Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

— Времени у нас очень мало, — отрывисто бросил Отто фон Шнафт. — И никаких гарантий, если вы будете что-то выдумывать.

— Что ты предлагаешь? — взвился Урусов, практически нависая над сухощавым Отто, — говори конкретно.

— Сказано же в легендах, что нужна Триада! — Отто укоризненно посмотрел на князя Урусова и тот сделал шаг назад. — А мы кто? — Урусов сжал кулаки.

— Вы воплощённые духи, — спокойно ответил фон Шнафт, — и без княжны Триадой вам не стать.

— Мы справимся без неё, — отрезал Урусов.

И в этот момент глаза открыл Троекуров: — Никита, Отто прав. Нам нужна Анастасия.

— Да что вы всё заладили: Анастасия, Анастасия! — рявкнул Урусов. — Сами справимся!

— Михаил… ты что, встал? — повернулся он к Воронцову. — Беги, мы подстрахуем. Справимся, как и всегда, либо так, либо бросаем здесь Федьку и идём ждать княжну, другого плана нет.

Воронцов развернулся — и побежал к выходу.

Они ещё не знали, насколько прав был Отто.

Они, воплощённые духи, лишь части Триады. Настоящей, божественной силой они становились только тогда, когда рядом была Анастасия. Связующее звено. Без неё они просто части оружия. Пуля сама по себе не страшна, и только выпущенная из собранного в целое оружия, в руках умелого стрелка, он становится смертельной.

Вскоре вода вокруг чудовища закипела. Над ней всплыл огромный гребень, дракон князя Воронцова прорвался через подземный туннель дворца. Морда у дракона была недовольная.

Они пока не слышали его. Чтобы услышать — нужно было перевоплотиться. Но Троекуров не мог. Держать стену становилось всё труднее, видимо чудовище чувствовало другого духа, враждебного ему.

— Оно… огромное. Никита, я был в порту, твари нет конца. У меня такое чувство, будто оно занимает весь океан, — сказал Дракон Воронцова

— Не может быть, — усмехнулся Урусов и посмотрел на Ляй Синя:

— Скажи, умибодзу может быть размером с половину Земли?

Глаза Ляй Синя расширились и его вырвало в третий раз.

— Что делать будем? — спросил Воронцов.

— Братья, надо либо отступать, либо нападать, оно чувствует нас, и я его долго не удержу, — послышалось от Фёдора

Урусов скомандовал Воронцову:

— Тащи его. — Как? Он везде! — Воронцов передал картинку другим, чтобы стало понятно, что под морской водой больше ничего нет, только тело чудовища. — Нам нужна Анастасия, — сказал Троекуров

— Да что вы заладили! — взорвался Урусов. — Анастасия, Анастасия…

И, превратившись в медведя, он бросился прямо на голову чудовища, невзирая на крики князей, попытавшихся его остановить.

Медведь вонзил огромные когти в глаза чудовища. И в этот момент произошло сразу несколько событий.

Защита, тонко зазвенев, дрогнула, стена стала похожей на тонкое стекло и лопнула, разлетевшись на сотни искрящихся осколков. Из глаз чудовища хлынул гной, но, потеряв один глаз, оно сразу же отрастило другой.

Морской дракон стал сворачиваться в огромные кольца, но вокруг него вырастали не менее огромные отростки, как будто руки, пытавшиеся обездвижить дракона, и с каждой такой новой «рукой» Воронцову становилось всё сложнее сопротивляться. Казалось, что вода вокруг начала превращаться в чудовище.

То же самое происходило и с медведем. Он всё больше погружался в эту массу, которая только становилась больше, с каждым новым ударом.

И дракон, и медведь ещё трепыхались, когда Троекуров очнулся и увидел происходящее. Он обернулся в дракона и закричал, бросая вызов туда, где белым ослепительным огнём светилась она, их княжна:

— Настя! Настя! Мы погибаем!

***

В тот же миг, за тысячу миль, в Лестроссе, лицо княжны, которая в этот момент успокаивала сестру, которая по собственной глупости оттолкнула князя Константина, словно окаменело, став похожим на восковую маску..

Татьяна даже сразу не поняла, что произошло. Стася встала, выпрямилась, словно стрела. Глаза её заволокла белая, словно молоко, пелена

Татьяна крикнула и в комнату ворвался Демидов старший.

— Татьяна Николаевна, Анастасия Николаевна? — встревоженно вскрикнул Демидов, — что случилось?

Демидов и Таня смотрели в эти страшные белые глаза княжны, в них отражался какой-то страшный огромный подвал. Демидов, вдруг увидел своего сына, окровавленного, лежащего где-то в темноте.

Внезапно Стася закрыла глаза, а когда открыла, то они снова стали нормальные.

Демидов ещё раз переспросил:

— Что? Что случилось?!

— Беда… — прошептала она. — Григорий Никитич. Мне нужно в Пеплону. Срочно.

Демидов не спросил, зачем. Он просто достал последние оставшиеся взрывные порталы:

— Прорвёмся, Анастасия Николаевна, не впервой.

Глава 31

— Я иду с вами, сказала Татьяна

Стася посмотрела, хотела сказать нет, а потом подумала, а какое я право имею ей запрещать, в Алёшу я, конечно же не возьму, а Татьяна взрослая, да и магия у неё сильна.

Так они и шагнули, как были, втроём.

Уже не видели, как Варвара Васильевна, ворвалась в портальный зал и ногами топала, что ей ничего не сказали

В Пеплону сразу попасть они не смогли, их выкинуло на границе меду Пеплоной и Фрулессией. Там была паника, люди эвакуировались,

И удивлённо смотрели на тех, кто пытался понять, каким образом они могут попасть в страну, из которой все бежали.

— Бегите, вы что не видите, что происходит! — Кричали им люди

Видеть они не видели, но запах протухшего мяса ощущали прекрасно.

Поезда в сторону континентальной Европы были забиты, люди бежали, потому что уже было два землетрясения и одно небольшое цунами, и все опасались, что будет только хуже.

Нужно было что-то решать.

— Будем прорываться, — сказала княжна, у которой при попытках связаться с князьями Триады начинала сильно болеть голова, но наконец её усилия оправдались, и она снова услышала дракона.

Как наяву увидела барьер, который окружил Пеплону, поняла, что, «ухватившись» за зов дракона, сможет его преодолеть, но ни Демидов, ни Татьяна не слышат дракона, поэтому пройти сможет только она сама.

Оглянулась на сестру, на Демидова, коротко сказала:

— Вам придётся самим пробираться, я пошла.

И пошла, ухватившись за голос дракона, сделала шаг, и на миг ей показалось, что она попала в ад: чернота, вонь, кровь, жара. И всё это сопровождалось каким-то ужасным звуком, который бил по ушам. Посередине огромного зала была видна какая-то бесформенная туша, на которую пытались взобраться люди с оружием; они волнами накатывались на неё, и воинственный клич перемешивался с криками боли.

Княжна двинулась по направлению к этому месту, и казалось, что она продирается сквозь плотную пелену, сотканную из ужаса, страданий и боли. Чем ближе она подходила, тем яснее понимала, что именно там она нужнее всего.

Вдруг перед ней выросла плечистая фигура, в которой она с облегчением узнала Фёдора Троекурова, дракона. Фёдор был не похож сам на себя, руки и лицо его были в крови, глаза лихорадочно горели.

— Стася, ты пришла, — сказал он, выдыхая, качнул головой в сторону бесформенной кучи, — мы уже не слышим друг друга.

— Во что вы ввязались? — чуть более резко, чем хотела, спросила Стася, всматриваясь в усталое лицо князя.

— Мы хотели как лучше, — с горечью ответил Фёдор.

Стася про себя подумала: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Но рефлексировать было некогда.

— Где остальные, Фёдор?

— Никита бьётся там, — Троекуров кивнул на шевелящуюся гору, которую пытались атаковать люди в матросской форме флота острова Ше.

— Что здесь делают островитяне? — удивилась Стася.

— Это не островитяне, Анастасия Николаевна, — вдруг перешёл на принятую форму обращения Троекуров, — это наши, переодетые.

— Так... Ладно, — Стася попыталась соединить не соединимое, — ничего не понимаю, надеюсь, что расскажете потом, — прозвучало оптимистично, — значит там Никита... А где Михаил?

— Не знаю, я его уже давно не видел, — снова посмотрел в сторону боя Троекуров, — знаю только, что он где-то под водой. Последнее, что он передал, что чудовище растёт, становится всё больше и больше.