Подарок судьбы (СИ) - Риш Мартиша

— Войны в моем мире не будет. Соглашение заключим на условиях, равных для обоих княжеств. За соблюдением этих условий будут следить двуликие. Гордон будет контролировать Виктор, Силитус встанет под контроль Тревора. Окропите договор кровью и огласите эти условия для жителей княжеств.

— Как прикажет двуликая, так и будет.

— Я согласен. Но что делать с вашими комнатами в моем замке? Этого никто не поймет.

— Сделайте так, чтобы поняли. Гореть может не только вода. Крепостная стена тоже может быть объята магическим пламенем, если кто-нибудь соберется нарушить покой мой или моих любимцев.

— Хорошо, я постараюсь донести до всех возникшую необходимость.

— И не забудьте про полеты, небо для меня должно быть единым. Силитус я не собираюсь облетать по дуге, это смешно.

— Добро. Но и вы не должны похищать наших детей. Можете брать мужчин, не чаще одного в год. Начать можете хоть завтра прямо с меня.

За спиной безликие ощутимо напряглись.

— Я не буду никого похищать. Те двое, которыми я обладаю, продержатся рядом со мной половину тысячелетия. Магия драконьего сердца может питать их и дольше, если они сами того захотят. Ваши жертвы излишни.

— Это радует. Остальные условия мы обеспечим охотно.

— Меня, признаться, тоже. Расходы по питанию делим пополам. Одежда за ваш счет. В Силитусе производят великолепные хлопки, я наслышан. Не чета нашим.

— Боюсь, портные потребуют мерок. Дракона у нас еще никто не снабжал платьем. Чехлы на крылья должны, я полагаю, иметь прорези для шипов?

— Начнем с обуви для безликих. Дракон предпочитает оставаться нашим и демонстрировать миру золото чешуи.

Ставьте подписи и будите детей. Вечером я хочу любоваться толпами из обоих княжеств, празднующих провозглашение мира.

— Будет исполнено, двуликая.

Стена огня опала, стоило только последней подписи опуститься на желтоватый пергамент бумаги, овеществляющей собой долгожданный мир.

Князь Гордона выполз провожать своего соседа в змеином обличье. Смелые дети не преминули умыкнуть по чешуйке на память, притворно ласково проведя по сверкающим кольцам ладошками на прощанье.

Изможденное войско Силитуса так и не осмелилось перейти мост. И радостно взвыло грубыми мужскими басами, стоило только показаться князю и детям:

"Дракон повержен!", " Слава!", "Гордон пал!"

Властно поднятая рука вынудила войско молчать. Неслышимым стало даже бряцанье пряжек и перезвон кольчуг.

— Заключен равноправный мир! Дракон более никогда не нападет на наши земли первым, но будет прилетать в Силитус.

Да я и раньше не нападала и мои предшественницы тоже. Любоваться надо драконом, а не бросать всякую гадость. Пройдет время, эти тоже привыкнут. Сменится поколение, и из детей вырастут разумные взрослые, которые не омрачат свою честь нападением на тетю, напоившую их компотом из сладких плодов.

— Полетели? Я обернусь за тем кустом. Тревор! Ты же хотел?

— Да, конечно. А Виктор? Ты не хочешь?

— Благодарю покорно. Мне хватило прошлого раза, радует только то, что я кроме брусчатки ничего и не помню толком. Милена, а что ты там сказала про полтысячи лет? Это правда?

— Да. Разве ты думал, что зверь выпустит добровольно свою добычу? Ну уж нет. Попался, значит, попался, пока ты сам этим доволен.

— Я-то доволен. Просто пытаюсь примерить на себя роль волхва. А внешне? Я изменюсь?

— Никогда. Хвори, беды, несчастья будут искать дорогу, минуя тебя. Ты переполнен счастьем дракона.

— А дети? — вскинул голову Тревор, — они у нас будут? И у которого из двоих?

— Будут, у обоих. Когда-нибудь позже. Лет через сто. Я хочу еще погулять. Да и потом, с детьми тут может стать тесно. А половина этого мира еще не заселена. Там будет слишком скучно нашим деткам. Подождем, пока не начнется век мореплавания.

— Чудесно, просто чудесно. Вы полетайте, а я немного пройдусь. Хочу уложить в голове эту мысль. Еще есть какая-то важная информация?

— Щелкнешь пальцами — добудешь огонь. Магия тоже постепенно наполнит ваши тела.

— Я ушел тренироваться. Переизбыток «сбывшихся мечт» вызывает несварение мыслей.

Тревор

Осторожно влез на чешуйчатое золотое тело моей драгоценной драконихи. Не смею слишком сильно объять ее своими ногами, грубо ухватиться за костяной шип. Милена взмыла вертикально в призрачно голубое небо, слезы градом сыплются, вышибаемые ветром из моих глаз. Все выше и выше, мы пролетаем сквозь белесое облако, будто сквозь плотный туман. Солнце тут светит ярче, а мир внизу видится безграничным. Крошечным пятном белеет родной мне Силитус, чернеет внизу ставший родным мне теперь Гордон. Дракон кружит по небу, то камнем падая вниз, то закладывая резкие виражи под сияющими облаками. Моя любимая женщина, мой золотой дракон вырывает крики восторга, идущие от самого сердца. Кружит меня, ласкает туманами и ветрами, дает свободу, дает ощутить раскрытое небо. Все острее чувствуется наша связь, хочется дать волю своим безграничным чувствам. Больше нет в этом мире преград ни для меня, ни для дракона. Солнце сияет для всех поровну, только некоторые становятся к нему ближе. Так и люди внизу, эльфы, гномы, дриады могут насладиться золотым блеском, мощью дракона издалека. И только мне и второму безликому дозволено касаться ее, не испытывая ни страха, ни смущения, пить с ней одно на двоих наслаждение. Любить ее и наслаждаться близостью, что на земле, что тут в небе. Кого из нас призовет она этой ночью? Кого закружит в своем золотом вихре неги и страсти? Так или иначе, но скоро мы снова будем едины душой и телом.

Глава 28

Виктор

Пятьсот лет, половина тысячелетия, в компании с усмиряемым мною драконом, если не больше. Приключения, власть, магия, страсть, кипящая во всем теле. Что еще пожелать? А с другой стороны, мало ли сбудется? Нет, пока что с избытком хватает того, чем обладаю. А потом эта любимая рыжая ящерица принесет нам с Тревором по маленькому дракону. И усвистает, готов спорить, куда-нибудь в вышину облаков. Впрочем, сто лет у меня еще есть, чтобы ее приручить, покорить и вразумить. Щелкнул пальцами и обнаружил на руке всполох синего пламени, с перепугу стряхнул в кустик сухой травы на обочине. Тот ожидаемо вспыхнул, еле успел затоптать. Теперь еще и пальцами надо щёлкать с умом. Интересно, а что вообще я сейчас умею и буду уметь? Магия, невероятная сила стихии, которую я способен держать на самых кончиках собственных пальцев. Щелкнул еще раз и выбил сноп сияющих алым искр, красиво вылетевших вверх и осыпавшихся небольшим фейерверком. Мантию я прожег, ну и черт с ней. На третьей попытке из пальцев вырвался на свободу тоненький столбик огня, завитого спиралью. Красиво и одновременно страшно смотреть на стихию, подвластную моей руке, как, пока не совсем понятно, но все же. Маг Виктор, специализируюсь на поджигании собственных пальцев и одежды.

Собственно за изучением магических возможностей меня и нашел князь Гордона.

— Безликий обрел магию? Это похвально. Вы желаете, чтобы я пригласил к вам учителя?

— В прошлый раз вы общались со мной иначе, в каком-то совершенно другом тоне.

— В первую нашу встречу и вы были всего-навсего иноземцем. Перепуганным человеком, подозревающим самого же себя в отсутствии разума.

— А теперь?

— А теперь вы — тот, кто стоит между всем миром и золотым драконом, над которым смогли одержать верх.

Я хмыкнул. Знал бы он, какой верх я одержал над Миленой.

— Вам известно, что берет от нас с Тревором ее зверь?

— Нет, мужчины драконы питаются иначе. Наша магия слаба, крыльев нет, только оборот. Внутренний зверь очень слабый сравнительно со зверем женщин-драконов. Но, полагаю, что зверь поглощает что-то очень значительное. Безликие всегда приносят зверю своей госпожи обет безбрачия, добровольно. Безликими всегда становятся молодые мужчины в расцвете лет, и никто из них более не желает женской ласки. Должно быть, дракон лишает их этой силы. Мне жаль.