Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

Воевода глянул на шишимору, потом на домового и, вздохнув, поставил Тимку на пол.

— Я проснулся, а рядом на подушке она сидит, вся такая лохматая, расхристанная и маленькая. Я сам испугался, хоть и не из трусливых, — хмыкнул грозный воевода.

Луковка удивленно хлопнула глазами:

— Меня испугался? Я такая страшная? — голос ее дрогнул, а из глаз закапали крупные слезинки.

— Что ты, душечка, ты краше золотой осени! — заверил жену Тимка.

Трофим удивленно приподнял брови.

— Да, Луковка, ты и умница, и красавица, и так мне помогаешь всегда, — вторила сладким речам домового Ксюша, с осуждением поглядывая на мужа.

— И шьешь здорово, — кивнула Анюта, присаживаясь рядом с шишиморой и погладив малышку по растрепанной шевелюре.

— Правда? — всхлипнув, уточнила Луковка.

— Правда! — ответили хором Тимка, Ксюша и Анюта.

— Прости, не хотел обидеть, — осторожно проговорил Трофим, — Я растерялся немного…

— И давай сразу хватать меня! — обиженно надув маленькие губки, заметила шишимора.

— Не было такого! — отнекивался Трофим.

— Я сам видел! Когда Луковка закричала, я сразу к ней кинулся. Вбегаю в светелку, а он мою жену в кулаке держит! Я чуть на месте не окочурился, — пожаловался домовой.

— Да я просто хотел убедиться, что она мне не мерещится, — попытался оправдаться воевода.

— Зато какой у меня храбрый муж! — похвасталась Луковка, и в ее глазах вспыхнули искорки любви и восхищения, — Он как закричит: «А ну, отпусти мою жену!» Даже мне страшно стало.

— Да уж, я с перепугу малышку и выронил. Прости… — покаялся Трофим, обращаясь к шишиморе.

— Ничего страшного, я боли не чувствую, но за мужа испугалась, когда ты его вместо меня схватил.

— Я же раньше не видел нечисти, — примирительно сказал воевода, — но рад познакомиться.

Супружеская пара отвесила чинно поклоны и сказала хором:

— Мы тоже рады, хозяин. Коль не будешь нас обижать, и мы не обидим.

— Я уже говорил Ксюше, раз вы ее труд облегчаете, значит, я вам благодарен буду.

— Молока нам просто не забывай подливать, — смущенно глядя на свои босые ноги, заметила Луковка.

— Ой, точно, пойдемте, я вас угощу, — всплеснула руками Ксюша, — И позавтракаем заодно! Как ты себя чувствуешь, муж мой? Идти можешь? — добавила она, обращаясь к Трофиму.

— Чувствую себя как младенец, ничего не болит.

— Давай я тебе повязку сниму. Анюта, налей молочка Тимке и Луковке.

— Хорошо, матушка. Идемте, — звонко отозвалась девочка.

И в считаные секунды Ксюша и Трофим остались одни. Девушка осторожно стала разматывать повязку и не смогла сдержать возгласа удивления. На теле мужа больше не было страшных рваных ран, лишь нежно-розовые кривые шрамы.

Трофим задумчиво провел по ним руками и с горечью заметил:

— С таким страшным узором красавцем мне больше не бывать…

Ксюша обняла его крепко и прошептала:

— Глупый. Ты для меня самый мужественный и привлекательный мужчина. Лучший!

— Правда? — не скрывая довольную улыбку, уточнил Трофим и пытливо заглянул в глаза жены.

Ксюша кивнула, и ее тут же поймали за подбородок, приподняли лицо и поцеловали. Нежно-сладко.

Отстранился Трофим с неохотой, но, видимо, он понимал, что у него еще куча дел, потому поторопил жену:

— Давай быстро позавтракаем, да пойду я. Кто меня нашел? Разбойников схватили?

Ксюша кинулась к сундуку, достала чистую рубаху и дала ее мужу проговорив:

— Давай позавтракаем. Ты, правда, не против, чтобы Тимка и Луковка жили с нами?

— Они забавные, — усмехнулся воевода.

По задумчивому взгляду мужа, Ксюша поняла, что он заметил, как она бесхитростно ушла от его вопросов.

На кухне домовой и шишимора облизывали блюдце из-под молока, когда хозяйка и хозяин изволили явиться.

— Мы пойдем отдыхать, уж больно нервное утро выдалось, — тут же отреагировал Тимка.

И супружеская пара нечисти растворилась в воздухе.

— Что все-таки случилось? Как я оказался дома? — спросил Трофим, и Ксюша обреченно вздохнула, понимая, что разборка с Луковкой и Тимофеем была лишь цветочками.

— Милый, давай сначала поедим, — улыбнувшись мужу предложила Ксюша.

— Да, батюшка, пироги с яблоками у Тимки удались, — уплетая сдобу и запивая молоком, объявила Анюта.

Трофим усмехнулся, покачал головой и сел рядом с дочерью. Ксюша тут же поставила перед ним миску с кашей и присела напротив.

Ели молча, с аппетитом. Анюта первая начала и первая закончила.

— Пойду покормлю Чернушку, — вскакивая из-за стола, сообщила она.

— И про ее подружек не забудь, — крикнула вслед малышке Ксюша.

— Говори, — строго сказал Трофим, как только дверь за Анютой закрылась.

Жена посмотрела на мужа умоляющим взглядом, обхватила его руку и выпалила на одном дыхании:

— Твоя мать в пятницу попросила Семена назначить мне свидание в субботу и попытаться соблазнить. Так что разбойники поняли, что мать твоя не едет на ярмарку, и смекнули, что ты пытаешься заманить их в ловушку. Всю ночь они готовили свои засады вдоль дороги…

— Так вот почему никто не пришел, когда на нас напали. Савраса сразу убили, стрелой в грудь, а мы с Мишаней еще пытались оказать сопротивление, но его пырнули ножом, а меня оглушили подло сзади…

Трофим со злостью сжал кулаки, несмотря на попытки Ксюши успокоить мужа ласковыми поглаживаниями его ладоней.

— Потом над тобой издевались? Было очень больно? — даже не пытаясь прятать слезы, спросила попаданка.

— Это все неважно. Я столько товарищей потерял. И все из-за матери. Она перешла все границы. Больше мы с ней не общаемся. Ни полслова не скажу ей.

— Она помогла найти нам лагерь бандитов и вылечила тебя. Знаешь, сколько сил она отдала, чтобы ты уже сейчас чувствовал себя здоровым?

— Нам? Что значит нам? — нахмурился Трофим.

— Ну… — замялась Ксюша, — Я тоже пошла с отрядом, который выделил нам староста. Но главным был Митяй. Он нас с Агриппиной Аристарховной надежно защищал. У меня ведь из-за твоей матери еще и сестру разбойники похитили. Она у них в яме сидела, они хотели ее продать заморским купцам. Именно я Настю нашла… Я очень беспокоилась и за тебя, и за нее. К счастью, все обошлось…

Трофим с явным осуждением покачал головой и потребовал:

— Обещай, что больше никогда не будешь навлекать на себя такую опасность! И к матери моей близко не подойдешь. Кто знает, что она еще выкинет.

— Я обещаю, что впредь со двора без твоего разрешения носа не кажу. Но с твоей матерью как можно не общаться? Она же единственная знахарка на селе, — попробовала достучаться до разума мужа Ксюша.

— В соседнее село ездить будем. Там, сказывают, добрая женщина в знахарках… — отмахнулся от беспокойств жены Трофим.

— К чужому человеку пойдешь?

— Чужой человек мне подлости не делал!

— Но она сейчас за жизнь твоих людей борется. Она сразу, как тебя нашли, приказала всех, кто с тобой был, отыскать и ей доставить. Восьмерых она уже осмотрела и лечит. Она поклялась, что если они живы, она смерти их не отдаст.

Воевода встал, прошелся взад-вперед по кухне и сердито изрек:

— Она долги свои возвращает! Но это не умоляет ее вины передо мной и тобой. Мне пора.

И вышел.

Ксюша посидела немного в задумчивости.

«Оба упрямцы. Сразу видно, из одного корня выросли», — пришла к выводу попаданка.

Пожав плечами, она пошла хлопотать по дому. Первым делом поставила вариться куриный суп. Воспользовавшись своей магией, она передала стряпне горячее желание, чтобы у всех, кто будет это есть, хватило сил осуществить задуманное. Затем Ксюша перемыла посуду, замочила грязное белье, покормила и приголубила скотину. Анюта радостно во всем помогала матушке.

Когда дом сиял порядком и вкусно пах бульоном, попаданка предложила падчерице:

— Может быть, навестим бабушку? Отнесем ей Тимкины пирожки и супчик. Она батюшкиных товарищей лечит, ей, наверно, даже некогда себе еды приготовить.