Исток Жизни (СИ) - Аржанов Алексей

Каждый раз, когда Виктор чувствовал в себе эту силу, он чувствовал и Северского. И от этого ненавидел магию ещё больше. Я это понимал. Но позволить ему прятаться за этой ненавистью я тоже не мог. Неправильно это. Виктор сам себя ограничил из-за этих травм прошлого.

– Виктор, ответь мне на один вопрос, – сказал я. – Когда ты стреляешь из винтовки, ты думаешь о том, кто эту винтовку изготовил?

– Нет.

– Когда режешь хлеб ножом, думаешь о кузнеце, который его выковал?

– К чему ты клонишь, Всеволод? – нахмурился он.

– К тому, что магия – это инструмент. Точно такой же, как нож или винтовка. Нож можно использовать для убийства, а можно для нарезки хлеба. Лезвие не виновато в том, кто его держит. И твоя сила не виновата в том, что Северский пользовался ею для дурных дел. Она теперь твоя, и то, как ты ей распорядишься, зависит только от тебя.

– Головой-то я это понимаю, – ответил Виктор тихо. – А нутром – не могу. Когда я чувствую, как земля откликается на мою силу, мне кажется, что это его руки, а не мои. Что это он через меня действует.

– Он не действует. Его здесь нет. Здесь ты, я и болото, которое нужно засыпать. Начинай.

Виктор не сдвинулся с места. Стоял и смотрел на свои руки, вытянув перед собой, как будто видел на них что-то, чего не мог видеть я.

Время шло. Но я не торопил, давая Виктору самому принять это решение.

Через три минуты он вздохнул тяжело, как человек, которого заставляют делать то, что он считает неправильным, но знает, что нужно. Снял куртку, закатал рукава. Встал на краю болота, расставив ноги пошире для устойчивости, и уставился на мокрую землю перед собой.

Я почувствовал через Круг Тишины, как внутри него шевельнулось что-то тяжёлое, похожее на каменную плиту, которую сдвигают с места после долгих лет неподвижности. Его магия просыпалась. Похожая на мою, но другая по своей природе. Моя сила шла от деревьев и воды. Его – от камня и грунта.

Виктор выставил руки перед собой. Мышцы на его предплечьях напряглись, жилы вздулись. Лицо стало каменным, челюсть сжата. Он давил, давил...

Земля лежала мёртвым грузом и не думала двигаться, сколько бы он ни старался.

– Расслабь руки, – сказал я. – Ты не бревно толкаешь и не стену ломаешь. Ты просишь землю сдвинуться. Как я прошу деревья.

– Я не умею просить, – сквозь зубы выдавил Виктор. – Да и Северский никогда не просил. Он приказывал. Я видел, как он работает. Встал, ударил кулаком, и скала раскололась пополам.

– Ты – не Северский. Вот и попробуй по-другому. Так, как учили меня самого.

Виктор закрыл глаза. Я видел, как его кулаки медленно разжимаются. Пальцы расслабились, вытянулись. Руки теперь не толкали воздух – они тянулись к земле.

Земля под берегом вздрогнула. Еле заметно, но я почувствовал это ступнями. И Виктор тоже почувствовал. Он открыл глаза, посмотрел на берег.

Ком влажной глины размером с человеческую голову медленно, нехотя пополз к болоту. Остановился на полпути, как будто раздумывая, стоит ли продолжать. Потом снова двинулся. Плюхнулся в воду с тяжёлым всплеском. Круги разошлись по мутной поверхности.

– Маловато, – оценил Виктор.

– Для первого раза вполне достойно. Ещё давай.

Он попробовал снова. Второй ком пошёл увереннее, не дёргаясь, а ровно, как по рельсам. Третий был ещё крупнее. Виктор нащупывал свою силу заново, словно учился заново ходить после долгого лежания в постели. Каждое движение давалось ему тяжело, с усилием, и после каждого он останавливался, чтобы перевести дух.

Через десять минут у дальнего берега болота выросла заметная грязевая насыпь, вода отступила к центру, и Виктор тяжело дышал, упираясь руками в колени.

– Выматывает, – признал он.

– Потому что источник много лет находился без дела. Разработаешь и станет легче, так же как с мышцами.

– Не самое удачное сравнение, Всеволод, – буркнул он.

– Зато точное. Продолжай.

Он хмыкнул, выпрямился и снова повернулся к болоту. С каждым разом комья земли становились крупнее, а движения – уверенней. Где-то на пятнадцатой минуте я заметил, что он перестал напрягать руки. Просто стоял, слегка разведя пальцы, и земля ползла сама, подчиняясь его воле.

Через полчаса болото заметно обмелело. Ещё не засыпано, но уже видно дно, и вода ушла к центру, обнажив глинистые берега.

Виктор остановился, тяжело дыша. Вытер лоб рукавом. Потом нахмурился, наклонился вперёд и всмотрелся вдаль.

– Всеволод... А это что? – спросил он, указывая.

Я подошёл ближе и тоже посмотрел. На дне болота, в том месте, где вода ушла, обнажилось что-то, чего там быть не должно. Поверхность была не глинистая, а гладкая, тёмная, с тусклым свечением. Именно от этой штуки шло то голубоватое сияние, которым всё это время было покрыто болото.

– Артефакт? – предположил Виктор.

Я присел на корточки и вгляделся. Своей магией потянулся к этому предмету, попробовал считать его ауру. И то, что я почувствовал, заставило меня выпрямиться так резко, что в спине хрустнуло.

– Нет, – сказал я, и мой голос прозвучал жёстче, чем хотелось. – Кое-что похуже. Виктор, бери Данилу и идите в дом. Прямо сейчас!

Глава 13

Виктор посмотрел на меня и понял, что вопросы сейчас неуместны.

– Данила! – крикнул он в сторону ручья. – Подъём! Быстро уходим к поместью!

Я же стоял на краю обмелевшего болота и смотрел на то, что лежало на дне.

– Валерьян! – позвал я мысленно.

Призрак появился рядом через несколько секунд. Повис над болотом, посмотрел вниз и замер.

– Чтоб меня... – театрально выдохнул Валерьян. И вокруг призрака запахло перегаром. – Сева, ты хоть понимаешь, на что ты наткнулся?

– Вот и расскажи мне, дед. Потому что я могу только догадываться. В твоих книгах ничего подобного не было, но я даже с расстояния чувствую, какая мощная аура исходит от него.

Поэтому и велел Виктору и Даниле уйти. Мы потревожили нечто мощное, и неизвестно, как оно может отреагировать. Может, это вовсе ловушка Тенелиста.

– Это яйцо, – Валерьян опустился ниже, почти к самой воде. – Магическое. В нём теплится жизнь, и я чувствую её даже отсюда. Но что-то с ним определённо не так…

– Меня больше волнует, как оно здесь оказалось? И кто из него должен вылупиться? – спросил я.

– Понятия не имею, – ответил Валерьян. – Это ещё мой дед зарывал. Он нашёл его на границе аномальной зоны и решил спрятать в болоте, подальше от чужих глаз. Сказал мне, что яйцо нужно оставить в покое и дать ему время, чтобы лес вытянул энергию аномалии. Сколько времени, я так от него и не узнал. Старик любил тайны больше, чем ответы. Собственно, до этого момента я об этом яйце и не вспоминал.

– Яйцо опасно? – уточнил я.

Это было главное, что следовало узнать. От этого ответа будут зависеть все мои дальнейшие действия.

– Не думаю. Дед бы не стал прятать бомбу на собственной территории. Скорее всего, это что-то ценное. Но оно точно живое, Сева. И оно начало просыпаться.

– Из-за того, что я потревожил болото?

– Нет, скорее из-за того, что усилил магию леса. Ты восстановил печать, поставил Круг Тишины. Магический фон на территории вырос, и яйцо это почувствовало. Болото его прятало и консервировало, а теперь, когда Виктор сдвинул грунт, к нему потекла свежая энергия. Оно ожило.

Я посмотрел на яйцо. Размером оно было с арбуз, может, чуть крупнее. Поверхность гладкая, тёмно-серая, покрытая тонкими прожилками, которые светились тем самым голубоватым светом. Пульсация усилилась, пока мы разговаривали, и мне показалось, что прожилки стали ярче.

Оно чувствовало мою магию. Тянулось к ней, как росток к солнцу.

– Какие условия нужны, чтобы оно вылупилось? – спросил я. – Раз оно не опасно, то помогу вылупиться. А потом, не знаю, сперва надо понять, что вылупится. Может, у моего леса будет новый страж.

– Да мне и самому интересно! Вот уже двести лет, между прочим! Так, ему нужно тепло, стабильный магический фон и защита от внешних воздействий. Никакого прямого солнечного света, никакой влаги или резких колебаний температуры. И желательно рядом с источником энергии, чтобы яйцо могло питаться.