Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ) - Васина Илана

— Но я ушла от тебя в Академию. Я... Я тебе не принадлежу!

— Тогда считай это платой за сегодняшнюю помощь.

— А если откажусь? Если попрошу тебя придумать другой способ оплаты?

— Тогда, — его пальцы вдруг оказываются в миллиметре от моей щеки, опаляя жаром, — мое обещание тебя не трогать отменяется.

Нервно вздыхаю, кляня себя на чем свет стоит.

Демон меня попутал! Зачем я только помчалась на выручку своей несносной соседке?!

В коридоре, за дверью раздаются приглушенные голоса. Похоже, несколько адепток все еще не спят и сейчас направляются в другую комнату.

Может, все-таки крикнуть?

Если они услышат мой крик, то постучат в дверь.

А, если не открою, они поднимут шум.

Поднимут шум — и правда, возможно, выйдет наружу.

Тогда прощай, Академия!

На одной чаше весов — моя учеба. На другой — границы в отношениях с Дарраном, которые медленно, но верно сползают не в ту сторону.

Глава 39

— Дарран, пожалуйста, — нервно сглатываю и снова пробую его уговорить. — Уходи.

Он коротко качает головой, засталяя меня продолжить сбивчивые уговоры:

— Я не могу так... Вспомни, где мы находимся! Тебе здесь не место!

Еще секунду поколебавшись, бросаю короткий взгляд на Эйрину — спит! — и решаюсь.

В Бездну! Пусть смотрит!

Пусть видит, чего он лишился из-за своего ужасного поведения!

Это мой ему «подарок» на прощанье!

Киваю и отхожу к изножью узенькой, аккуратно застеленной кровати, куда обычно вешаю форму на ночь. Поворачиваюсь к Даррану и уточняю:

— Никаких прикосновений?

— Никаких! — хрипло подтверждает он.

Его обещание добавляет щепотку смелости.

Прислоняется спиной к двери и складывает руки на широкой груди. В темных глазах пламенеет жадный, голодный огонь. От усмешки больше ничего не осталось. Он так серьезен, будто предстал перед Бездной. Сама не замечаю, как учащается мое дыхание.

Как только берусь за первую пуговицу, меня покидает кураж. Утыкаю глаза в пол. Я рада, что полумрак хоть немного скрывает, как дрожат мои пальцы и как кровь прилила к лицу. Долго вожусь с непослушной застежкой.

Проходит целая вечность, наполненная острым чувством неловкости, прежде, чем я расстегиваю все пуговицы. К последней пуговке ладошки вспотели от волнения.

Главное — пережить это дурацкое испытание, твержу себе. Да, сейчас я в его власти. Но потом между нами останется только совместное воспитание ребенка.

Наконец, стягиваю рукава, и блузка, кое-как сложенная, виснет на изножье.

Теперь туловище прикрывает лишь тоненькая сорочка, в которой я уехала из дома. Под ней наверняка заметен драконьему взгляду полупрозрачный, кружевной лиф. Взгляд мужа обжигает кожу в районе декольте, усложняя и без того непростую задачу.

Едва удерживаюсь, чтобы не прикрыться руками. Дышу часто, будто после пробежки. Сердце стучит, как бешеное. Кожа горит от его внимания. Еще чуть-чуть — и я воспламенюсь ярче смоляного факела. Какое-то время молча стою, набираясь храбрости для следующего шага.

Наконец, глубоко вздохнув, принимаюсь расшнуровывать юбку за спиной. Это самое сложное, потому что кожаная шнуровка очень длинная, тонкая. Ее кончики часто путаются в узел. Вот и сейчас аккуратно тяну за один кончик, тянется второй, а третий сплетается с четвертым. Приехали.

Вместо того, чтобы терпеливо его распутать, впадаю в панику и, дернув, затягиваю узел лишь сильнее. Бездна! Теперь хоть юбку рви!

А главное, если бы такое случилось в обычной жизни, я бы попросила Эйрину помочь. Мы с ней часто друг друга выручали, вот только сейчас она спит. Пока не разденусь, дракон из моей комнаты не исчезнет. Видимо, просидит до утра. Еще и обрадуется выпавшей возможности меня помучить своим присутствием.

Стою, прикусив губу. Надо было крикнуть, позвать на помощь девушек у двери, так нет же!

Внезапно Дарран отрывается от двери и в два шага оказывается у меня за спиной. Не успеваю даже испугаться, как он склоняется к уху и шепчет:

— Позволь мне помочь!

Он держит слово. Не касается кожи. Лишь теплым воздухом изо рта щекочет ухо. И все же от его близости меня бросает в жар.

Лепечу:

— Спасибо!

И тут же чувствую, едва заметные, бережные прикосновения чуть ниже спины. Там, где кончаются позвонки, запуталась шнуровка... Он не трогает кожу, но этого и не требуется, чтобы по телу расползлись колючие мурашки.

Грудь распирает от новых ощущений, голову — от дурацких вопросов.

Если прижаться к нему, уймется ли бешеный стук сердца? Перестанут ли руки трястись, если обхвачу его за шею или пальцы запущу в густые, темные волосы? А если он обнимет меня за талию, утихнет ли жар в крови?

Как ни странно, мне приятны новые ощущения, и на миг я радуюсь, что взяла с него слово меня не трогать. Потому что иначе… Я не знаю, чем иначе закончилась бы его «помощь».

Наконец, расстегнутая верхняя юбка с тихим шелестом спадает на пол. А затем и нижняя пышным облаком ложится у ног.

Глубоко вздохнув, поворачиваюсь к нему, но посмотреть в глаза почему-то боюсь. Упираюсь взглядом в район твердого подбородка, успевшего зарасти короткой щетиной. Почему-то хочется провести по ней ладошкой, ощутить под кожей колючее несовершенство лорда Амакиира.

Бездна, что со мной не так?!

Таращусь на его крепкую шею, переходящую в мускулистую линию плеч, и, собрав волю в кулак, предпринимаю последнюю попытку его выставить:

— Уходи, пожалуйста... Я не могу... Я тебя стесняюсь, Дарран.

К удивлению, он делает шаг в мою сторону, преодолевая последнюю дистанцию между нами, склоняется к уху, обдавая знакомым парфюмом, и шепчет:

— Зря. Ты божественно красива.

Коротко выдыхаю. Эти четыре слова, как ключики что-то вскрывают в моем сердце.

Теперь я вся сплетена из оголенных нервов. Прикоснись он — и меня тряхнет, как от удара молнии. Расплавит мысли, растопит чувства. Меня толкает к нему, как к лекарству, как к воздуху. На миг становится неважно, что мы с ним находимся в спальне женского корпуса и что в соседней кровати сопит Эйрина…

Мне вдруг хочется, чтобы он так же нежно помог мне расстаться с сорочкой, а потом и с лифом. Эти тряпки начинают раздражать и становится неуместными в его близости, как жабры на кошке.

А еще жажду увидеть его реакцию на мое тело, обнаженное, без одежды. Хочу насладиться своим влиянием на мужа. Впервые и по полной.

Ожидаю продолжения и боюсь…

Поэтому через секунду, когда Дарран отстраняется и, подцепив плащ, быстро шагает к выходу, я разочарованно выдыхаю. Мне хватает самообладания, чтобы бросить ему вдогонку:

— Спасибо, что помог Эйрине!

— Я тебе помог, Луара! — он оборачивается на пороге. — До твоей Эйрины мне дела нет.

После его ухода долго смотрю в дверь.

Не понимаю, что сейчас со мной происходило.

Помешательство?

Растираю пальцами виски, но это не помогает.

С упреком таращусь на, свою метку на запястье, будто она обязана дать мне ответы. Задумчиво качаю головой.

Похоже, сегодня я не засну.

С этой мыслью отдергиваю одеяло, бухаюсь на кровать и, кажется, меня вырубает до того, как щека опускается на подушку.

— Лу-у, — слышу шипение и кто-то трясет меня за плечо. — Во даешь, соня! Занятия через десять минут, а ты дрыхнешь!

Встрепенувшись, сажусь на кровати и тру глаза. В панике озираюсь. Эйрина полностью одета. Свеженькая, аккуратная — будто и не было вчерашней ужасной ночи.

В голове сумбур. Занятия… Десять минут… Умыться, одеться, собрать учебники…

— Что сидишь? Забыла правила? — всплескивает руками Эйрина. — Если опоздаешь хоть на минуту — получишь штрафные баллы. Тебе что, охота чердак разгребать до посинения?

Под эти ласковые напутствия торопливо слезаю с кровати, но тут же всхлипываю и зажимаю рот рукой.

Бездна! Почему именно сейчас меня накрыла утренняя тошнота?!

Глава 40

— Что с тобой? — Эйрина подозрительно щурит голубые глаза и торопливо набрасывает на плечо платяную сумку с учебниками.