Изгнанная в Академии Стражей (СИ) - Нечаева Марина

Но вот эти несколько фраз на листке заставляли Мэтью Рейнса сомневаться в том, все ли так однозначно. Конечно, он не озвучивал свои сомнения вслух, лишь передал информацию командованию. Вкупе с изменившейся стратегией оборотней, командование решило, что валданы что-то или кого-то ищут. И Стражам поставили задачу выяснить, что именно. Проще всего было бы это сделать, поймав одного из оборотней, и закинув его к менталистам – те ребята, которые остались работать в Управлении, даже из мертвого могли бы душу вытрясти. Но, увы, ни выследить, ни поймать ни одного из полуморфов (а именно они наполонили города) так пока и не удалось.

Именно поэтому оставшиеся в городе Стражи работали на пределе возможностей. Он сам выходил в дежурство почти каждую ночь, оставляя для себя лишь несколько часов на сон, а днем ему приходилось вести практику у студентов Академии. Мэтью чувствовал, что его ресурсы подходят к концу и отчаянно думал, как ему выполнить задание майора Ведлера.

Мэтью подозревал, что в одиночку ему не справиться. Классическая сеть из Охотников, которую они с коллегами пытались применять, не приносила успеха. Пока они передавали друг другу информацию через медиума, пока та связывалась с портальщиком, пока тот открывал портал – оборотни уже успевали раствориться.

Вот если бы у него был напарник-портальщик, который владел бы хотя бы базовыми навыками, тогда командору было бы намного проще выследить полуморфа. Но увы, это было невозможно. Портальных магов всегда рождалось меньше, чем остальных, а последние годы их численность сократилась почти вдвое. На весь город их было около сорока человек, а в ночное дежурство выходило не больше пяти, ведь они работали еще и днем, обеспечивая работу стационарных порталов, связывающих крупные города между собой, а еще им нужно было хотя бы иногда отдыхать.

Мэтью задумывался о привлечении кого-то из студентов Академии. Но это было тоже не так легко, как хотелось бы. График Стража – ненормированный. Мэтью сам не мог предугадать, сколько часов он проведет на дежурстве в ту или иную ночь. Конечно, он старался оставлять хотя бы шесть часов на сон и ставить себе практику у боевиков не с самого утра, а хотя бы поближе к обеду, чтобы иметь возможность отоспаться, если дежурство затянется – ведь не мог же он, в самом деле, прервать Охоту только потому, что часы его работы истекли.

А у студентов утром пары: лекции, практики. И их ему не отменить. Конечно, существовало правило, позволяющее студенту, привлеченному Стражей для участия в особых операциях, получить автоматический зачет вместо экзамена, но только по профильному предмету – остальные все равно придется сдавать и учить. Да и отрывать студентов от учебы было не в интересах Тарквинии – все-таки за отведенные на учебу годы будущие Стражи должны впитать как можно больше знаний и отточить свои навыки как можно лучше. Именно поэтому Стражи привлекали студентов преимущественно старших курсов и только в Ночи великой луны, когда требовалось мобилизовать все доступные ресурсы, чтобы успешно противостоять нападкам оборотней.

От безысходности он даже начал рассматривать первокурсников, еще не получивших допуск до дежурств, но так и не решился взять с собой на Охоту кого-то из них. Набор был слабоват. Трое девчонок и четверо парней. Смотря на них, он сомневался, что хотя бы один из них сможет стать ему помощником, а не обузой. Один был слишком медлительным, второй – плохо ориентировался на местности, у третьего была плохая физическая подготовка (что было не так страшно для обычного портальщика, ведь они, обычно, находятся на удалении или вовсе в штабе, но для Мэтью совершенно не подходило). Одна из девчонок и вовсе не понятно, каким образом оказалась в Академии.

Полигон портальщиков был рядом с полигоном боевиков и Мэтью не раз наблюдал, как, пока остальные портальщики проходят испытательную полосу, девчонка возится в «песочнице», как называли они между собой базовую площадку для разминки. Нет, понятно, что начинающие маги должны освоить дар, отработать базовые упражнения, и лишь потом переходить к усложненным. Но не несколько же месяцев подряд их отрабатывать!

Он недоумевал, как эта девочка вообще оказалась в центральной Академии. Если ей так хотелось развить свой слабенький дар, ну и делала бы это в любом другом месте: академий в Тарквинии было больше чем достаточно – магов не хватало. Кто ее пустил в столицу-то?

Но гадал он недолго.

Как-то, отдыхая в деканате после очередного практического занятия, он услышал через приоткрытую дверь комнаты отдыха женской части преподавательского состава обрывки разговора. Прислушавшись, он понял, что обсуждают ту самую девушку, слабую портальщицу.

– Совсем наглость потеряли! – громко пищал высокий женский голос. – Поступают в Центральную Академию за деньги родителей! У нас старейшее учебное заведение страны или колледж для посредственных магов?

– Ты о ком это? – донесся до его слуха вопрос второй женщины и по характерной мелодике он узнал его обладательницу, куратора менталистов, Анастасию.

– Как это, о ком? Конечно, о Каролине Эванс! Ты разве не слышала? Все обсуждают, как она попала в Академию. За целый месяц обучения она не продвинулась в развитии своего дара ни на толику! Сколько бы ее родители не заплатили Академии, я считаю, что таким магичкам у нас не место! Только портят нашу репутацию! Не то, что мои девочки, – и Мэтью понял, кому принадлежал этот неприятный голос.

Девочками своих подопечных в этой Академии могла назвать только одна преподавательница – наставница особой группы целительниц-менталисток. И ее нападки на Каролину Эванс, какой бы слабой портальщицей та ни была, звучали нелепо.

Все Стражи знали, что в эту группу попадают исключительно дочки богатых родителей, преимущественно аристократов и исключительно на платной основе. Ну а то, что у этих девушек были одинаково плохо развиты что дар целителя, что дар менталиста – было уже дело второе. Профессия считалась престижной и почитаемой – эдакий магический психолог. Правда, немного кто из тех, кому действительно нужна была помощь, решался к ним пойти. Воспитание выпускниц этой специальности все-таки сказывалось на их характере и по-настоящему эмпатичных психологов их них так и не получалось.

Видимо, такие же мысли возникли и у куратора настоящих менталистов, Анастасии. Потому что в ее ответе Мэтью расслышал явные нотки ехидства:

– Уж не говоришь ли ты так потому, что она помолвлена с Чарльзом Лероем, мечтой большей части твоих «девочек»?

– Да при чем тут это! – снова возмутилась ее собеседница, но Мэтью не стал дослушивать разговор дальше.

Громко кашлянув, он привлек к себе внимание, и голоса за дверью стихли.

Капитану Стражей все было понятно. Не удивительно, что девушка попала в Академию. За долгие годы, что Академия существовала, она обросла рядом правил, как записанных в Уставе, так и негласных, и именно эти правила определяли ее жизнь. Помолвленных или женатых молодых людей обязаны были зачислить в одну Академию, если они изъявили подобное желание. Этому правилу было уже много лет и мало кто помнил, откуда оно появилось. Интересно было другое: что Филипп Лерой нашел в этой девушке, раз решил женить на ней своего сына? А в том, что именно старый аристократ был инициатором этого брака, капитан не сомневался.

Пусть Чарльз был и не на его факультете, он был заметной фигурой в Академии в том числе и из-за большого количества легких связей с девушками. Очень маловероятно, что он вот так внезапно, за одно лето, решил остепениться. Да и на той странной встрече в старом саду, в день посвящения, когда Джон открыл портал в какие-то густые заросли, за спиной Чарльза виднелась одна из типичных аристократок, бегающих за ним, а вот девушки напротив, и особенно, эта Каролина, выглядели растерянными. Не очень-то похоже на встречу влюбленных.

Но хотя бы стало понятно, как эта девушка оказалась в Академии. От нее явно не стоило ожидать ничего выдающегося, поэтому капитал вычеркнул ее и из своих потенциальных напарников для ночных рейдов, и из списка возможных портальщиков для своей группы студентов, с которыми он, как куратор, выходил на Охоту в Ночь великой луны вот уже как два года.