Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

Алиса наклонила голову, как будто собираясь задать еще десяток вопросов, но Карачун успел остановить её одним жестом.

— Новый год — время для таких, как Морозко и его свита, — сказал он. — Я занимаюсь тем, кто уходит в другие миры.

Миша смотрел на происходящее, и в его голове всплывала одна мысль за другой. Отец не шутил, их мать действительно пропала. И хотя Миша хотел бы задать сотни вопросов, он понял, что сейчас главное — сохранить спокойствие ради Алисы.

Он слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как Карачун, несмотря на свою внешнюю грозность и холод, терпеливо отвечал на вопросы Алисы. Под суровой внешностью скрывался кто-то куда более глубокий и, возможно, добрый. Миша вздохнул и решил пока не углубляться в этот странный мир, который они только начинали понимать.

Алиса прищурилась, её любопытство не угасало ни на секунду. Она задумчиво нахмурила лоб, прежде чем задать следующий вопрос:

— А что насчёт Кощея Бессмертного? Он ведь действительно такой могущественный и страшный, как в сказках?

Карачун, кажется, на мгновение задержал дыхание, как будто раздумывал, стоит ли вообще поднимать эту тему. Затем он медленно кивнул, его ледяная борода слегка зазвенела от движения.

— Да, Кощей — самый могущественный из всех, кого ты можешь себе представить, — сказал он мрачно. — Он правит страхом и смертью. Ему подвластны тьма и холодные пустоши миров, где время не имеет значения. В его руках — жизнь и смерть, и это делает его практически непобедимым. Его никто не мог сломить, и многие даже не пытались, зная, что это приведёт к неминуемой гибели.

Алиса с трепетом смотрела на Карачуна, но он вдруг усмехнулся, его глаза засверкали неожиданной иронией.

— Но, — продолжил Карачун с улыбкой, которая удивительно мягко прорезала его суровые черты, — если хочешь знать, кто действительно страшен, то это твой отец. Алекс за свою жену готов разорвать в клочья любого, даже самого Кощея. Неважно, насколько тот могущественен, никто не сможет противостоять ярости твоего отца, когда речь заходит о Валерии.

Алиса приоткрыла рот от удивления, но прежде чем она смогла что-то сказать, Карачун добавил с явной иронией, его голос опустился до чуть слышного шёпота, как будто он боялся, что его могут услышать:

— И если говорить откровенно, Валерия сама по себе ведьма пострашнее и Кощея, и твоего отца вместе взятых. С ней шутки плохи, особенно когда она в плохом настроении.

Миша, сидевший неподалёку, рассмеялся в ответ на эти слова, не веря своим ушам. Он всегда знал, что его мать — личность неординарная, но чтобы даже Карачун, дух смерти и холода, боялся её? Алиса тоже не удержалась от улыбки, ей нравилось, что их мама в глазах даже таких существ казалась могучей и грозной.

— Это точно, — тихо прошептал Миша, кивая, словно подтверждая сказанное. — Мама точно всех порвёт, если захочет.

Миша, ощущая смешанные чувства, оторвал взгляд от пола и посмотрел на Карачуна.

— А что ты можешь рассказать о маме? — спросил он, его голос прозвучал чуть тише, чем обычно, словно сам не до конца был готов услышать ответ.

Карачун тяжело вздохнул, будто этот вопрос заставил его задуматься о чём-то давно забытом. Он медленно посмотрел на Мишу, а затем на Алису, которая замерла, ожидая ответа.

— Твоя мать… — начал Карачун, голос его был низким и серьёзным. — Она не просто человек. Она могущественная ведьма. Темная царевна и последовательница Марены — богини смерти и зимы. В Яви, мире, который вы, смертные, редко видите, её знали все. О ней слагали легенды, её имя произносили с уважением, а иногда и с трепетом. Некоторые, особенно те, кто глубоко почитали темные силы, даже молились ей.

Миша напрягся, слушая слова Карачуна. Всё это казалось невероятным, слишком фантастическим для реальности. А как же обычная, повседневная мама? Где она во всём этом?

— Кто-то даже считал, что она и есть Марена, — продолжал Карачун, глядя на детей с ледяной, но одновременно мягкой искоркой в глазах. — Само божество, воплощённое в человеческом теле. Ты думаешь, почему за ней охотятся? Похитить такую ведьму — это вопрос власти. Она способна изменять судьбы, склонять тьму на свою сторону, контролировать жизнь и смерть. Даже среди ведьм она была особенной.

Алиса, широко раскрыв глаза, смотрела на Карачуна, пытаясь осознать всю глубину его слов. Миша на мгновение ощутил, как в груди сжалось что-то тёплое — он всегда знал, что их мать не была такой, как все, но чтобы настолько?

— Получается… — начал он, пытаясь подобрать слова, — мама… она...

— Она сильнее, чем вы можете представить, — Карачун прервал его, кивнув. — Но её сила всегда была связана с вами, её семьёй. Вы её якорь в мире людей, её слабость и одновременно её мощь.

Миша пытался переварить всё, что услышал. Значит, их мама была не просто их защитницей, не просто смелой и уверенной в себе женщиной — она была темной царевной, чьё имя знали и почитали в Яви.

Алиса с любопытством взглянула на Карачуна, который сидел напротив неё, излучая не только силу и холод, но и какое-то внутреннее спокойствие. Она немного смущённо оглядела его могучую фигуру, прежде чем решиться задать вопрос, который вертелся у неё на языке с самого начала их встречи.

— Дядя Карачун, — наконец, заговорила она тихо, почти шёпотом, словно боялась разрушить атмосферу, — а вы владеете магией?

Мрачный дух повернулся к Алисе, его ледяные глаза казались бесконечно глубокими, как вечная зима. На мгновение он словно задумался, но затем, не говоря ни слова, медленно сжал ладонь, а потом разжал её. Из его кулака вырвались маленькие, сияющие снежинки. Они парили в воздухе, мягко кружась вокруг, и от них исходило голубоватое свечение, будто каждый из этих кристаллов был полон древней зимней магии.

Алиса не могла оторвать взгляд от этого зрелища. Её глаза расширились от восхищения, а на лице расплылась широкая улыбка.

— Какая красота... — прошептала она, зачарованно следя за тем, как снежинки медленно растворялись в воздухе, оставляя после себя лёгкий холодок.

Карачун, заметив её реакцию, лишь слегка усмехнулся уголками губ. Он был слишком грозен и суров, чтобы открыто улыбаться, но по тому, как его глаза стали чуть мягче, можно было догадаться, что ему понравилось видеть удивление девочки.

— Это лишь малая часть того, что я могу, — произнёс Карачун своим глубоким голосом, всё так же удерживая внимание детей. — Магия древних сил никогда не бывает громкой. Она приходит тихо, словно первый снег, и только тот, кто действительно чувствует мир, может ей управлять.

Алиса продолжала смотреть на него с неподдельным восхищением. Миша, хоть и не был таким открытым, как сестра, не мог не признать — увиденное впечатлило и его. Снежинки, свечение, мощь, исходящая от Карачуна — всё это напоминало, что их мир был гораздо сложнее, чем казался на первый взгляд.

— Вот бы уметь так же, — мечтательно протянула Алиса, ловя воображаемые снежинки ладонью.

— Может, однажды и сможешь, — ответил Карачун, его голос снова стал серьёзным, но в нём промелькнула нотка загадки. — У твоей матери силы велики, кто знает, что унаследовали вы с братом?

Алиса задумалась, её улыбка чуть поблекла, но взгляд остался по-детски светлым, полным вопросов и надежд.

Внезапно в комнату влетел домовой, задыхаясь от паники, и громким голосом вскричал:

— Бесы уже близко! Совсем рядом!

Алиса и Миша вздрогнули, их сердца заколотились быстрее. Домовой выглядел взволнованным, как никогда, его маленькие глаза бегали туда-сюда, а борода тряслась от волнения. Миша и Алиса переглянулись, пытаясь осмыслить, что это значит.

Карачун, оставаясь на своём месте, поднял руку и спокойно, но властно произнёс:

— Успокойся. Я разберусь.

Его голос был твёрд, холоден, как зимний ветер. Лёгким движением руки он поставил перед детьми невидимую стену — щит, который отделил их от возможной угрозы. Магический барьер замерцал слабым голубым светом, как те самые снежинки, которые Алиса видела несколько минут назад.