— Только если ты позволишь мне тебя проводить.
Я перехватила у нее отрез так ловко, что Полли от удивления охнула:
— Что вы, не нужно!
— О женщинах в твоем положении в столице принято проявлять особую заботу. Считай, что я слишком привыкла жить по тем нравам, и не спорь.
Она не нашлась с ответом, а я пошла вниз по улице, направляясь к дому мельника, и думая о том, что Полли в действительности была честнее многих.
О человеке, которому она отдала свое сердце, и чьего ребенка теперь носила под сердцем, я знала немногое. Разве что, что имя его Дидан, и в Мейвен он пришел издалека. Ни состояния, которое прилично было бы предложить невесте, ни собственного дома у него не было. Ни один здравомыслящий отец не отдал бы свою дочь за такого голодранца, но Эстебан принял его как сына, ввел в семейное дело, и ни разу еще Дидан его не подвел.
Разница в положении не позволяла нам с Полли подружиться по-настоящему, но однажды я все же не утерпела, спросила ее, как же у них это получилось.
«Потому что мы любим друг друга», — ответила она тогда немного удивленно.
Так просто и так сложно одновременно.
Сейчас же я не знала, как начать разговор, а Полли меня выручила, хотя и смотрела при этом в сторону:
— Вы расстроились из-за тех двух леди, не так ли? Я шла прямо за ними и невольно услышала, как они обсуждали вас.
Я могла бы осадить ее за такую вопиющую бестактность, сделать вид, что ничего не случилось и сама я ничего не слышала.
Вместо этого я улыбнулась ей снова:
— Это не то, чему следует придавать значение, Полли. Люди всегда будут говорить.
Она посмотрела на меня в ответ, оставаясь предельно серьезной:
— Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что люди такие злые.
Мы обошли рыночную площадь и направились к реке, где над берегом возвышалась мельница.
Полли не торопилась, — то ли хотела прогуляться, то ли ей трудно было идти быстро, — а я подстроилась под ее шаг.
На дороге мы были одни, и начать мне все же следовало.
— Признаться, я хотела в ближайшее время заглянуть к вам в гости…
Она бросила на меня быстрый, и теперь уже откровенно встревоженный взгляд, а потом помрачнела.
— Значит, я все же должна просить у вас прощения за отца…
Это был самый неожиданный ответ из всех возможных.
Настолько неожиданный, что я едва не споткнулась. Остановилась и коснулась ее плеча.
— Почему, Полли? Граф сказал мне, что мельник Эстебан…
Она закивала, подтверждая, что все это правда, а потом все же посмотрела по сторонам, удостоверяясь, что нас никто не слышит.
— Отец сказал, что если барон Хейден узнает, он будет оскорблен. Не может простой мельник вступаться за человека его положения.
На моего отца это и правда было похоже так сильно, что на мгновение я опустила взгляд, изучая пыль под своими ногами.
— Возможно. Даже я не знаю. Но барона здесь нет, а я всей душой благодарна вам. Никто больше на такое не отважился.
— А разве можно было иначе? — Полли моргнула, а потом улыбнулась мне так бледно, как могут улыбаться только люди, успевшие перед тем как следует испугаться. — Не говорите, что вы не сделали бы того же для другого человека.
Я не хотела ни подтверждать, ни опровергать ее слова, потому что в глубине души знала: да, я сделала бы. Если бы ситуация касалась не моего отца, а любого, в ком я уверена и кого знаю хорошо, — того же Эстебана, — я не задумываясь отправилась бы к губернатору.
Даже к губернатору-дракону.
Даже зная, что буду просить его в одиночестве.
— Спасибо.
Это было лучшее, что я могла сказать Полли, и она улыбнулась мне в ответ легко и безмятежно, понимая это.
Мы начали спускаться с холма и шли через цветущий и восхитительно пахнущий луг.
Она наклонилась, чтобы сорвать ромашку, а потом вдруг посмотрела на меня с озорным прищуром:
— Могу я сказать вам кое-что, леди Стефания? Такое, о чем не должна говорить с дочерью барона.
Она не пыталась сделать меня своей должницей или воспользоваться ситуацией. Скорее, просто выбрала подходящий момент, и я перехватила ее отрез удобнее.
— Разумеется.
Полли поднесла цветок к лицу, вдыхая аромат, а потом вдруг резко опустила руку, снова становясь серьезной.
— Я не хочу судачить о том, что не касается меня. Да и вам виднее. Но вы так быстро и так славно столковались с нашим новым губернатором, что это многим не нравится.
Она была лишь на два года младше меня, и теперь наступил момент, когда я ее наивности удивилась.
— Я знаю, Полли. Знаю, что многие молодые леди сделали неверные выводы о природе моих отношений с графом Рейвеном, но это не мешает им мне завидовать. Знаю, что люди постарше точно так же возмущены тем, о чем не имеют ни малейшего понятия…
Полли покачала головой, прося меня замолчать:
— Нет-нет-нет, леди Стефания, вы не поняли. Разумеется, вам завидуют. О вас говорят много злых и грязных слов. Так много, что складывается впечатление, будто кто-то хочет, чтобы их говорили.
Над нами пролетела стайка маленьких голубеньких птичек, которые мне так нравились, но сейчас я их даже не заметила.
— Что ты имеешь в виду?
Полли задумчиво прикусила губу, решая, как сказать правильно, и только потом ответила:
— Кто-то намеренно распускает самые ужасные слухи про вас и губернатора. Не знаю, пытаются ли таким образом навредить ему или вам, но разговоров становится все больше.
Глава 22
Вопрос без ответа
На ужин были обещаны великолепные отбивные, но я отказалась, предпочтя запереться в спальне и подумать.
Сказанное Полли взволновало меня сильнее, чем я хотела бы признаться себе самой.
Даже после всего случившегося, сказанного, додуманного моя персона едва ли могла интересовать кого-то в Мейвене так сильно, чтобы это стоило времени и усилий, потраченных на уничтожение моей репутации.
Баронессу Райдер и леди Лорьен можно было смело не брать в расчёт, — у последней не было достаточного влияния здесь, а Симона… Она, как и её барон, были слишком трусливы для подобного. К тому же, порочить имя губернатора было бы с их стороны неимоверно глупо.
Расхаживая по комнате взад-вперёд, я размышляла о караульных, живущих в доме.
Их присутствие я объяснила себе просто: лорд Рейвен не имел привычки действовать вслепую. Зная, что отправляется управлять провинцией, где к драконам настроены заведомо враждебно, да к тому же зреет мятеж, он предпочёл обезопасить тех, кто в защите нуждался. Работающих в доме женщин.
Теперь же ситуация начинала представляться мне в ином свете.
Что, если опасность возникла вовсе не здесь?
Что, если у него есть враги, оказавшиеся готовыми последовать за ним в Мейвен?
На первый взгляд, это казалось логичным, но при более детальном рассмотрении превращалось в откровенную бессмыслицу.
Зная, что кто-то хочет ему навредить, — быть может, ослабить его влияние на короля, — Вернон Рейвен не подставился бы столь опрометчиво.
Утверждающая, что понесла от него дочь графа.
Певичка, появившаяся в его доме едва ли не раньше, чем Гризелла успела разобрать его вещи с дороги.
Слишком откровенный вызов, неоправданный риск.
Мне следовало бы задаться вопросом: а не ошибаюсь ли я сама в нем слишком жестоко?
Может ли быть так, что предупредительный и такой деликатный со мной мужчина… дракон мог оказаться беспощаден даже к потенциальным врагам. Не глумился ли он над своими недоброжелателями, столь легкомысленно приглашая меня в свой дом? Или же решил разменять дочь опального барона, как пешку?
Вместо этого я думала о другом. Об ещё одной фразе, брошенной Полли будто невзначай, но так искренне: «Вы так быстро и так славно столковались с нашим новым губернатором».
Мы ведь и правда поразительно скоро нашли общий язык.
Так вопиюще легко мне оказалось отбросить приличия и…
Говорило ли это о моей распущенности?
