В тени рябины (СИ) - Гулина Лидия

— Фиалка? Ты в порядке? — он подошёл ближе.

Фиалку захлестнула такая волна благодарности, что она едва сдержала вырвавшийся стон. Возникло жгучее непреодолимое желание прикоснуться к нему. Положить ладонь на грудь, прижаться к ней, почувствовать его сердце, услышать, что оно бьётся также быстро, как и её собственное. Успокоить его. Сказать, что всё в порядке.

Фиалка потянулась к нему. Её пальцы почти коснулись его плеча.

— Дериан, — прошептала она, вкладывая в его имя все свои чувства.

Он дрогнул, удивлённо глядя на него, и тут… Чуть правее, среди белизны и золота, она снова увидела тёмный силуэт. Бобби.

Она отдернула руку так резко, будто обожглась.

Он стоял у другой арки, освещённый мягким светом свечей. И это точно был он, у Фиалки больше не оставалось сомнений.

Сердце забилось быстрее. Жар, разлившийся по телу, вдруг стал невыносимым.

— Мне нужно проветриться, — выпалила она и двинулась к арке.

— Фиалка? — Дериан попытался схватить её за руку, но она увернулась. — Что случилось? Фэлиана что-то сделала? Она что-то дала тебе?

— Всё хорошо, — не глядя на Дериана, ответила Фиалка, делая шаг. Затем ещё один. — Мне просто нужно…

Бобби улыбнулся. Между ними проплыла пара, и в следующий миг он стоял уже не у арки, а исчез во тьме. Фиалка не хотела больше терять его из вида. Она должна была узнать, что он тут делает и как сюда попал.

И Фиалка, уже не слушая, что ей говорит Дериан, рванула к арке, только бросив напоследок:

— Я сейчас вернусь!

— Фиалка! — окликнул он, но она не остановилась.

Фэйри расходились перед ней также, как перед Дерианом, а от её ног отходили яркие золотые круги. И Фиалка спустя лишь несколько секунд уже нырнула в тёмную арку вслед за ускользающей тенью Бобби.

Глава 8.

Глава 8.

Он постоянно ускользал от неё.

Бобби завернул за угол. Фиалка рванула следом и выскочила в пустой коридор, а Бобби уже был в десяти шагах впереди. Она бежала, поднимая широкие юбки платья, путаясь в многослойной ткани, а он только лениво шёл своей пружинистой походкой, которую она столько раз наблюдала из-под полуопущенных ресниц в школьных коридорах. Но расстояние между ними не сокращалось.

— Бобби! — хрипло окликнула она. — Бобби, подожди!

Ответом был только приглушённый смех чужих голосов, доносящийся из бального зала, смешанный с эхом собственных шагов. Её каблуки стучали по камню, платье путалось в ногах. Хотелось разорвать подол — тем более что Фиалка уже слышала неприятный рвущийся звук, когда ткань цеплялась за что-то на поворотах, — но воспоминание о том, с какой нежностью Риринэль касалась этой ткани, останавливало её.

Угловатая тень Бобби металась по стенам, потолку, полу. Иногда Фиалка теряла его из виду, не понимая, куда поворачивать в лабиринте коридоров, но в самый последний момент видела, как мелькнёт его чёрная куртка там, куда она ещё не успела добежать.

По ходу бега в нишах стен сами собой зажигались свечи и гасли позади, погружая пройденный путь обратно во тьму. Мельком Фиалка заметила, как много в этих нишах паутины и пыли и это было странно. Во Дворце Лета, где всё сияло и переливалось, эти коридоры казались забытыми.

Сердце разрывалось от гонки. И непонимания. Зачем она вообще бежит?

Да, то, что Бобби оказался здесь, — странно. Так же странно, как и то, что она видела, как страшное чудовище с кожистыми крыльями принимало его облик у границы рябиновой рощи. Но почему бы и сейчас за этим призраком не скрываться очередному боггарту? Почему мысль об этом только пуще будоражит Фиалку, разгоняет кровь по венам, заставляет бежать быстрее?

Она не понимала. Знала только одно — она должна его догнать.

Коридоры расступились внезапно, выбросив её наружу, и Фиалка чуть не упала на свежую траву под сияние тусклого неба.

Это был сад.

Сад искрился голубым холодным светом, который источали растения. По изогнутым в танце серебряным стволам кустарников и деревьев стекала голубая смола. Она сияла в полумраке, оставляя на коре светящиеся дорожки, похожие на застывшие слёзы. Серебряные листья шелестели на ветру, и с них срывалась серебряная пыльца, кружась в воздухе. На клумбах росли крупные и мелкие цветы холодных оттенков: синие, лиловые, белые.

В центре сада, в небольшом овальном бассейне с чёрной водой, струился фонтан. Вода била из пасти белоснежной статуи животного, похожего на лошадь, но с длинными, хищными клыками и мощными лапами, вооружёнными когтями. Глаза статуи горели синим светом.

А перед статуей стоял он.

Бобби просто стоял, засунув руки в карманы чёрной куртки, и смотрел на появившуюся Фиалку так, словно она заставила его долго ждать. При виде её он улыбнулся улыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени в школьных коридорах.

— Бобби? — позвала она дрогнувшим голосом. Она не была уверена, что он откликнется.

Бобби склонил голову набок, будто прислушиваясь к её голосу, а затем довольно, как кот, улыбнулся и ответил:

— Фиалка. Я рад тебя видеть.

Это был его голос. Низкий, с лёгкой хрипотцой, от которого у неё внутри всё переворачивалось на уроках литературы, когда он цитировал классиков. Голос, который она слышала во сне чаще, чем готова была признаться даже самой себе.

На глаза Фиалки накатили слёзы облегчения. Здесь, в мире фэйри и волшебства, среди чужих лиц и непонятных правил, был кто-то знакомый из её прежней жизни. Она здесь не одна.

— Это и правда ты, — прошептала она.

Фиалка сделала несколько шагов к нему, протягивая руки, но Бобби отступил и качнул головой.

— Не подходи, — сказал он тихо. — Пожалуйста, не подходи ближе.

— Почему? — Фиалка замерла. Он же не обратится снова в монстра? — Бобби, что происходит?

Бобби провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и Фиалка засмотрелась на его оголённые тонкие запястья. Привычное движение, которое она знала до мельчайших деталей.

— Потому что, если ты подойдёшь, я точно не смогу скинуть этот облик. Слишком соблазнительно держать его.

— Скинуть облик? — переспросила Фиалка, чувствуя, как холодок ползёт по спине. — Что ты имеешь в виду?

— Я снова накинул его, чтобы привлечь твоё внимание, — он словно не услышал её слов. — Чтобы ты сбежала с этого праздника лицемерия.

Последние два слова он почти выплюнул, скривившись.

— Но я хочу наконец представиться тебе таким, кто я есть.

— Но ты Бобби, — повторила Фиалка, непонимающе покачав головой. — Ты Бобби Браун. Самый популярный парень в школе.

Он обаятельно улыбнулся и благодарно кивнул.

— Лестно слышать такие слова от тебя.

Фиалка покраснела, только осознав, что сказала. Что на неё нашло?

— Но это ты, — попыталась она снова, — я ведь вижу тебя.

Она попыталась сделать ещё шаг, но Бобби отступил почти к самому фонтану.

— Ты не видишь меня, Фиалка. Но я хочу, чтобы ты увидела.

С этими словами его лицо начало меняться.

Это было похоже на то, как если бы с живого портрета стирали один слой краски, обнажая другой. Мягкие человеческие черты поплыли, заострились. Круглые уши вытянулись в острые фэйрийские кончики. Короткие тёмные волосы почернели ещё сильнее, стали длиннее, упали на плечи тяжёлой, гладкой волной, как чёрный шёлк. Смуглая кожа Бобби побледнела, стала почти прозрачной. Его карие, с золотистыми искрами глаза, в которых она тонула каждый раз, когда он смотрел на неё, посветлели и стали похожи на две полные луны, поднимающиеся в безоблачную ночь.

И эти глаза смотрели на неё с красивого лица. Которого она совсем не узнавала.

Перед ней стоял не Бобби Браун. Перед ней стоял незнакомый фэйри.

Он оказался выше Бобби, ростом примерно с Дериана. Тёмные куртка и джинсы остались, изменилась только сама ткань, став плотнее. Одежда больше не выглядела современной, она больше подходила моде фэйри, которую успела заметить Фиалка.

— Ты… — прошептала Фиалка, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты не человек.