Он ждал, что я ему поверю, а мне казалось, что я перестала чувствовать собственное тело вовсе.
— А как же люди? Те люди, что пошли за бароном?
Всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чересчур гладко.
— Людей, которые хотели урвать свой кусок, прикрывшись состоянием барона Хейдена? Уверяю тебя, они не опасны, — бережно переложив меня, Рейвен поднялся, направился обратно к столику, и уже на ходу продолжил. — Никто из них не осмелится возглавить новый мятеж.
— Но ты всё же выставил караульных, — я развернулась на бок, чтобы не терять его из поля зрения.
Дракон застыл так, будто я ударила его в спину.
Он не ответил сразу. Молча достал бокал, вылил в него оставшееся в бутылке вино. Получилась ровно половина, и эту половину он поднёс мне за секунду до того, как я поняла, что и правда ужасно хочу пить.
— Прости. То, что я сказал тогда…
Я качнула головой, прерывая его в его же собственной манере.
— Я была слишком напугана. И привести меня в чувства ты мог только напугав ещё сильнее. Я знаю.
Несколько глотков я оставила для него, и Рейвен выпил их медленно, не отрывая от меня горящего зелёным светом взгляда.
Дождавшись, чтобы он отставил бокал, я в очередной раз за вечер погладила его лицо. Теперь уже просто потому, что мне понравилось это делать.
— Это началось два года назад. Сначала барон не узнал меня. Потом принял матушку за служанку, которая решила соблазнить его.
Я заговорила слишком тихо. Так, что человек ничего не понял бы. Однако дракон слышал, и, что было для меня гораздо важнее, понимал, что мой рассказ предназначен только ему.
— Когда я решила ехать в столицу, баронесса кричала, что убьёт себя, если я только попробую. Мне пришлось сказать ей, что если она станет мне мешать, я утоплюсь сама, и одна из нас окажется в могиле в любом случае. Отец, как ты понимаешь, никогда не позволил бы. Мы сказали ему, что сама королева Эмилия прознала о моём удивительном таланте и потребовала от меня явиться в театр. И он поверил. Я думаю, он до сих пор в это верит.
Горло пережало от воспоминаний, от стылого ужаса осознания правды: мой отец в действительности сошёл с ума.
Я облизнула губы и заставила себя продолжить:
— Разумеется, я бросилась ему на помощь. Ты мог выставить его на посмешище. Мог приказать пытать, не поверив в душевную болезнь. Или…
— Я забрал у него дочь, — Рейвен перебил тихо и твёрдо.
Его ладонь скользнула по моей щеке, и я прикрыла глаза, жмурясь от удовольствия.
— Не правда. Ты хотел узнать, в самом ли деле я готова на всё, чтобы защитить их, или разыгрываю перед тобой дешевый водевиль. Как можно проверить это лучше, чем потребовав от воспитанной в строгости девицы её невинность.
Между нами снова повисла густая тишина.
Он не ответил ни да, ни нет, но мне ответ и не требовался.
Ещё сегодня днём ничего подобного не приходило мне в голову, но наш странный разговор и выпитое из горлышка одной бутылки вино изменили многое. Я чувствовала себя слишком вымотанной, чтобы удивляться собственным выводам, но не испытывала ни тени сомнения в своей правоте.
— И ты не собираешься меня за это ненавидеть?
Рейвен сидел на краю кровати, и мне пришлось слегка надавить на его плечо, вынуждая лечь обратно.
— За что? Ты ведь не забирал у него дочь. Барон сам от меня отказался.
Он молчал, плотно сжав губы, думал о своём, и я потянулась, медленно вытащила сбившуюся ленту из его волос, распуская их.
— Если ты такой мастер примерять на себя чужую личину, скажи мне, Чёрный дракон, отрёкся бы ты от своей дочери, сделай она то, что сделала я?
Показалось мне или он правда вздрогнул?
Я не была уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос.
Когда Рейвен повернул голову и посмотрел мне в глаза, я задержала дыхание от того, как сильно изменился их оттенок. Зелень стала темнее и гуще, а золото вспыхнуло ещё ярче.
— Думаю, я предпочёл бы смерть.
— Тогда не приписывай себе того, чего не делал, — подперев голову рукой, я скользнула взглядом по его обнажённой груди и испытала при этом уже знакомый интерес.
Небольшой, почти истаявший оттенок неминуемой неловкости добавлял пикантности ситуации, но… не более того.
— Я просто сделала то, что должна была. Дальнейшее, к сожалению, от меня не зависит.
— С ним всё будет хорошо, — сделав вид, что не заметил моего взгляда, он тем не менее развернулся так, чтобы смотреть мне стало удобнее. — У Альберта есть верные люди. В том числе и в Лавьеле. За твоей семьёй присмотрят и при необходимости о них позаботятся. Но отправиться за ними я тебе не позволю.
В его тоне не было бравады самоуверенного мужчины или самодурства персоны, облеченной властью. Это был прямой приказ губернатора, и в ответ мне почему-то захотелось рассмеяться.
— Я и не собиралась. Не хочу быть обузой тем, кто не желает меня видеть.
Воспоминание о Патрике мелькнуло, отозвалось под сердцем горечью, но тут же пропало.
Или же я сама прогнала его, погладив Рейвена по руке.
— Кстати, о караульных. Ты знаешь, что Гризелле понравился один из них? Джастин. Это, конечно же, не дело графа, с кем связалась его служанка, но…
— Альберт не привёл бы в дом человека, способного её обидеть.
Спокойная убеждённость в его голосе так удачно сочеталась с понимающей улыбкой, что я невольно придвинулась ближе, устроила голову на его плече.
Тепло дракона убаюкивало, и нужно было возвращаться к себе, но вставать не хотелось.
Рейвен развернулся, обнял меня, прижимая к себе теснее.
— Хочешь знать, кто был тот единственный, кто пришёл ко мне просить за барона Хейдена? Сразу же, в тот вечер, когда его арестовали.
Сон слетел с меня, как будто его и не было, и я рывком села, уставившись на него.
— Я думала, никого не было.
— Был, — довольный произведённым эффектом Рейвен заложил руки за голову и потянулся, устраиваясь удобнее. — Мельник Эстебан. Он вошёл ко мне один, но вся его семья ждала на улице. Жена. Две дочери, одна из которых вот-вот сама станет матерью. Зять. Он не побоялся привести их всех, чтобы засвидетельствовать, что барон никому не хотел и не причинит вреда. Наивно, да? И глупо, — являться к непредсказуемому и страшному дракону.
Меня охватил жар уже совсем иного толка. Спасаясь от него, я прижала ладони к щекам и посмотрела в сторону открытого окна.
— Полли не сказала мне. Я приходила к ним, чтобы оставить ключи от родительского дома на случай, если однажды барон и баронесса вернутся, но она ничего мне не сказала.
— Думаю, она сочла, что с тебя и так достаточно тревог, — он взял меня за руку и потянул к себе, укладывая обратно на грудь.
В таком положении я снова могла слышать, как сильно бьётся сердце дракона, но теперь это ощущение уже не казалось мне ни пугающим, ни странным.
Рейвен гладил меня по голове, пропускал между пальцами мои волосы, и постепенно я начала успокаиваться.
— Стефания.
Он позвал меня аккурат в тот момент, когда я раздумывала, насколько недопустимо было бы коснуться тёплой кожи губами, совсем-совсем лёгким поцелуем.
— Что?
Его рука замерла на моём затылке, и я подняла голову, потому что поняла: он хочет сказать что-то важное.
Рейвен тут же провёл кончиками пальцев по моей щеке:
— В ближайшие два дня у меня будет очень много дел. Я вряд ли буду часто появляться дома. И не хочу, чтобы ты отнесла это на свой счёт.
Такая предупредительность лишала дара речи не меньше, чем новость об Эстебане, и я перехватила его руку, чтобы сжать ладонь в знак согласия.
— Я не буду. Есть что-то, чем следует в это время заняться мне?
Прежде чем я успела опомниться, он развернулся, укладывая меня на спину, коснулся губ коротким поцелуем:
— Подумай, где бы ты хотела побывать. Не можешь же ты целый месяц сидеть дома.
Глава 21
Добрые люди
Первый день без Рейвена я почти не заметила. Лишь на рассвете меня разбудил звук его приглушенных ковром шагов, — мы вместе уснули в его постели, и губернатор не стал тревожить меня, даже собираясь во Дворец Правосудия.
