Водяной 3 (СИ) - Паули Константин

Нам с Василисой понадобилось некоторое время, чтобы составить список, в том числе на основании советов дядя Миши.

— Коробок этот я заберу, съезжу с утра и возьму, — авторитетно сказала Василиса.

— А что ты скажешь новому сторожу?

— Ничего не скажу. Там сейчас никого нет, Вадим. Давай список покупок составлять.

Вместе мы составили список и на следующий день, наскоро разобравшись с почтовыми вопросами, я озадачился тем, чтобы отвезти отправления от колдухинского отделения до райцентра вместо служебной доставки.

Мария Антоновна причину для такого рвения не поняла, но отпустила меня.

В райцентре я пробежался по магазинам, приобретая вещи неочевидные, но необходимые.

Например, пропахшую плесенью и складом маскировочную сеть. Большой термос из нержавейки, китайский, но хороший, качественный, прочный. Им даже при необходимости даже можно драться.

И, конечно же, техника.

— Это точно работает? — спросил я, вертя в руках дешёвый китайский радиоприёмник.

— Слиш, друг, музыкам играть будет, новостям говорить будет, что ещё надо? — продавец-вьетнамец оскорбился так искренне, что я купил сразу три.

Три приёмника — это не роскошь и не паранойя, именно столько и нужно.

Я лично вставил батарейки в каждый, покрутил колесико настройки, ловя шипение эфира. Работают. Там же купил автономные светильники-ночники в виде шариков.

На наушники я скупиться не стал. Взял самые лучшие, беспроводные, с активным шумоподавлением. Если у меня не будет «глаз» рядом с Василисой, то нужны хотя бы хорошие уши. На рынке я купил и парочку армейских биноклей с антибликом. Не Карл Цейс, конечно, но тоже мощные.

Пока мотался, созвонился с Василисой.

— Слушай, ну сама судьба шепчет… — многозначительно сказала она.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Светлану Изольдовну начальство дёрнуло в Краснодар, она укатила, я снова за старшего.

— Ты так глядишь и участковым станешь. Не переведут тебя в связи с повышением в какой-нибудь Урюпинск?

— Ну, ты же сам понимаешь, что я способна влиять на своё назначение, — многозначительно ответила она.

— Круто, всем бы так.

— Скоро ты вернёшься? Когда мы начнём сеять семена дезинформации? — спросила Василиса.

— Всё купил, уже еду. А ты пока надевай бронежилет. Надеюсь, он у тебя есть, или мне его тоже надо купить?

— Вадим, не перегибай палку. В бронежилете я буду похожа на снеговика. Применю охранную магию, так менее заметно. Жду тебя.

Через тридцать минут я уже парковался около опорника.

— Готова? — спросил я, когда она вышла на крыльцо.

— Более чем, — фыркнула она.

Для начала она села в машину, мы проверили наушники, как они работают, ещё раз проговорили кто и что делает.

— Слушай, Василиса, но ведь если у него есть возможность засекать двоедушника, он просто увидит, что ты тоже… — начал я, — и тогда…

— Не переживай, на такой случай я применю скрывающую магию. Чтобы понять, что я двоедушник, ему понадобится легендарный артефакт. От этого риска я защитилась.

— Тогда давай начинать. Если что, я рядом.

Выйдя из машины, она пересела на свою технику. Василиса у нас была единственным жителем Колдухина, который пользуется электросамокатом.

Она бесшумно покатила по улице, а я выждал минуту и двинулся следом на машине, соблюдая некоторую дистанцию.

Первым пунктом был Котляров. Я припарковался метрах в двухстах от его дома и заглушил двигатель.

Дом Котлярова был памятником эпохе «диких девяностых». Тогда были свои странные направления в архитектуре, скошенные крыши, угловые башенки с претензией на замок феодала средней руки (откуда на Кубани взяться рыцарям?), красный кирпич, огромный балкон.

Балкон в частном секторе, посёлках и деревнях — отдельная тема. Сначала его делают хозяева дома, с намерением им пользоваться, а потом выясняется, что проще выйти за дверь во двор подышать свежим воздухом, и балконом этим сто лет никто не пользуется, ну и на кой чёрт он был вообще нужен?

Словом, практика показывает, что балкон — это штука сугубо городская.

Многие месяцы дом Котлярова стоял пустым, глядя на улицу слепыми окнами, но сейчас во дворе стояла машина, двор покошен, из трубы идёт дымок. Хозяин вернулся.

Я надел наушники, синхронизировав их с «ухом» Василисы. Мир звуков сузился до шороха шин самоката и стука её каблуков по асфальту.

— Работаем, — шепнула она и я отключил в настройках свой микрофон, чтобы своими звуками её случайно не отвлечь и не выдать.

Звонок в дверь, щелчок замка, скрип двери.

— Здравствуйте, девушка, чем обязан? — раздался голос Котлярова.

— Здравствуйте. Помощник участкового Афанасьева, — серьёзным голосом сообщила она. Так сказать, козырнула официозом. — Проводим подомовой обход. А Вы у нас человек новый. Или не новый…

Пауза. Я представил, как Котляров смотрит на неё. Форма, папка в руках, серьёзно сдвинутые брови.

— Правильно я понимаю, что Вы хозяин дома? — спросила Василиса.

— Да. Котляров Виктор Сергеевич.

— Приезжий?

— Нет, коренной житель, — ответил он, чуть расслабившись. — Можно сказать, абориген. Родился в райцентре, и в школу тут ходил.

— Так это про Вас говорили, что Вы с весны пропали куда-то? -спросила Василиса.

— Видимо так, — не стал возражать против общеизвестного Котляров.

— А если не секрет, где были? Ходят слухи, что Вы сидели в белорусской тюрьме?

— Понятия не имею, откуда слухи, — в голосе Котлярова проявилось раздражение. — Я был в Москве. По работе, по бизнесу. Детали раскрыть не могу, это коммерческая тайна. Но уж поверьте мне, ни в какой тюрьме… А кто это про меня такие слухи распускает?

— Простите, Виктор Сергеевич, раскрыть источник я не могу. Но Вы не обижайтесь, — голос Василисы стал мягче, доверительнее. — Я спрашиваю не из любопытства. Работа такая. У нас тут вообще ЧП, и это косвенно связано с Вами.

— Что за ЧП? — напрягся он.

— Насколько я понимаю, Вы же директор кирпичного завода?

— Ну да, — в голосе появилась некоторая гордость за свою должность и миссию. — Колдухин с колен поднимаем, с инвесторами работаем. Какие-то претензии к инвесторам или нашей деятельности?

— Нет. Будут претензии — мы их озвучим, — отрезвила его Василиса, мгновенно переключаясь в режим «строгой училки». — Дело в другом. Там на заводе обитала секта, а теперь эти сектанты разбежались. А у нас в посёлке полно брошенных домов. Проверяем, чтобы не возникло, как выразилось начальство… «забомжёвывания».

Я едва сдержал улыбку. Вот это она завернула.

— По-моему, такого слова в русском языке нет, — заметил Котляров.

— Начальство знает очень много слов, — парировала Василиса. — Больше, чем предполагали Ожегов и Даль. В том числе не особенно цензурных. А если их не хватает, добавляет свои. И с начальством в его самовыражении не особенно поспоришь. Ладно, давайте сейчас не будем об этом. Мне нужны Ваши паспортные данные. Вы тут прописаны?

— Да. Сейчас принесу паспорт.

Шум удаляющихся шагов, еле слышный звон ключей.

— И что, у нас завелись бомжи? — спросил он через некоторое время.

Вот оно. Крючок заброшен.

— Ну, у нас на улице Сенной ситуация, — вздохнула Василиса, листая что-то у себя в папке. — Туда дед один самовольно заселился. В дом номер семь.

Я затаил дыхание. Услышал ли он?

— Сенная, это которая на окраине, за Желанной? — голос Котлярова стал ближе. — А пятый… это где Генка жил, одноклассник мой, который в Мексику уехал? И что там за дед, из сектантов?

— Не знаю насчёт бывших хозяев и Мексики, — неторопливо ответила Василиса. — Но там вовсе не сектант, а сторож с Пескосклада. Ничего толком не объясняет, просто вселился и сидит. Будем с ним что-то решать. Без санкции прокурора или суда его выгнать нельзя, а собственников у дома нет, в общем… бюрократия. А спрашивать будут с нас!

Она сделала паузу, давая информации улечься. Старый сторож. Пескосклад. Брошенный дом. Для фанатика это маркер.