– Нет.
Алир смешался, а я постарался не злиться и быть с ним добрым. Да, я рос с ними почти двадцать лет. Пока за мной не прилетел дядя с Ардом.
– Что нет? — не понял он.
– Ирга уже давно не добрая девочка, Алир, она и не была ею никогда. Она беспринципная сучка, которая решила, что я буду ее мужем. И она отчетливо понимала, что делала, когда ударила Амарин, она постаралась оставить хорошие отметины, чтобы получились шрамы.
– Это неправда! — запальчиво сказал Алир. — Дриада просто тебе отказала, вот ты и не знаешь, как еще ее привязать к себе, выслуживаешься. Я не позволю обижать сестру.
Я хмыкнул. Алир всегда был глуповат, особенно в том, что касалось женской натуры. Ирга крутила братом как хотела, и злилась, что не получалось так же и со мной.
– Это твоя дриада беспринципная сучка, — Алир все не сдавался и нарывался на хорошую взбучку. — Я предложил ей стать моей любовницей, и она согласилась. Ей все равно, какому дракону греть постель!
Я очнулся, когда Нард оттолкнул меня от посиневшего и уже не подававшего признаки жизни сына. Я прижал друга детства к стене одной рукой за горло и душил.
– Ты в своем праве, Дар, но мне дорог мой сын, — холодно сказал бывший опекун и присел рядом с закашлявшимся Алиром.
Я взглянул на свои руки, моргнул, не совсем понимая, как я могу не помнить своих действий:
– Привыкай, — Нард перестал кидать на сына заживляющие заклинания, — иметь истинную пару очень хлопотно, — глаза старшего Аллира на секунду зажглись, словно он пришел в себя, но потом тут же потухли, — и больно…
Я вздохнул:
– Держи своих детей подальше от моей пары, Нард, а то не посмотрю, что ты мне как отец, и убью обоих.
– Я вас понял, господин Креймор, — перешел на официальный тон Аллира.
Потом мы оба замерли: из спальни, где ворчали гномы, послышались громкие крики, потом кто-то заорал песню. Именно заорал. Мы с Нардом переглянулись, ор не прекращался, а переместился в коридор. Аллира перестал кружить вокруг сына и встал, прислушиваясь:
– Они напились, — выдал он вердикт.
– Эй, дриадка гадючная, а ну-ка пой с нами!
Амарин
Я вздрогнула, когда рядом кто-то заорал. Да нет, запели… Я прислушалась. Гномы, вынесла свой вердикт. Не хочется выходить…
Я вздохнула, а надо, я пока еще тут числюсь смотрителем.
Гномы пели на своем гномском в небольшом зале рядом с моей спальней. Нашли же место. Я вошла внутрь и строго посмотрела на бородачей, потом увидела на небольшом столике недоеденные панкейки, бутылку вишневой наливки, которую я прикупила еще в землях дриад, и поняла, из-за чего гномы сегодня были так возбуждены. Мелкие воришки. Видимо, увидели наливку, когда я шкафы открывала, и вот…
— Эй, дриадка гадючная, а ну-ка пой с нами!
— Борш, я думала, мы договорились, — нахмурилась я.
Пьяные мужики меня всегда пугали. Наверно, сказывалось детство с пьяными скандалами отца. Вот и сейчас внутри все сжимается от страха, хотя чего бояться.
— Не знаю, что ты там договаривалась, а мы еще свое не поимели.
— Да, — ко мне подошли уже все гномы и алчно смотрели пьяными глазками, — Ты нам должна, дриада, золото давай.
— А можно и не золото, — икнул Борш и быстро сцапал меня за руку, притягивая к себе.
— Лучше отпусти, — я постаралась вырвать руку.
— А то что? Покрасишь? – голос гнома был скрипучим и довольным.
— Вы что тут устроили? – в зал вошла Ирга, увидела меня в обнимку с гномом, вино на столике, других довольных бородачей, глаза ее сверкнули радостью, — Что и следовало доказать! Ты шлюха!
О боже! Тебя-то чего сюда притянуло.
— Еще одна баба! – половина бородачей повернулось к драконице. Силы у гномов было не меньше, чем в драконице в человеческой ипостаси, так что Ирга была схвачена и притянута к широкой груди одного из бородачей.
Тот смачно поцеловал ее в щеку и довольно загоготал. Видимо, с Иргой еще никогда не случалось такого вот мужицкого произвола. Она жалобно пискнула и попыталась вырваться из лап гномов.
— Борш, ты ведешь себя неосмотрительно, — спокойно сказала гному. С пьяными, как с сумасшедшими, нужно вести себя осторожно.
— Ага, — довольно сверкнули глаза бородача…
Дальше он не успел ничего сказать, в зал набились драконы. Нард с холодной миной, Адаран с хмурой складкой между бровями и еле плетущийся Алир, который странно дышал.
— Что тут происходит? – спросил Нард.
— Празднуем третий день затворничества, — тут же выдал Борш слишком уж бодро. Я подозрительно посмотрела на мужчину и попыталась вырвать свою руку из его захвата.
— Отпусти Амарин! – Рявкнул черный так громко, что все подпрыгнули.
— Эй, дракон, ты чего такой невеселый, выпивка есть, бабы есть, успокойся, всем хватит, — развязно подлез к нему один из гномов.
— Борш, лучше тебе меня отпустить, — прошептала гному.
— Ты совсем-совсем не злишься? – почему-то тихо спросил он, с опаской поглядывая на свирепеющего дракона.
— Нет, — покачала головой.
В ту же секунду гном, который хотел панибратски обнять дракона, отлетел к стене, приложился спиной и упал на столик, ломая древний артефакт. У меня дернулся глаз.
— Эй, дракон, ты совсем попутал? – еще один гном решил, что может остановить дракона, и кинулся к нему, отпуская Иргу. Драконица с всхлипом попыталась пробраться к отцу, с любопытством разглядывающему наше веселье, и Алиру, который, мне кажется, тоже где-то напился.
Второй гном улетел в другую сторону как мячик для пинг-понга и сломал кресло. Они что, тонну весят, как можно так легко разваливать мебель?!
Черный сделал еще пару шагов в нашу сторону, когда налетел еще один гном.
Это уже ни в какие ворота не лезет!
Моя мебель!
Я напряглась, когда гном улетел к небольшой узкой длинной тумбе, на которой стояла красивая ваза… Выдохнула, когда гном не долетел, но сжала челюсть, когда он попытался встать и толкнул ногой тумбу. Ваза пошатнулась, медленно наклонилась и упала на голову незадачливого летуна, разбиваясь на черепки.
Мать вашу!
Еще один гном решил, что сильнее других, и кинулся на Креймора попытать удачи, но улетел к другим товарищам, ломая мне кресло.
У меня задёргались уже оба глаза. Я медленно свирепела.
Моя мебель!
Мой зал!
Все происходило очень быстро. Я медленней думаю, чем гномы летают. Когда еще один гном решил проверить летные навыки и наметился на красивый стеклянный столик с изящными витыми ножками, нервы у меня сдали, а вместе с ними и выдержка…
— Хватит! — рявкнула я вместе с волной разноцветной божественной силы, брызнувшей от меня во все стороны, — Не сметь ломать мою мебель!
— Есть! – Борш заплясал в жиже из пены танец дикаря, — Поднимайтесь, лодыри, нас ждут великие дела!
А?!
Гномы, которые до этого строили из себя пьяных, вдруг подорвались, как наскипидаренные.
— Арош, неси быстрей склянки, Раниш, собирай в осколки, чего стоишь, она быстро сохнет. Да не стойте вы столбом, олухи, краска сама себя не соберет.
— Нет! – истошно завизжала Ирга, рассматривая свои роскошные локоны, покрашенные в цвет детской неожиданности.
Алир красовался зеленой шевелюрой, Нард, что удивительно, подкрасился в черный цвет, а вот Адаран, который удивлённо озирался по сторонам на буйство красок… Как такое возможно?! Он был чистым!
Откуда-то у гномов появились баночки, которые они быстро наполняли краской и закрывали деревянными чопиками. Что интересно, краска не смешивалась, разноцветные брызги так и уходили в баночки, полосками и кружочками.
— Это как понимать? – рявкнул на гномов Адаран.
— Как, как, — проворчал Борш, — а что делать? Не вымывается эта зараза, — гном подёргал свою красную бороду, которая, что интересно, не поменяла цвет. А так будет кто-то еще против нас возбухать, мы его краской накажем, пусть тоже, мир радует!
