одеяло на себя, и тот, кто оказывался в центре этого перетягивания, редко сохранял свободу выбора.

Вик жил в лесу, потому что лес был его домом. Свободный, независимый, не связанный ни гильдейскими контрактами, ни академическими регламентами. Луна не представляла его в стенах Академии, за партой, в форменном камзоле, выслушивающим лекции по теории маны от профессора, который за всю жизнь не выходил за пределы городских стен и все изучали по книжкам. Вик принадлежал Пределу так же, как Предел принадлежал ему, и пытаться вырвать его оттуда — означало сломать что-то, что собрать обратно уже не получится.

Она легла на спину, закинув руки за голову. Из соседней комнаты доносился приглушённый голос Рины, декламирующей формулы, и где-то этажом ниже стучала неплотно закрытая дверь.

Завтра снова тренировки. Двойные формирования, огонь и лёд одновременно, техника, от одного описания которой болели виски. Потом зачёт по теории диких зон, к которому она готовилась три вечера подряд, исписав конспектами полтора десятка страниц. Затем практика в лаборатории, где Виттоли обещала показать, как стабилизировать ману дикого происхождения без артефактов-фильтров.

Каждый день приближал её к моменту, когда Академия решит отправить новую экспедицию в Предел. Виттоли недвусмысленно дала понять, что ее ученица обязательно будет в составе группы, и наставница слов на ветер не бросала.

Когда это произойдёт, она вернётся в лес. К тихому озеру с водопадом, где шум падающей воды заглушал все звуки мира. К тропам, которые петляли между столетними стволами, к утренним туманам, стелющимся по лощинам.

К парню, который появлялся из теней и исчезал так же бесшумно, оставляя после себя пучок серебрянки на ветке и ощущение, что лес стал на мгновение безопаснее.

Луна перевернулась на бок, натягивая одеяло до подбородка. Глаза закрывались сами, усталость тренировочного дня наконец-то взяла своё, размягчив мышцы и притупив мысли, которые рвались бежать по кругу.

Последнее, что она увидела перед тем как уснуть, было отражение рунного светильника на стекле маленького зеркала над умывальником.

К водопаду я возвращался уже в четвёртый раз за последние две недели.

Маршрут сократился до трёх с половиной дней: я срезал через северный хребет, обходя Длинную Балку по верхней тропе, которую обнаружил на обратном пути после первого визита. Каменистый гребень вёл прямиком к скальному выступу над водопадами, и хотя подъём был круче, чем по маршруту Торна, часов в пути он экономил почти целый день.

Ягоды Серебристого Вьюна давно покоились в мастерской деда, переложенные обработанным мхом. Сокол не появлялся с момента нашей первой встречи, видимо, залечивал рану на подкрылье и не горел желанием проверять, насколько метким стал стрелок, который его ранил. Площадка у водопада была пуста, только водяная взвесь висела в воздухе плотным серебристым облаком, оседая на камнях и листьях мелкими каплями.

Я подошёл к стене воды и вдохнул. Знакомый рёв заполнил уши, шум падающего потока заглушал всё остальное. Монотонный вечный шум, под которым земля дышала своим древним ритмом.

Подземелье ждало за этой стеной. Я чувствовал его присутствие через камень, слабое давление чужеродной маны, запечатанной внутри скалы, и каждый раз, когда подходил к водопаду, давление становилось чуть заметнее.

Предыдущие три вылазки я потратил на изучение первого этажа, проходя коридор за коридором, комнату за комнатой, оставляя на стенах метки ножом и фиксируя в блокноте расположение проходов, тупиков и отсеков, где появлялись порождения. Грубая карта постепенно обрастала деталями: здесь развилка, здесь поворот направо ведёт в пустую камеру с каменными полками, здесь ниша, в которой обычно прячутся двое серокожих тварей.

Порождения первого уровня стали рутиной.

Те же серокожие гуманоиды, низкие и сутулые, с непропорционально длинными руками и красными точками вместо глаз. Атаковали они группами по два-три, пытались окружить, использовали примитивную засадную тактику, прячась за перегородками и в нишах. Удар когтями, хватка за конечность, попытка повалить и добить на земле. После третьей-четвёртой встречи их поведение читалось наперёд.

Каменная Плоть за это время как навык успешно развилась и теперь при активации формировала подобие наручей на предплечьях, плотных каменных накладок, защищавших от когтей и хватки. Ножом в незащищённые участки, шею или грудь, каждая тварь укладывалась за два-три удара сердца. Тела рассыпались в прах, прах впитывался в пол, а кристаллы маны оставались — крошечные голубоватые сгустки, которые я аккуратно собирал в кожаный мешочек.

За одну вылазку набиралось от пяти до семи кристаллов. Мелких, низкого качества, каждый размером с ноготь мизинца. Скромный, наверное, доход для авантюриста, привыкшего к добыче из подземелий третьего-четвёртого уровня, но для меня каждый кристалл имел другую цену. Да и то, что благодаря этому я развиваю свои навыки, дорого стоит.

Сбыть, впрочем, свою добычу в виде кристаллов сейчас было невозможно.

Сорт торговал травами и алхимическими составами, кристаллы маны лежали за пределами его экспертизы и интересов. Продать их в Вересковой Пади — означало привлечь внимание, которого я старательно избегал: деревенский парень, внезапно выставляющий на продажу кристаллы из Подземелья, мгновенно породил бы вопросы, на которые честный ответ стоил бы дороже любого кристалла. Откуда? Из какого подземелья? Кто ещё знает? Можно ли туда попасть?

Авантюристы Маркуса бродили по лесу в поисках именно таких мест. Гильдия платила за информацию о неисследованных подземельях, и одно неосторожное слово превратило бы мой тихий источник ресурсов в проходной двор. Рано или поздно это случится, ну а пока я могу заметать следы и ходить в него сам.

Кристаллы ждали своего часа, как и ядро теневой пантеры, монета Луны с остаточной магией, перья Стального Сокола, переработанные к этому моменту в метательные клинки, но ещё ни разу не испытанные в бою, и тот странный оберег с лисьего алтаря.