Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— А…

— А ещё при таких слугах не стоит поливать помоями сам дом, в который вас пригласили, — снова с издёвкой в голосе заметил Бертран, — Будьте уверены, они передадут каждое ваше слово. Я понимаю, что на севере прямота считается добродетелью, но тут господин может затаить обиду, даже если ваши замечания имели под собой серьёзные основания. В конечном счёте, это выльется в не менее серьёзные неприятности для вас же самих.

Мы наконец-то выбрались на парапет. В лицо тут же ударил порыв холодного ветра. Я на мгновение зажмурился, подставляя лицо его ласковым пальцам. А когда открыл глаза… От вида, развернувшегося перед ними захватывало дух.

Алый диск солнца только-только показался из-за горных вершин, расплескав по округе мягкий, розовый свет. Снежные шапки искрили россыпями рубинов. Искрила и небольшая речушка, нёсшая свои воды в озерцо, разлившееся в самом центре долины. По улицам разноцветного города рядом с ним, несмотря на ранний час, уже вовсю сновали люди. А вдалеке, за холмами зелёного травяного моря, шумел густыми кронами старый лес.

Было удивительно тихо. И в то же время, тишина была наполнена звуками. Тихо поскрипывала ржавыми петлями ставня на галлерее. Со стороны внешнего двора изредка доносилось ржание лошадей. Несколько солдат в зелёно-жёлтых сюрко выводили их из конюшен, собираясь в патруль. В городке кричал последний петух, сообщая всем о приходе нового дня. А в девственно-чистой вышине свистел холодный, горный ветер.

— Боги, вот это край… — я опёрся на мерлон и вдохнул полной грудью. Затем скосил взгляд на стоявшего позади меня Бертрана и добавил, — Знаешь, когда всё время воюешь, начинаешь особенно ценить такие мгновения.

— Лучше многих, сир, — камердинер на мгновение замолчал, но затем добавил, — Прошу меня извинить. От старых привычек не так-то просто избавиться. Ты ещё чего-нибудь желаешь?

— Я? Да нет, — я тоже помолчал, подставляя лицо прохладному ветру. Он уже начинал делать своё дело. Шум в голове утихал, а боль, кровяными молоточками пульсировавшая в висках понемногу отступала, — Я тут просто посижу немного. Посижу и помолчу. Если хочешь, можешь составить мне кампанию.

— Я составлю, — позади нас раздался голос Байрана. Барон с заметным трудом выбрался на парапет и подошёл к нам, — Благодарю за службу, Бертран. Пока можешь быть свободен.

Камердинер кивнул и тут же скрылся в темноте нижних ярусов барбакана. Байран подошёл ко мне, уселся на стоявший неподалёку ящик и мы вновь замолчали, любуясь рождением нового дня.

Глава 14

«Пес на цепи»

Первое время мы сидели молча. Вернее сидел барон. Я же стоял, опершись на зубец крепостной стены и пристально вглядывался вдаль. Туда, где виднелись горные пики, подёрнутые лёгкой голубоватой дымкой. Солнце величественно поднималось над ними, заливая округу ярким оранжево-жёлтым светом. Оно постепенно меняло свой окрас. А его лучи, припекали всё сильнее.

Под их яростным напором снежные шапки гор начинали понемногу отступать. По серым отрогам протянулись тоненькие серебристые ленточки, сверкавшие россыпями алмазов. Слышался плеск воды. Стук перекатывающихся камушков. И пение дрозда, сидевшего рядом с ручьём, протекавшим неподалёку от замковых стен.

Вчерашние тревоги постепенно отпускали. Мысли витали где-то там в голубой вышине. Хотелось вот прям сейчас спустится к воротам, оседлать коня и уехать в эту прекрасную голубовато-зелёную даль, журчащую прозрачными ручьями, колышущуюся бескрайним травяным морем и шелестящую густыми кронами вековых вязов. Подальше от всего того дерьма, что кровавым следом тянулось за нами через весь континент. Взять с собой только Айлин. Найти красивое местечко у отрогов этих гор, рядом с какой-нибудь холодной, прозрачной речушкой. И… Эх. Мечты, мечты.

Я скосил взгляд на своего теперешнего «спутника». Барон молчал, делая вид, что тоже любуется видом. На деле же, он пристально следил за мной. Следил и ждал, давая мне возможность начать разговор. А, быть может, он просто не знал, как начать его сам?

— Основательно печёт, — бросил я, усаживаясь на ящик рядом с ним, — Наверное, лето уже совсем не за горами.

— Угу, — кивнул Байран, — За ним придёт осень. Потом зима. Минет очередной год.

Не знаю почему, но мне показалось, что он хотел добавить: «И ничего не изменится». Но в последний момент осёкся, вспомнив, что произошло вчера вечером. Вспомнив, что «как прежде» уже не будет.

Он и сейчас выглядел иначе. Впервые за всё время нашего знакомства от барона не разило вином за полмили. Во взгляде читалась сосредоточенность и… печальная задумчивость. Будто бы он подсчитывал ущерб, нанесённый его дому годами «чёрного сна».

— Скажи, он и правда твой камердинер? — спросил я, чтобы дать барону новый толчок. Он явно хотел о чем-то поговорить. О чём-то важном. О чём-то по-настоящему сокровенном. Но никак не мог на это решиться. Его можно было понять. В конце-концов я ему не родня. Всего-лишь трёхнутый наёмник с севера, в шкуре которого сидит не менее отбитая инфернальная сущность. Но больше в собственном доме ему поговорить было не с кем.

— Бертран то? — барон на секунду задумался, затем достал из сумки на поясе небольшую деревянную трубку и принялся её набивать. Судя по запаху, тут же шибанувшему мне в ноздри, там был обычный табак. Та дрянь, которая по словам покойного мага, восхитительно успокаивала расшалившиеся нервы, пахла совсем иначе.

— Нет конечно, — Байран закончил набивать трубку. Некоторое время сидел молча, затем вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами и щёлкнул пальцами. Над растёртыми листьями тут же вспыхнул крошечный огонёк, через секунду превратившийся в россыпь крошечных тлеющих угольков. Барон поднёс трубку к губам. Затянулся. И выпустил кольцо дыма, которое через секунду разметал по округе холодный горный ветер.

— Он — глава моей разведки, — пояснил, наконец, барон, — Камердинер — не более чем прикрытие, позволяющее ему входить ко мне в любое время дня и ночи. По правде сказать — он очень хорош в своём деле. И потому, очень опасен, — Байран замолчал и выпустил новое колечко дыма. Ветер подхватил его и понёс к горной вершине, находившейся позади замка, по пути разрывая в мелкие лоскуты, — Сам знаешь, я всякого рода шпиков, интриганов и прочее подобное дерьмо просто на дух не переношу. Но Бертран предан. Он ни разу меня не подводил, а я бы… Не протянул так долго, тут на юге, без его талантов. Так что ему я доверяю, порой даже больше, чем себе самому.

— Полагаю, твоя супруга, наоборот, его недолюбливает? — хмыкнул я.

— О, ещё как! Недолюбливает и боится до обмоченных юбок. Он ей часто путал все карты, не давая окончательно загнать меня под свою юбку. Кстати, притащить вас на юг, с самого начала было его идеей. Я понял, что она была хороша, лишь после того, как поближе познакомился с вами двумя.

— А как вообще так вышло…

— Что я впал в зависимость от супруги, не выдержал этого, сбежал и заделал бастарда? Что потом мотался по всему свету, не желая возвращаться в свой собственный дом? — грустно усмехнулся Байран, предвосхитив мой вопрос, — Это очень долгая история. Долгая и личная. Знаешь… Даже странно, что я хочу рассказать её именно тебе. Странно, что кроме тебя — некому.

— А как же Бертран?

— Он слуга, — барон снова затянулся. Угольки в разгорелись с новой силой, из-за чаша трубки начала напоминать маленький кузнечный горн, — Преданный. Исполнительный. Эффективный. Но сочувствие, соучастие и добрый совет можно получить лишь от равного себе.

Мне это слегка польстило. Всё-таки барон — далеко не хрен с горы, и уж если он, считает меня равным себе, это чего-то да стоит. С другой — мне захотелось ему врезать. Вот прям здесь и сейчас. Опять у него мир делился на знать, которую можно за людей считать, и всех остальных, которые так, грязь из под ногтей. Пусть даже, порой, весьма полезная. Человек годами вытаскивал его из дерьма, в котором барон всеми силами пытался утонуть, а в итоге…