Хозяйка бродячего цирка (СИ) - Семина Дия

От злости я потемнела, мой фантом сделался ужасно тяжёлым, неподвижным.

— Но они могли просто сказать о своей связи. Развод…

— Квартира! Твоя квартира в Москве стоит таких огромных денег, что они и ещё раз, и ещё раз от тебя избавились бы. Прости. Ты не того мужчину выбрала в мужья. И не с той сокурсницей поддерживала отношения.

Петра говорит как взрослая. А мне вдруг стало так больно. Я ведь любила Мишу искренне, и мне казалось, что у нас всё хорошо. Но он женился не на мне, а на элитной квартире, оставшейся в наследство от дедушки и бабушки, ценой почти в сто миллионов. Боже, я ведь сирота, меня вырастили родители мамы… Я же дедушку называла — папой, а бабушку — мамой. Оберегали, заботились, и не научили главному — разбираться в людях! Беззащитная, наивная сирота и богатая наследница — лёгкая добыча для таких наглых, как мой муж — предатель, красивый, провинциальный, честолюбивый мажор, способный на преступление.

Они с Черновым словно близнецы, а я как пони из парка аттракционов, снова прохожу через тот же самый круг проблем, повторяю уроки жизни, и набиваю шишки.

Если бы призраки могли рыдать, я бы сейчас взвыла от обиды.

Но случилось нечто ещё более худшее, тело Алевтины вдруг почуяло меня. И начало притягивать, заставляя вернуться и ожить.

Я как хомяк, которого пытается засосать огромный пылесос. Ещё мгновение и очнусь в теле со вскрытым черепом.

Замираю, зависнув над собой, и вдруг неистово хочу обнять и почувствовать силу и ласку Гриши.

— Гри-ша, Гриша! — простонало моё тело и все датчики запищали. А меня выкинуло во тьму, да с такой силой, что я вдруг очутилась рядом с моим силачом. Он в квартире Аксёнова, и о чём-то очень встревоженно говорят.

Наклоняюсь и дарю моему Грише ласковый призрачный поцелуй, он вздрогнул, почувствовал и прошептал: «Адель, не смей умирать! Не смей! Я люблю тебя! Мы справимся!»

«Я знаю. Я теперь всегда с тобой!»

И в следующий миг очнулась. Плачу от боли и улыбаюсь, тело Адель дождалось меня, и стало таким уютным, родным, что больше его покидать мне совершенно не хочется.

— Ух и напугали вы нас! Клиническая смерть, матушка, это не шутки. Вы говорить можете, посмотрите, сколько пальцев.

И снова басистый голос усатого доктора, и три пальца, и неприятный запах больницы.

— Три пальца. Я уже никуда не денусь…

— Очень на это надеемся.

Глава 26

Выкуп за меня

Меня, оказывается, сразу перевезли в военный госпиталь, действительно Николай Ильич испугался, предчувствуя огромные проблемы в случае внезапной гибели. Я как бы звезда теперь.

До вечера не тревожили, только санитарка приходила покормить да проверить как я.

Странно, что даже замка на двери нет.

Или я уже не арестантка? Неопределённость ужасно раздражает. Хочется получить ответы на вопросы, или, наоборот, ответить на вопросы следователей и уехать домой.

Но чем дольше я нахожусь в сознании, тем больше начинаю замечать некоторые изменения в окружающей реальности.

Как бы глупо это ни звучало, но реальность реальная.

Я чувствую запахи более ярко, тело ощущает прохладу палаты и свет, и звуки из коридора.

Оказывается, до этого момента я была как под стеклянным колпаком.

Не до конца живая.

Интересно, а если я увижу Гришу…

Но вместо Гриши в палату вошёл солидный мужчина и опять с пышными усами. Главный Бармалей?

Думала, что врач, но нет.

— Добрый день, сударыня. Меня зовут Василий Петрович Верещагин.

— Очень приятно. Адель Андреевна Попова. Чем могу быть полезной?

— Я старший советник по магическим делам Тайной канцелярии. Не пугайтесь…

— Я и не думала пугаться, преступлений не совершала, моё представление неопасное, деньги с людей не тянула, никого не обманывала. Так что чувствую себя абсолютно законопослушной гражданкой.

И улыбаюсь, насколько хватает сил.

— А вы крепкий орешек. Однако вы нам вчера подкинули забот.

— Простите, я ночью пережила клиническую смерть, с трудом разговариваю, если у вас какое-то важное дело, прошу, говорите как есть, иначе я снова потеряю способность к коммуникации.

— Как, однако, вы изъясняетесь. Хорошо. Я перейду сразу к делам. Первое, сегодня ранним утром мой человек отправился с некой Марией в небольшой город Г., и они действительно обнаружили девочку в ужасных обстоятельствах, малышка служила в няньках. Истощённая, измождённая, невыспавшаяся Алёна. Она сейчас в этом же госпитале на лечении. Как тётя её забрала, так девочка уснула и не просыпается.

— Девочку спасли? Это хорошо. Я рада.

— И второй случай с Ольгой Ложкиной и многими другими. Все ваши слова нашли подтверждения в реальности. И вы действительно помогали людям.

— Спасибо большое, значит я могу идти домой?

— Нет! Пока нет! Есть одно дело, которое ещё требует деликатного решения.

— Царское? — я шепчу, чтобы сохранить тайну, о которой, наверное, уже весь город гудит.

— С царским делом сейчас разбираются. Это очень тайное дело, возможно, позже вам поясню. Но сейчас нет.

— Если что, то я ни слова не поняла из того, что сказала Николаю Ильичу. Немецкий вообще не знаю. Тогда какое дело вас заботит?

— Ваше. Вы знаете по какому поводу мы оказались в вашем цирке?

— Меня проверить? — тут как бы и глупый догадался. Ненавижу, когда вот так загадками разговаривают. Или он проверяет мои ментальные способности, ждёт, что я сама всё узнаю, или мне призраки подскажут. Но рядом нет ни единого призрака.

— Чернов Кирилл и его адвокат Мазур, сделали на вас донос. Обвинили во всех смертных грехах.

— Иного я и не ждала от него. Он открыто заявил, что не даст мне спокойно жить. Вы меня не удивили. Удивляет другое, почему я снова крайняя. Ведь вы уже понимаете, что я не виновата ни в каких преступлениях.

Василий Петрович ухмыльнулся. Моя бравая настойчивость и попытки зациклить его сознание на моей невиновности замечены и учтены, однако, что ему ещё от меня надо?

Смиренно жду его решения, он совершенно точно ещё не определился, что со мной делать.

Или определился?

— Вы, сударыня, сами себя загнали в угол. Пытаюсь подобрать верные слова, чтобы не смутить вашу артистическую натуру.

— Уже интересно. Угол — это стечение обстоятельств. Я не специально, честное слово.

— Охотно верю. Но теперь хочу сказать серьёзно. Вы баронесса. Надеюсь, понимаете, что это титул не самый простой, плюс, учитывая заслуги вашего отца и то, что вы вчера сделали для Его Величества…

Он осёкся.

Выдал, намекнул, что сейчас происходит нечто такое, от чего даже бравый тайный советник нервничает. Всё же собрался и продолжил:

— Мы ждём приказ относительно вашей судьбы. Никогда так быстро не решались дела. Как только вам станет лучше, вы переедете к Агнес Савельевне, забудете о цирковом прошлом, через некоторое время вам найдут достойного жениха. И тогда неспешно вы вольётесь в общество, станете светской дамой. Ваши покровители выразили на то свою волю.

— Мои покровители?

— Да! Царская семья.

Он, наконец, смог произнести то, что ввергло меня в настоящий шок.

Царская семья?

— Но у меня есть жених, я его люблю. Не собираюсь выходить замуж за кого-то другого. Хватит с меня предателей! Лучше бы не возвращалась с того света.

— Ну, ну! Зачем так-то, цирк в прошлом. Ваши представления всех поразили. И Григорий Матвеевич неплохо заработает, в качестве компенсации вашему цирку отдадут пальму первенства и весь внушительный приз. Это однозначно, после ваших выступлений, иных фаворитов нет.

— Я не понимаю, почему кому-то вообще есть дело до меня, до моей судьбы. Мне ничего не нужно. Отдайте эти титулы Агнес. Пусть радуется старушка. Это моё категоричное решение.