Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Хуже всего было с орками. Их прямолинейная, яростная натура оказалась совершенно беззащитной перед этим ментальным ядом. Гхар, мой лучший сотник, большую часть времени просто сидел, уставившись в стену, и что-то бормотал себе под нос. Урсула пришла в себя, но это была не та Урсула, которую я знал. Ярость в её глазах сменилась апатичной тоской. Она почти не говорила, отказывалась от еды и целыми днями чистила свой топор, доводя его до зеркального блеска, словно в этом механическом действии пыталась найти спасение от воспоминаний.

Я пытался с ней поговорить.

— Урсула…

Орчанка даже не подняла головы.

— Я видела там своего отца, — тихо сказала Урсула, не прекращая водить точильным камнем по лезвию. — Он сказал, что я недостойна его. Сказал, что я опозорила наш род, связавшись с тобой.

— Это была иллюзия, Урсула, просто ложь.

— Я знаю, — она, наконец, подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы. Слёзы на лице этой несокрушимой воительницы выглядели противоестественно, как снег в пустыне. — Но это было… так реально. Я поверила ему, Железный. В тот момент я поверила. И я… я хотела тебя убить.

Она отвернулась, разговор был окончен. Слова здесь бессильны, эту рану мог излечить только новый бой и победа, которая смоет позор поражения. Но как идти в бой с такой армией? С армией призраков, которые боятся собственной тени?..

Моральный дух был на нуле. Мой план партизанской войны, который я озвучил командирам, был встречен без энтузиазма. Все понимали, что это путь в никуда. Я сидел в своём шатре, в очередной раз разглядывая карту подземных туннелей, и чувствовал, как меня засасывает в трясину безысходности. И в этот момент в шатёр, без стука, вошла Кайра.

Она была бледной, под глазами залегли тёмные круги. Ментальный удар не прошёл для неё бесследно. Но в её глазах, в отличие от глаз других, не было серого отчаяния.

— Командующий, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Клык-Рассекающий-Ветер хочет говорить с вами.

— О чём? — я устало потёр виски. — О том, как мы в очередной раз облажались?

— Нет, — она покачала головой. — Он предлагает помощь.

Я поднял на неё глаза. Помощь? Какую помощь могли предложить эти звери, которые сами были парализованы от ужаса?

— Проводи меня к нему, — сказал я, поднимаясь. Хуже всё равно не будет.

Мы нашли его на том же самом уступе, откуда он наблюдал за битвой. Вожак лежал, положив свою огромную голову на лапы, и смотрел на наш лагерь. Рядом с ним, как каменные изваяния, сидели трое его генералов. Когда мы подошли, он медленно поднял голову. Его золотые глаза были спокойны, в них не было страха. Только мудрость и какая-то древняя, глубинная печаль. Я сел на камень напротив него. Кайра встала между нами, готовая снова стать нашим переводчиком.

— Он говорит… он чувствует нашу боль, — начала Кайра, закрыв глаза и сосредоточившись. — Говорит, что его народ знает этого врага. Он приходил и раньше, много поколений назад. И тогда… тогда они тоже были на грани поражения. Почти весь их народ был уничтожен. Выжили лишь благодаря магам, которые научились защищаться.

— Как? — спросил у Кайры, смотря в глаза огромной кошки. — Как они защищались?

— Не в одиночку, — ответила Кайра. — Их сила в единстве, несколько магов, соединяя свои разумы, могут создать щит. Щит, который Пожиратель Разума не может пробить. Он ослабляет его силу, превращает крик в шёпот.

Щит… Коллективная защита, это было… логично. Почему я сам до этого не додумался? Потому что я мыслил, как одиночка. Я искал технологическое решение, индивидуальную защиту, какой-нибудь шлем из фольги. А решение было в другом, в синергии.

— Он предлагает нам этот щит, — продолжала Кайра. — Он говорит, что несколько его воинов могут прикрыть довольно большой отряд. Это позволить нам подойти к врагу на расстояние выстрела.

Я смотрел на вожака, который предлагал мне ключ к победе. Но я был циником, воспитанным в мире, где за всё нужно платить.

— Какова цена? — спросил я прямо. — Что он хочет взамен?

Кайра на мгновение замолчала, переводя мой вопрос. Ответ вожака был простым и страшным.

— Кровь за кровь, — произнесла Кайра. — Это его цена. Он показывает мне… образы…месть. Тот, кого мы называем Генералом… он уничтожил его семью.

Я посмотрел в золотые глаза зверя. И я увидел в них не просто ярость. Я увидел в них ту же самую боль, которую я носил в себе.

— Хорошо, — сказал я. — Мы принимаем его предложение. Но сначала… нам нужно провести испытание. Я не поведу своих людей в пекло, пока не буду на сто процентов уверен, что этот ваш щит работает.

Вожак, казалось, понял мои слова даже без перевода. Он медленно кивнул своей огромной головой.

— Он согласен, — подтвердила Кайра. —

Я вернулся в лагерь другим человеком. Трясина безысходности, которая засасывала меня, исчезла, время для новой партии, только теперь на доске с нашей стороны была новая фигура…

Эксперимент был назначен на следующее утро. Я выбрал для него дюжину Ястребов под командованием Лиры. Мы снова стояли перед тем же самым туннелем. Мрачная, чёрная дыра, из которой тянуло холодом и воспоминаниями о нашем позоре. Ястребы стояли молча, их лица были напряжены, но в глазах не было страха, только предельная концентрация. Лира, облачённая в свою лёгкую кожаную броню, с двумя кинжалами за спиной, стояла рядом со мной. Её лисьи ушки нервно подрагивали, улавливая каждый звук.

Рядом с нашим отрядом, как три древних, покрытых мехом валуна, сидели трое гомотериев, выделенных вожаком. Это были не самые крупные, но, по словам Клыка, самые опытные в ментальной защите воины. Они сидели в идеальном треугольнике, их глаза были закрыты, а тела абсолютно неподвижны.

— Они готовы, — прошептала Кайра, которая стояла рядом, её роль переводчика сейчас была важна как никогда.

Я кивнул.

— Начинайте.

Гомотерии не издали ни звука, но я почувствовал, как изменился воздух. Между тремя кошками возникло едва заметное, призрачное мерцание, как от раскалённого летним днём асфальта. Это мерцание начало медленно расширяться, окутывая наш отряд невидимым куполом. Лёгкое давление на виски, тихий, едва уловимый гул в ушах, похожий на гудение высоковольтной линии. Мои волосы на руках встали дыбом.

— Что это? — спросила Лира, её голос был напряжённым.

— Щит, — ответил ей. — Заходим внутрь.

Мы шагнули в зону действия купола, ощущение усилилось. Казалось, мы вошли в воду, каждый звук стал глухим и далёким.

— Лира, как бойцы? — спросил я.

— В норме, — ответила она. — Легкий дискомфорт, но все на ногах.

— Хорошо, тогда идем дальше.

Мы двинулись в туннель, десяток моих лучших бойцов и три гигантские кошки, которые шли по бокам и сзади, поддерживая невидимый барьер. Снова эта давящая темнота, снова этот запах гнили. Но в этот раз было что-то ещё. Появилось ощущение безопасности, пусть иллюзорное и хрупкое, но оно было. Мы шли под прикрытием, как под зонтом во время грозы.

Когда мы вышли в пещеру, всё было точно так же, как и в прошлый раз. Те же фосфоресцирующие грибы, тот же лес из сталактитов и сталагмитов, та же мёртвая тишина. Генерал, всё так же сидел на своём троне в дальнем конце пещеры, неподвижный, как изваяние.

Ястребы мгновенно заняли позиции, взяв его на прицел. Я стоял за их спинами, моё сердце колотилось где-то в горле, сейчас всё решится.

Мы ждали, секунду, две, десять… Ничего… Генерал не двигался, вокруг была все та же тишина.

— Может, он нас не видит? — шёпотом предположил один из стрелков.

И в этот момент тварь атаковала.

Я не почувствовал боли, меня не затошнило. Сейчас все было по-другому. Представьте, что вы слушаете радио, и кто-то начинает медленно крутить ручку настройки, сбивая волну. Звук искажается, наполняется треском, шипением, обрывками чужих голосов. То же самое произошло с реальностью.

Мир не треснул и поплыл. Цвета стали блеклыми, контуры предметов размытыми. Звуки стали другими, как будто я оглох. И снова пришёл этот гул. Но теперь он был другим! Не всепоглощающим, а далёким, приглушённым, как будто кто-то кричал в соседней комнате за толстой стеной.