Егерь. Черная Луна. Часть 2 (СИ) - Скиба Николай

Хозяйка трактира двигалась слишком правильно — не так, как люди, которые знают своё дело до автоматизма. Те двигаются с небольшими погрешностями: чуть замешкаются, когда кувшин тяжёлый, чуть скосятся на посетителя.

А эта — нет.

Каждое движение было именно таким, каким должно быть движение усталой трактирщицы. Разница тонкая.

Варон видел эту разницу, потому что сам умел её создавать. Он откинулся на спинку стула.

Была одна мелочь, которая его укусила: она ни разу не посмотрела на его наёмников у двери, а такие, как она — всегда смотрят. Привычка людей, которые ведут заведение: кто вошёл, не дерётся ли, сколько у него денег.

А эта — не посмотрела.

Варон поставил кружку на стол. Принц под столом поднял голову — почувствовал перемену в хозяине.

— Ты здесь давно работаешь?

Бабка неторопливо обернулась от стойки.

— Давно, — ответила она.

— Имя назвала… — протянул он.

— Назвала.

— Ирма, — произнёс Варон. — А хозяйку этого заведения зовут Марта. Я здесь бывал. Помню её.

Старуха смотрела на него без торопливости.

— Марта сегодня приболела, — сказала она. — Я помогаю.

— Приболела, — повторил торговец.

— Ничего серьёзного. К утру встанет.

Он скользнул взглядом на дверь за стойкой — туда, где в таких заведениях всегда бывают подсобные помещения. Мешки с мукой. Склад.

Ирма поставила кувшин на край стойки и посмотрела на него.

— Слышала, у тебя горе на гонках случилось, — сказала она негромко. — Могу помочь…

— Помочь? — Варон приподнял бровь.

— Выслушать. Люди в горе всякое хотят сказать. — Ирма пожала плечом. — Слова сгоряча бросают. Потом жалеют.

Пламя в очаге треснуло, выбросив искру.

— А если не жалеют?

Ирма помолчала. Взгляд у неё остался таким же тихим и участливым, но немного усталым. Однако что-то в нём едва заметно переменилось.

— Тогда жалеть приходится другим, — сказала она просто и направилась в подсобное помещение.

Огонь потрескивал. Зал был пуст. Обычная таверна перед финальными боями турнира — скоро рассвет, но Варону было плевать.

Принц снова придвинулся тёплым боком к его ноге. На этот раз Варон не стал его пинать. Тёплый бок зверя давил на голенище сапога.

Зверолов смотрел на уходящую старуху. Потом перевёл взгляд на собеседника. Молчал — правильно делал. Это было одним из немногих качеств нового знакомца, которое Варон успел оценить за ночь.

Варон взял кружку, допил остаток одним длинным глотком и поставил обратно с глухим стуком.

— Странная баба, — сказал он.

— Бывают и похуже, — ответил зверолов философски.

Садист хмыкнул. В этом была своя правда.

— Наш мир всегда делился на мужчин и баб. Рабочая картина!

Картина, которую он выстраивал с молодости и ни разу не находил в ней серьёзных изъянов. Мужики думали кулаками и деньгами, бабы — языком и слезами. Обоих он умел читать.

Зверолов нахмурился:

— Зря ты так.

— Что?

— Насчёт баб. Обидно.

Варон засмеялся — первый раз за всю ночь, по-настоящему.

— Ты что, женат?

— При чём здесь это?

— Ха! Всё ясно! Очередная великая потеря!

Зверолов не нашёлся с ответом — просто не понял пьяного собеседника и отвернулся к огню, что Варона вполне устроило. Поучать его было незачем.

Хозяйка вернулась.

Подошла к их столу, наклонила кувшин над кружкой Варона — ровная, уверенная струя, ни капли мимо. Потом над кружкой зверолова. Ни слова не спросила — дело привычное.

Садист наблюдал за её руками. Мозоли — он снова отметил это. Не там, где должны быть у женщины, которая всю жизнь носит кувшины и трёт столы.

Он отвёл взгляд.

— Так что за горе у тебя? — спросила Ирма с дежурным участием — таким пользуются хозяйки, чтобы разговорить тихого посетителя. Варон махнул рукой — жест вышел размашистым, пьяным. Локоть чуть не смахнул кружку со стола.

— Гонки, — сказал он, не заметив этого. — Потерял свои корабли.

Ирма качнула головой.

— Как это вышло?

Варон почти не задумывался — слова шли сами, потому что он гонял эту историю в голове всю ночь, и она протёрлась до гладкости.

— Торгашонок один… Его облезлый фукис обогнал трёхкратного чемпиона на финише. — Варон помолчал, снова перебирая в памяти финал гонки, и скривился. — Нутряк не сработал. Не понимаю как. Зверёк должен был сожрать всё мясо и сдохнуть на аллее.

— Нутряк? — Ирма склонила голову набок. — А это что такое? Я в ваших звериных делах не разбираюсь.

Зверолов хрюкнул от смеха.

Варон снисходительно усмехнулся, как взрослый, объясняющий ребёнку очевидное.

— Бабы, — сказал он наёмнику. — Им хоть сто раз объясни — всё равно не поймут. Нутряк, бабка, это… а, неважно. Просто отрава для зверей. Дорогая.

— А-а, — протянула Ирма с деланным пониманием. — Вот оно что.

Зверолов отсмеялся и вытер глаза тыльной стороной ладони.

— И что же случилось? — спросила она с прежним участием.

— Его хозяин, — процедил Варон. — Сам себе руку прокусил.

Огонь в очаге треснул. Сырое полено выбросило короткий язык пламени и осело, выпуская клуб тёмного дыма.

— Значит, связь у них была сильная, — сказала Ирма.

— Откуда тебе такое знать, бабка? Ты же даже не Мастер.

— Я старая, — сказала она просто. — Насмотрелась.

Зверолов усмехнулся и снова повернулся к огню. Ирма не обратила на него внимания.

— Мужчины, — произнесла она задумчиво, глядя куда-то сквозь огонь. — Я тут услышала, что мир делится на мужчин и баб, да? Вот вы любите всё делить. Мужики — бабы. Сильные — слабые. Хозяин — зверь. А про детей забываете.

Варон поднял взгляд.

— При чём здесь дети?

Ирма взяла свою кружку. Повертела в пальцах, не поднося к губам.

— Есть не только бабы и мужики. Существуют ещё и дети! Дети, это совсем другое, понимаете? Я не про маленьких, — сказала она. — Бывают взрослые дети. Они уже мужчины или женщины, но всё равно — дети.

Наёмник за столом перестал смотреть в огонь. Теперь он смотрел на неё.

— Что-то не понял. Хочешь сказать, он победил, потому что молодой и глупый?

— Нет.

Огонь всё ещё потрескивал. Дым тонкой нитью тянулся вверх к почерневшим балкам.

— Ты странная, — сказал Варон после молчания. Голос у него снова стал ровным. — Не знаю о чём ты, старая, но вот что я тебе скажу. Не в торгаше дело. Всё тот сопляк. Максим. Он научил! Но теперь он отступник, ха-ха. Сам наорал на полтурнира, отрёкся от короны публично. Корона от него тоже отреклась. Значит, вопрос становится проще! Отступника убить — не преступление… Это почти что услуга.

Ирма молчала и смотрела на огонь. В тёплом свете очага её лицо было спокойным. Обычное лицо немолодой женщины, слушающей чужие проблемы в конце долгого дня.

Эль развязал язык. Варон знал это — где-то на краю сознания маленький трезвый голос говорил, что хватит, что он болтает лишнее, что стены имеют уши. Но этот голос становился всё тише с каждой кружкой. С каждой мыслью о собственных потерях.

— А я ведь нанял монаха с турнира! — продолжил он, уже не заботясь о том, кто слышит.

— Истинного мага, аскета из пустошей! Столько денег отвалил, а этот элитный убийца… — Он смотрел на огонь. — Не справился с парнишкой и его командой, слабак. Зато нашёлся человек посерьёзнее. Я умею находить нужных людей, когда хочу.

— Да, — кивнул зверолов, качнувшись на скамье. Язык у него заплетался, но глаза блестели пьяным азартом. — Я сделаю это быстро и хитро. Не к чему привлекать внимание и шуметь. У меня есть пара зверюг, которые… — он осёкся, икнул и махнул рукой. — А, потом расскажу.

— Этот ублюдок сдохнет, — сказал Варон без злобы. — Чего бы мне это ни стоило.

— Ну… — Зверолов улыбнулся. — Стоить будет немало. Ты так легко рассказываешь планы…

— Мы в столице вольных народов. Плевать на правила! — садист расхохотался.

Ирма подняла взгляд и секунду молча смотрела на них.

— Ох и азарта в вас, мальчишки, — сказала она наконец. — Прямо кровь кипит.