Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

— Там, Отто фон Шнафт, требует его пропустить, — бодро, будто и не мешал ему царящий вокруг смрад, отрапортовал бах Вокрин.

— Требует, говоришь, — усмехнулся Урусов, — ну пропустите

Меньше, чем через минуту в коридоры подвалов вбежал фон Шнафт. Коротко поклонился.

— Успел, — выдохнул, оглядывая стоящих князей, с удивлением задержавшись взглядом на Ляй Сине.

— В чём дело фон Шнафт, куда вы успели? — строго спросил Урусов, обнажив удлинившиеся клыки

Но фон Шнафта этим было не запугать, поэтому и спросил спокойно:

— Князь, вы знаете с чем там столкнётесь?

Князья замерли, им ответить было нечего.

Ответил Ляй Синь, посол острова Ше:

— Это уми-бодзу, скорее всего

Поклонился стоящему напротив него Фёдору Троекурову, которого посчитал главным божественным воплощением за принадлежность небу, и добавил:

— Так называют это существо в наших легендах.

— Мёртвый бог, которого убили собственные дети и сбросили на дно самой глубокой океанской впадины? — спросил Михаил Воронцов, который в подростковом возрасте служил на восточных морях.

Посол снова поклонился:

— Господин знает наши легенды

Урусов насмешливо спросил:

— И что? Вы хотите сказать, что этот мертвяк находится в подвале здания?

Фон Шнафт смотрел спокойно, а вот посол островитян начал нервничать, до него только что дошло, что ему удалось избежать, благодаря «вмешательству богов».

Ляй Синь вдруг очень захотел уйти, но это грозило потерей воинской чести, тем более что Ляй Синь посчитал, раз драконы взяли его, значит он должен идти с ними до конца. Но в мыслях он уже проклинал пеплонского премьера, и удивлялся, как тому удалось затащить трезвомыслящих островитян в эту авантюру. Но теперь, по крайне мере, становилось понятно, зачем они были нужны. Даже богу необходима живая магия, чтобы пробудится, если он мёртв.

А судя по запаху то существо, которое сейчас пробуждалось в подвалах пеплонского дворца, было мертво довольно долго.

— Анастасия говорила про левиафана, — подал голос Фёдор

Фон Шнафт кивнул:

— Иногда его называют так.

— И что ты предлагаешь? — насмешка не сходила с лица Урусова, кровь бурлила в его жилах, ему была нужна победа он больше не мог ждать.

— Я предлагаю не спешить, — ответил фон Шнафт

— И что? Ты предлагаешь нам ждать? — в голосе Урусова ожидаемо прозвучали нотки раздражения

— Погоди, Никита, — Фёдор Троекуров положил руку на плечо Урусова

Тот руку Дракона скинул и почти что прорычал:

— Чего ждать-то, бр-ратья? Надо идти и убить чудовище.

— А ты уверен, что мы сможем его убить? — задал вопрос, до этого молчавший Воронцов

— Мы? Сможем! — уверенно проговорил Урусов. Он давно знал, что неважно что ты говоришь, важно как.

***

Лестросса

Дверь распахнулась и в небольшой холл дома Демидовых зашёл князь Константин Лотар Леопольд фон Метерних, принёсший клятву россимскому престолу и принявший имя Константина Клементьевича.

Он ехал с твёрдым намерением отказаться от брака с россимской княжной. Насколько он успел узнать правящую княжну Анастасию, она была человеком адекватным, и с ней можно было договориться, если это не шло в разрез интересам Россимской империи.

Константин был готов принять любые другие условия, даже принять в семью кого-то из россимских князей для закрепления кровной власти россимских альтов. Такие вмешательства в ветви родов были редкими, и только в том случае, если не оставалось никого из правящей ветви. Но пару раз в истории такое случалось.

Константин не знал только одного, что в его крови уже пробудилась княжеская магия, уснувшая когда-то в европейский родах, и именно она, а не Анастасия, станет влиять на продолжение княжеского рода фон Метерних.

Константин вошёл с решимостью на лице и, увидев стоящих напротив княжон, остановился словно ударившись о каменную стену.

Девушка, которую сейчас видели его глаза, была необычайно красива. Константин вдруг почувствовал, что в его груди заворочалось что-то большое и горячее, и, вдруг, с каждым толчком сердца стало разливаться по венам, отчего сначала жар коснулся его лица, потом резко ударило в живот, потом огненной волной прошёлся по с ног до головы, и Константину показалось, что над головой его словно зажегся факел. На лбу проступила испарина, и Константин, подняв ладони, с удивлением увидел голубоватый огонь, охвативший его кисти.

—Что это?

Ответила ему княжна Анастасия:

— Поздравляю князь, магия альтов проснулась в твоей крови, теперь твой род стал одним из двенадцати, признанных богами.

Почему-то на лице у княжны появилась лёгкая то ли улыбка, то ли усмешка, когда она сказала:

— Знакомься, князь, россимская княжна Татьяна Николаевна Романова.

— Татьяна? — недоумевающе спросил Константин, и растерянно оглянулся на стоящего слева от него Демидова старшего.

Но вдруг заговорила сама Татьяна.

— А что вы удивляетесь, Константин Клементьевич, Татьяна весьма распространённое женское имя в Россиме.

Если бы в этот момент Константин смотрел на супругу Демидова, то заметил бы, что Варвара Васильевна картинно закатила глаза.

Отчего-то, решительно настроенный вначале Константин, так и не спросил у княжны Анастасии возможности поговорить с ней с глазу на глаз. И почему-то, когда правящая княжна предложила ему остаться наедине с «невестой», быстро согласился.

Глава 29

— Очень у вас имя красивое и необычное, — Константин сказал, а сам внутренне закатил глаза, не понимая, откуда взялось это косноязычие, у него, любимца женщин. Он же никогда за словом в карман не лез. А перед этой, будто выточенной из слоновой кости статуэткой, россимской княжной, оробел. Да ещё и имя у неё, как у его Тани. Поражал князя странно спокойный Демидов, пропала его племянница, а он занят тем, что исполняет поручения своей княжны.

Константин подумал, что ничего удивительного, он и сам, как связь через камень рода появилась, был готов мчаться по первому же зову. Сначала его это испугало, но при здравом размышлении он понял, а как ещё управлять такой огромной державой? Только так, чтобы через сердце связь с землёй шла.

Константин вдруг поймал себя на мысли, что он уже некоторое время молчит, но и княжна Татьяна молчала. Смотрит на него, словно в самую суть проникая, а он прислушался к себе и вдруг понял, что княжна очень сильный маг, что в очередной раз его поразило. В Европе жалкие остатки магии сохранились, да и то в основном у мужчин, а вот в Россиме и мужчины, и женщины обладают сильнейшей магией.

«Но у его Тани магии не было, она же не чистая альта была,» — с сожалением подумал Константин, потому что на какую-то долю секунды, стоя в холле и глядя на княжну ему вдруг показалось…

Но нет, совпадает только имя.

— Почему вы молчите? — спросила княжна

Константин вдруг понял, что она очень молода, и в отличие от своей «железной» сестры, от общения с которой его до сих пор бросало в дрожь, Татьяна гораздо мягче, и аура у неё не такая тяжёлая.

— Простите, Татьяна Николаевна, задумался, — ответил Константин

— О чём? — прозвучало от княжны, и в тоне были требовательные нотки

«Вот же принцесса,» — Константину не хотелось врать, но и правду как скажешь?

— Задумался от том, как вы непохожи со своей сестрой, — наконец-то Константин смог выйти достойно из ситуации. Он и вправду об этом задумывался.

На лице у Татьяны появилось удивление:

— А все говорят, что наоборот

— Я не про внешнюю схожесть, я про то, как я вас… ощущаю

— И как же? — Татьяна слега улыбнулась, хотя и пообещала себе быть взрослой и строгой, но слушая голос Константина, глядя в его, такое родное лицо, не смогла удержаться.

И снова вопрос, который поставил лестросского князя в тупик, а улыбка княжны вообще выбила «землю из-под ног». Константин замер, зацепившись за эту улыбку, просто время остановилось, и он оказался на краю высокой скалы, и не понимал, что с ним происходит. Татьяна, его Таня всё время была в мыслях, а здесь просто наваждение какое-то. Он видит лицо незнакомой ему женщины, а кажется, что знает её и любит уже давно. Константин даже закрыл глаза, потому что мозг отказывался воспринимать. Глаза видели одно, а чувства другое.