Алхимик 2 (СИ) - "Айлин"

— Но это можно считать, так сказать, подводящим упражнением. У тебя колышек входил в землю рывками, а теперь его надо утопить туда плавно.

— Прямо сейчас? — страдающе уточнила я, увидев, как разнесчастный колышек вытаскивается из земли и встаёт в другое место чуть дальше.

Бай Шань осмотрел меня, потрогал запястье, считывая пульс, и покачал головой.

— Лучше чуть позже, когда восстановишься. А сейчас будет неплохо принять восстанавливающую ванну и съесть что-то питательное, пока внешняя ци в твоём теле не устаканится, став внутренней. Можешь помедитировать, например, для ускорения процесса.

Я кивнула. Помедитировать — это я могу. И ванна… ванна тоже хорошая идея.

В горячей ванне варианты мести за использование моего честного и относительно доброго имени принялись обретать некоторые очертания. Самый простой вариант был — просто прийти и попросить больше так не делать. Что-то мне подсказывало, что меня с такой просьбой просто на смех подымут, и в принципе будут правы. За недоброкачественную рекламу здесь в суд не подашь, как и за нарушение авторских прав. Так что я на самом деле слабо представляла, что можно сделать, чтобы тётка Вэнь перестала использовать моё имя. Оставался вариант позаимствовать чей-то опыт. В голове крутились обрывки сериалов, куски из когда-то прочитанных манг и манхв, и всё это был весьма солидный уровень жестокости — от простого «переломать все кости» до «заключить в бесконечный кошмар с циклами постоянных умираний». Чисто технически я могла реализовать и первый, наверно, если рассуждать гипотетически. Но если примерять реальность, то всё становилось уже не так радужно: я даже рыбу убить не могла! Так что оставался вариант запугать. И уже от этого будем отталкиваться. Оставалось дождаться, когда Сяо Ма раздобудет побольше информации, и потом уже, исходя из неё, организуем тётке настоящий кошмар.

Осталось всего ничего: научиться использовать давление ци и придумать кошмар.

И, как обычно, гладко было на бумаге. Следующие пару дней я направила на освоение техники давления. И что можно было сказать? Я действительно нечто. Забить колышек — пожалуйста, без особых проблем. Теперь даже руки не дрожат, и в глазах не темнеет, а плавно утопить — нет.

Бай Шань ходил вокруг, как лис около курятника, и пытался искренне понять, что же не так, потому что грешить на отсутствие у меня концентрации было сложно — готовлю же я как-то пилюли. Хотя я всё же подозревала, что дело именно в ней, в концентрации проклятой. Потому что в процессе приготовления я думаю о чём угодно, кроме как о приготовлении. Всё получается естественно, как дышать. В общем, приходилось признать, что для освоения некоторых техник мне требуется немало времени и сил. Вот же ж. А я мнила себя величайшим талантом и гением, рождающимся раз в триста лет. Когда я случайно обмолвилась об этом Бай Шаню, он ржал в голос, заявив, что я не талант — я уникум. Нет, это тоже приятно, но немного не так, как гений. Впрочем, я особо не переживала на этот счёт. Уникум, так уникум.

Где-то на третий день попыток освоить давление ци Сяо Ма вернулся из города крайне задумчивый. Кажется, вот у него точно прогресс есть. Причём не только в добыче информации. Если я у Бай Шаня вызывала нездоровый интерес тем, что у меня ничего не получается так, как должно получаться, то Сяо Ма наоборот — тем, что у него получается всё: стойки, удары, связки. Кажется, мелкий был прирождённым мечником, отчего Бай Шань пребывал в некотором раздрае. С одной стороны, брать ученика он не хотел, с другой — ну ведь талант же. Склонность явно налицо. Если мелкий не мог что-то воспроизвести, то это только потому, что в целом его организм к этому был не готов. Он у меня, конечно, отъелся, округлился немного, но последствия длительного истощения и избиений никуда вот так сразу не деваются. Так что неплохо бы его снова к доктору оттащить, посмотреть прогресс во взращивании мальчишки. Или Бай Шаня в принципе хватит? Он регулярно проверял у Сяо Ма пульс, иногда одобрительно кивал, иногда качал головой, но никаких особых рекомендаций не давал, кроме как кормить. А есть Сяо Ма начал много, не так, как после приёма пилюли, но всё же. Так что мысль завести кур, чтобы было чем докармливать ребенка, в последнее время не давала мне покоя наравне с тем, что бы такое плохое сделать тётке Вэнь, чтобы она при моём упоминании сидела, заикалась и стремилась отведать суп Мэн По. Это я недавно вспомнила, что после смерти все должны выпить такой супчик, чтобы забыть свою прошлую жизнь.

Собравшись за вечерним столом, Сяо Ма принялся рассказывать:

— Тётка Вэнь всё так же болтает ерунду, сделать-то ей никто ничего не может.

— Даже стража? — заинтересовалась я, не ожидая, впрочем, положительного ответа. Ну не обязана стража реагировать на пьяную болтовню всякой дряни.

— Так никто же не жалуется, а если и будет, то тётка отпираться станет, а она хабалка такая, с ней связываться — та ещё затея, — объяснил Сяо Ма. — Как начнёт причитать да по земле кататься, одежду на себе рвать, волосы… А страже-то надо с дурой малахольной связываться? Впрочем, — мальчишка напустил на себя серьёзный вид, — она, может, и дура малахольная, но говорят, трёх мужей отравила, да двух пасынков, а падчерицу вообще в цветочный дом сдала.

— Чего? — поперхнулась я. — То есть она убила пятерых, отправила в дом терпимости падчерицу, и ей никто ничего не сделал?

На меня посмотрели с сожалением. Ах да, говорят, слова не доказательство, а вскрытие здесь-то не делают. Да и потом, мало ли где чего мужик выпил или каких мухоморов съел. Вот же ж… Моя ненависть к мерзкой тётке разгоралась с новой силой.

— Соседи говорят, её за это небеса наказали. Из её кровных детей один только сын выжил, — продолжал рассказывать Сяо Ма. — Синвэнь — тоже шваль ещё та. Экзамены сдавал — так всё провалил, только и знает, что вместо того, чтобы учиться, в азартные игры играть да пьянствовать. Жену в прошлом году забил. Жалко её. Она добрая была. Тихая.

Я поперхнулась водой, чувствуя, как глаза становятся большими и круглыми. С такими достижениями назвать сына «счастливый и учёный» — это ж надо было суметь.

— Она четвёртую девочку родила, а он напился от расстройства, пришёл в дом и забил, — поспешил уточнить мальчишка, словно это что-то да объясняло. — Девчонок-то назвали Чоуди, Чжаоди, Лаоди, Сиди.

Я снова поперхнулась воздухом. А это вообще нормально — так девочек называть? Я думала, что на мышах отыгралась за всё хорошее, но тут — «ненавидящая брата», «зовущая брата», «брат, приди» и «мечтающая о брате». Что они там собирались сыну-то передать? Великое наследство? Семейный рецепт отвратительной браги? Впрочем, я не успела вслух возмутиться, припомнив, что мальчик в местных семьях — существо обязательное. Только мальчики могли возлагать подношения предкам. Тоже мне звено между миром живых и миром мёртвых. Хотя, думаю, предки тётки Вэнь будут очень расстроены, что их род прервётся, но генофонду от этого только благо будет великое.

Чувствуя, что я не в настроении, Сяо Ма поспешил рассказать, что сейчас это чудо ищет новую невестку, и они с матушкой почему-то присматриваются ко мне. Кажется, по пьяни обсуждая подходящие кандидатуры, они решили-таки, что у меня бёдра широкие. Это они так упомянули, что я толстая? Да где увидели-то?

— Ещё тётка к гадалке ходила, та сказала… — мальчишка залился румянцем, а мне тут же стало интересно. Бай Шаню, кстати, тоже, потому что до этого момента его интересовала кисло-сладкая курица, а сейчас даже палочки замерли в ожидании продолжения.

— Ты продолжай давай, не нагнетай интригу, — поторопила я.

— Что вы сто сыновей родить сможете! — выпалил мальчишка и потом осторожно добавил: — За раз.

Глава 18

— Ну вот, — вздохнул Бай Шань, — как мало, оказывается, надо для того, чтобы вы совладали с давлением ци.

Сейчас за столом только ему было нормально. Сяо Ма буквально впечатало в стол. Мыши с писком испарились, хотя до этого караулили, не упадёт ли чего. Осёл, который до этого планировал заглянуть посмотреть, что там дают и дают ли, благоразумно решил этого не делать.