Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

Анастасия вспомнила, как рыбак во фрулесской деревушке сказал ей, что море умерло. «Возможно, это связано именно с этим», — подумала она.

— Где Кирилл? — спросила Стася.

— Ему уже лучше, — загадочно ответил Фёдор.

Стася устало закрыла глаза, понимая, что, наверное, она не справилась, потому как Триада не просто расползлась, она вообще неизвестно где. Открыла глаза, и осознала себя в доме Голицына. Перед ней сидел древний старик, высохший, седой, лицо прорезано глубокими морщинами, но глаза были по-прежнему молодыми и всё также светились сильной магией.

—Андрей Васильевич, — выдохнула Стася

— Да уж, Анастасия, — хрипло сказал князь Голицын, — весёлую вы битву организовали, никак не дадите старику спокойно помереть.

— Андрей Васильевич, знаю, что надо объединить Триаду, но они… их, — голос Стаси срывался.

Стася думала о том, как объяснить учителю, что она словно нерадивая ученица, которой дали всё, но она так и не смогла это удержать и использовать:

— Что делать? Как?

Но Голицын всё понял даже из путаных и разорванных объяснений княжны:

—Тебе, — сказал Голицын, — всё равно должно быть, что они далеко. Ты же на другом плане пространстве их объединяешь. Главное вспомни всё, чему я тебя учил, а я помогу.

— Помоги, Андрей Васильевич...

— Давай, Стася, — назвал Голицын её тем именем, которое она до сих пор считала своим, — сосредоточься. Дракон рядом, пусть будет проводником.

Старик пожевал сухие губы:

—Видишь ты, как судьба повернулась? Я же сначала был против того, чтобы ты привязала Воронцова, а без водного-то дракона тебе и не обойтись. Вон как оно получилось! Видать боги тебя ведут!

— Андрей Васильевич, а что это за чудовище? Это и есть левиафан? — спросила Стася

— Да все по-разному его называют, Стася, а только знаю одно, мёртвое стать живым не сможет, и расползаясь по миру, оно просто убивает то, что может дышать, и только ты и твои князья могут это остановить.

—Ладно, — вдруг засияли белым светом магии разума глаза старого князя, — давай, возьми дракона за руки.

Стася больше почувствовала, чем увидела, как её руки оказались в горячих руках дракона.

— Теперь открывай разум, — велел Голицын, и словно почувствовав, что княжна колеблется, добавил, — да не бойся ты! Ну узнают они, что ты не Романова... Хотя ты уже она и есть. Сейчас главное не это. Главное, раскинуть сеть живой силы пошире.

— Не опасно ли? — усомнилась Стася, — рядом и люди, и сами мы здесь.

— Ну вы же вот..., — странно произнёс Голицын, — без жертв не обойтись, Анастасия Николаевна, не все выживут, конечно, но ты сейчас не об этом думай, потому как если ты не справишься, сама жизнь кончится.

Помолчав мгновение, добавил:

—Но хорошо, что Татьяна будет рядом. Ей скажи, пусть готова будет.

— Как же я скажу, если я здесь? — вздохнула Стася.

— Научил же тебя, вспоминай, княжна— усмехнулся Голицын.

Анастасия живо представила Татьяну, словно стояла с ней рядом, хотя Татьяна с Демидовым всё ещё были в пути. Потянулась к ней, и словно увидела вживую, как расширились глаза Татьяны:

— Стася? Что?

— Сейчас буду объединять Триаду, — сказала Стася. — Вы мне нужны здесь как можно быстрее. Если не успеваете, подумай, как защитить остальных. Если понадобится.

— От чего защитить? — испугалась Татьяна.

— От меня, — тихо сказала Анастасия.

И снова сосредоточилась на тёплых руках дракона.

— Молодец, девочка, — сказал Голицын, — теперь давай, открывайся. Сначала дракону.

Стася нашла Фёдора там, на другом плане пространства, и поразилась тому, как он стал выглядеть. Когда она в последний раз его видела, он был совсем небольшим дракончиком. Сейчас же перед ней был практически полноценный дух воздушного дракона, красивый, огромный, переливающийся всеми цветами и перламутром.

Она отыскала Воронцова, огромная мора водного дракона выглядела усталой, но обрадованной, и эту радость Стася ощутила тёплой волной, которую Михаил послал ей, словно радуясь тому, что там, где сейчас кромешная тьма, появился луч света. Отыскала Беркута, у того были ранены оба крыла, но он был жив, и сердце его горело яростным огнём.

Медведя найти не удалось.

— Где Медведь? — спросила она, не открывая глаз, — не могу его найти.

— Не можешь, значит умер, — послышался голос Голицына

— Не-ет! — Стася кричала не наяву, а там, где она сейчас находилась, — не-ет!

Неужели её яростного, сильного и дурного медведя больше нет?

И объединение Триады сорвалось.

Как выругался Голицын услышали все, даже те, кто не должен был.

Глава 32

— Не ори! — Стася, как сквозь вату услышала голос Голицына, — его ещё можно вытащить.

— Спасибо Андрей Васильевич, век не забуду, — Стася моментально успокоилась и открыла глаза, прямо перед ней был Фёдор Троекуров.

— Федя! — прошептала она, — Никиту надо вытащить, он жив.

— Сейчас сделаем, Анастасия Николаевна, — уверенно сказал князь Троекуров.

Он побежал, собирая по пути оставшихся в живых.

К Стасе подошёл фон Шнафт, помог ей подняться, Стася поняла, что как только Фёдор отошёл, у неё подломились ноги, и она опустилась на колени.

— Здравствуй, Анастасия Николаевна, вот и свиделись, — произнёс Отто фон Шнафт

Стася хотела сказать, что тоже рада его видеть, но он, удостоверившись в том, что она стоит и больше падать не собирается, крикнул:

—Потом.

И побежал вслед за Троекуровым.

Через какое-то время перед Стасей лежал Никита Урусов. Вернее то, что от него осталось. У князя Урусова больше не было ног, от левой руки тоже остался обрубок, и как он ещё дышал, Стася не понимала.

Её снова начала охватывать паника:

— Андрей Васильевич, что делать?

Она настолько громко пронзила ментальный пласт, что её услышали все, кто хоть немного обладал магией разума, князья Голицыны, оставшиеся в Россиме, Горчаковы, все вздрогнули и разом присоединились к каналу между княжной и князем Андреем Васильевичем Голицыным.

И Андрей Васильевич понял, что шансы есть, потому что та, что пришла из другого мира, всё-таки сделала невозможное, она объединила силу тех, кто не входил в Триаду и сейчас у прародителя рода Голицыных появился шанс прожить ещё немного и даже повоевать.

Он осознал, что все эти сотни лет он держался и жил только ради этого момента. Ради того, чтобы помочь сохранить саму жизнь. Империи создаются и рушатся, цивилизации исчезают, уходят в прошлое, но главное, что остаётся, это жизнь. Ради неё князь Голицын и продолжал жить и дышать даже тогда, когда устал, даже когда уже не видел смысла.

Теперь он понял, что смысл жизни в её продолжении.

Когда Медведь открыл глаза, то Стася сразу поняла, что это Голицын. Слёзы набежали, но это была лишь мгновенная, женская слабость, та, которую железная княжна позволить себе не могла. Поэтому она крепко зажмурилась, а когда открыла глаза снова, то они были уже сухими и холодными. В них горела только решимость, сделать то, ради чего ей, Стасе Железновой, был дан второй шанс.

Если бы Голицын не был магом разума, он бы умер уже сейчас, боль в растерзанном теле Урусова была неимоверной. Как Медведь продержался так долго, Андрей Васильевич не понимал, сам он, будучи магом разума, усилием воли перекрыл нервные каналы и перестал чувствовать боль.

— Что, Анастасия Николаевна? — прохрипел он, — готова?

— Вы… вы, Андрей Васильевич, — её голос немного дрогнул, когда она уточнила, — вы будете за него?

— Да, — всё так же хрипло, голосом Урусова, ответил Голицын.

— А где он?.. — позволила себе слабость Стася.

— Там, — коротко ответил Голицын, давая понять, что сейчас не время для этих разговоров. И Стася это прекрасно поняла.

— Начинаю объединение, — ровно сказала княжна.

Она обратилась к силе, бурлящей в её венах, и увидела все двенадцать камней княжеских родов, рассыпанных словно двенадцать звёзд по огромной Россиме. Все они засветились разными цветами, но суть у них была одна, их энергия была живая. И вся она сейчас стекалась сюда, в тёмные, вонючие подземелья Пеплоны.