Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

В новой попытке я не стал полагаться на собственный голос. Достал из сумки светошумовую гранату. Выдернув кольцо и выждав пару секунд, запустил гранату в потолок. Яркая вспышка и грохот сделали своё дело, народ стал смотреть по сторонам уже осмысленно

— НАЗАД! ВСЕМ НАЗАД, В ТУННЕЛЬ! ЭТО ПРИКАЗ!

Команда, вбитая месяцами муштры, помноженная на резкий звук и свет, сделала свое дело.

— Рорх! Лира! Ко мне! — крикнул я, видя, что они двое, кажется, держатся лучше остальных. — Хватаем тех, кого можем! Отходим!

Это было паническое бегство, но все же мы смогли сохранить большую часть наших бойцов. Самой большой проблемой была Урсула, она впала в состояние берсерка. Когда трое её же орков попытались её схватить, она отшвырнула их, как котят. Пришлось действовать жёстко. Я подскочил к ней, уворачиваясь от её диких, беспорядочных ударов, врезал в челюсть снизу вверх. Но даже этого не хватило, орчанка попыталась снова меня ударить.

— Прости, Урсула — пробормотал, отоварив девушку прикладом прямо в лоб, воительница потерялась еще сильнее. Этого хватило, чтобы орки, наконец, смогли спеленать своего командира и утащить в туннель.

Мы пятились к выходу, оттаскивая за собой тех, кого могли спасти. Генерал на своём троне даже не пошевелился, просто смотрел, как мы, его добыча, корчимся в агонии. Я чувствовал его ментальное присутствие, как физическое давление, и он, казалось, насмехалось над нами.

Наконец, последние из нас ввалились в спасительную тесноту туннеля. Мы пересекли невидимую черту, ментальное давление резко ослабло, не исчезло совсем, но превратилось из урагана в лёгкий ветерок. Солдаты, которых мы вытащили, начали приходить в себя. Они ошарашенно смотрели по сторонам, на свои руки. Осознание того, что они только что делали, начало доходить до них, лица искажались от ужаса и стыда. Кто-то плакал, кто-то блевал прямо на пол туннеля. Я прислонился к холодной, склизкой стене, пытаясь отдышаться. Моё сердце колотилось, как бешенное. Мы потеряли там, в пещере, не меньше полусотни человек убитыми. И все они пали не от вражеских клешней, а от рук своих же товарищей.

Первая атака захлебнулась, наш ударный отряд был разбит и деморализован, не сделав ни единого выстрела по врагу.

Я посмотрел в темноту туннеля, туда, где осталась та проклятая пещера. И я с абсолютной, леденящей душу ясностью понял: здесь, в этой тьме, против врага, который воюет не сталью, а кошмарами, все мои пушки, все мои танки, вся моя наука и технология… абсолютно бессильны. И я не имел ни малейшего понятия, как в ней победить.

Глава 13

Обратный путь был не отступлением. Это было паническое, постыдное бегство крыс из подвала, в котором внезапно зажгли свет. Мы тащили на себе тех, кто ещё не пришёл в себя, кто продолжал бормотать бессвязный бред или биться в тихой истерике. Мышцы, налитые свинцовой усталостью, отказывались слушаться, но первобытный страх, засевший где-то в подкорке, гнал нас вперёд, прочь из этой проклятой пещеры, подальше от ледяного безмолвия его обитателя.

Я шёл, опираясь на плечо Рорха, и даже не пытался изображать из себя железного командира. Моя собственная голова раскалывалась, как перезрелый арбуз, а призрак лже-сестры всё ещё стоял перед глазами, полупрозрачный и мерцающий, но от этого не менее реальный. Я заставил себя смотреть сквозь него, на спины своих солдат, на узкий, склизкий проход, который сейчас казался единственным путём к спасению.

Когда мы наконец вывалились из туннеля на наш импровизированный плацдарм перед входом, первый глоток свежего воздуха ударил в лёгкие, как глоток чистого спирта. Солдаты падали на землю, жадно хватая ртом воздух, их рвало желчью и остатками вчерашнего ужина. Другие просто сидели, тупо уставившись в одну точку, их лица были серыми, как пепел. Я оперся о стену, пытаясь унять дрожь в коленях.

Полный и безоговорочный провал. Я, грёбаный инженер «гений», который собирался перевернуть этот мир с помощью науки и расчёта, завёл свой лучший отряд в ловушку, и нас разбили, как сопливых щенков, даже не притронувшись. Мы сами себя уничтожили.

— Потери? — хрипло спросил я у Рорха, который пытался привести в чувство одного из легионеров, поливая ему на голову воду из фляги.

— Пятьдесят два человека убитыми, — ответил он, не поворачиваясь. — Все от дружественного огня. Ещё около сотни невменяемых, лекари говорят, некоторые уже никогда не придут в себя, мозги просто выжгло.

Из туннеля вынесли Урсулу. Моя валькирия, мой несокрушимый таран, сейчас была похожа на тряпичную куклу. Она была без сознания, на лбу багровел огромный кровоподтёк от моего удара прикладом. Её орки, два огромных, покрытых шрамами ветерана, несли её с такой осторожностью, словно она была сделана из хрусталя. Положив девушку на землю, один из них подошёл ко мне.

— Она будет жить, Железный Вождь, — хрипло произнес боец, в его голосе не было и тени упрёка, только тяжёлая усталость. — Череп у неё крепкий. Но дух… её дух сломлен, я никогда не видел её такой.

— Никто и никогда не видел нас такими — глубоко выдохнув ответил орку, тот молча кивнул и вернулся к своим.

Я посмотрел на Урсулу, её лицо, обычно искажённое яростной гримасой, сейчас было расслабленным, почти детским. И от этого мне стало ещё хуже. Какая ирония, мне пришлось жестоко ударить ту, с кем делил постель, чтобы спасти от смерти.

— Присмотри за ней, — сказал Гхару. — И за своими парнями. Дайте им выпить, сегодня можно.

Я же отошёл в сторону, к краю плацдарма, откуда открывался видна лагерь внизу. Солдаты, оставшиеся там, с тревогой смотрели на нас, на то жалкое подобие армии, которое выползло из-под земли. Новости распространяются быстро, и скоро все будут знать о нашем позоре. Мой авторитет, который я строил по кирпичику, который я завоёвывал в боях, сейчас трещал по швам.

Всё моё оружие, мои винтовки, мои пушки, мои грёбаные танки… Всё это оказалось бесполезным куском железа. Как можно воевать с врагом, который не нападает? Который просто включает тебе кино про твои самые жуткие кошмары и ждёт, пока ты сам себя не убьёшь.

Я достал из кармана кусок пергамента. Нужно было думать, анализировать, искать решение, но в голове была пустота. Все мои знания, весь мой земной опыт, всё это было ничем перед лицом этой иррациональной, потусторонней угрозы.

Что я мог сделать? Завалить вход в пещеру? Это не решит проблему, твари найдут другой выход, их туннели, как раковая опухоль, пронизывают всю эту землю. Начать полномасштабную подземную войну? После сегодняшнего провала я понимал, что это безумие. Мы просто убьёмся друг о друга в этих тёмных коридорах.

Оставался только один вариант, тот, который я отодвигал от себя как можно дальше, партизанская война. Не лезть в логово зверя, а кусать его за хвост. Находить мелкие норы, выходы на поверхность, уничтожать небольшие отряды. Устраивать завалы в дальних туннелях, нарушать логистику. Заставить их голодать. Заставить Матку( то, что она жива, я не сомневался) понять, что это место больше не пригодно для жизни, и убраться к чёртовой матери.

Это была долгая, грязная, изматывающая война, которая могла затянуться на месяцы, если не на годы. Война, в которой мы будем нести постоянные потери, не имея возможности нанести один решающий удар. Но это был единственный план, который пришёл мне в голову. И это при том, что нас жду совершенно другие дела, а задерживаться здесь, значит, подарить тёмных то самое время для перегруппировки.

Я скомкал пергамент и швырнул его в пропасть. К чёрту планы! Сейчас нужно было просто выжить и вернуть своим людям веру. Веру в меня и победу. А как это сделать, я, чёрт возьми, не имел ни малейшего понятия…

Два дня наш лагерь был похож на госпиталь для душевнобольных. Солдаты, выжившие в том проклятом походе, бродили по лагерю, как тени, избегая смотреть друг другу в глаза. Я видел, как они вздрагивают от каждого резкого звука, как просыпаются по ночам от собственных криков. Атака Генерала оставила на их душах глубокие, кровоточащие раны, которые не мог залечить ни один лекарь.