Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ) - Васина Илана

Завидует? Мстит за удачную партию со знатным драконом? Или хочет избавиться от соседки по комнате, чтобы иметь большую свободу для своих маневров? Каждый довод кажется глупым, абсурдным, и все же факт остается фактом. Что-то подвигло ее на подлость.

— Это правда, Луара? — Фабиан буравит меня колким взглядом из-под нахмуренных, густых бровей.

И не только он. На меня устремлены глаза всех сокурсников, от осуждающих до удивленных. Ненавижу быть в центре внимания, а уж, когда обвиняют незаслуженно, да еще человек, от которого меньше всего ожидала… К горлу подкатывает ком… Бездна, еще не хватало разреветься на глазах у всех!

Возвращаю перо в блестящую, пузатую чернильницу, закрепленную на темной древесине парты.

— Я не знаю, чьи леденцы... — начинаю взволнованно, но меня визгливо перебивает подлая соседка.

— Это ее! Я видела, как Луара Амакиир крошила леденцы этой ночью. Она что-то подсыпала мне, чтобы я спала. Но я все равно видела!

Как можно с таким ангельским личиком так мерзко врать?! Мне кажется, я стала жертвой дурацкого розыгрыша. С трудом давлю в себе нервный смех. Если я сейчас засмеюсь, меня точно запишут в полоумные!

Белая стена покрывается зеленым мерцанием, оповещая об окончании урока. Но никто и не думает расходиться. Всем интересно, чем закончится конфликт. Тем более, обвинили не абы кого, а саму Луару Амакиир, принадлежащую к древнему, драконьему семейству!

Мои обвинители стоят, так что я тоже поднимаюсь со скамьи.

— Когда я могла подсыпать вам леденцы, магистр?

— Это либо ее странная магия, — опять встревает Эйрина, — либо сообщники.

— Может, это была ты? — оборачиваюсь к ней, не выдержав лицемерия. — Ты так уверена, что леденцы мои, словно сама их взяла из моего ящика и засунула магистру.

— Занятие закончено, — объявляет маг, правой рукой подхватив портфель, а двумя пальцами левой зажав слипшуюся пачку бумаг. — Луара Амакиир, вы отправляетесь со мной к ректору.

Собираю в наплечную сумку учебники под перешептывания остальных. Держу спину ровно, подбородок задираю повыше. Не унывать, приказываю себе. Уверена, ректор разберется в ситуации. Он умный человек, и хорошо понимает людей.

— Эйрина Гравиали, вы идете с нами, — сообщает Фабиан.

Наглая врунья, встрепенувшись, с готовностью кивает. Живо собирает учебники и торопливым шагом присоединяется к нашей компании, идущей на выход из аудитории. Видимо, радуется возможности побыть вместе с «будущим мужем».

Широкие коридоры уже наводнили шумные адепты. Магистр шагает впереди, а мы с Эйриной плетемся в хвосте. Наверно, наша троица смотрится колоритно. Чего стоит один Фабиан с огромной, липкой уликой, брезгливо зажатой в руке! Нас то и дело провожают заинтересованные взгляды.

Мне неприятно находиться рядом с лгуньей. Я слишком быстро приняла ее в сердце, помчалась на выручку, а она… Поддалась зависти и подставила при первой возможности.

В коридоре, махнув рукой на гордость, догоняю магистра и, понизив голос, заверяю:

— Магистр Луций, я этого не делала! Поверьте, мое единственное желание — учиться! Мне не нужны проблемы.

— Вы хотите сказать, ваша сокурсница лжет? — магистр говорит громко, будто специально донося до Эйрины, что речь идет о ней, причем не в самом позитивном ключе.

— Не думаю. Знаю, — выдаю после секундного колебания.

— Разберемся, — отрезает маг, ускоряя шаг. — В любом случае, подобные выходки я терпеть не намерен. Виновник должен быть найден и исключен из Академии.

Длинные коридоры скоро приводят нас к знакомому тупичку, где восседает за коротким столиком секретарша ректора Вернона, седовласая милая дама, одетая в строгое темно-серое платье. Здесь нет стульев, поэтому ждем стоя.

Про себя репетирую оправдательную речь для магистра Вернона. Вот только нелицеприятные факты не в мою пользу. Продавец в магазинчике подтвердит, что я купила у него пару дней назад кучу леденцов. Теоретически я могла подсыпать леденцы в документы, а потом притвориться опоздавшей.

Стоит мне прийти к выводу, что свидетелей моей невиновности, кроме Эйрины, нет, как дверь с позолоченным ректорским вензелем открывается и нас впускают в кабинет.

Оказавшись в знакомой обстановке немного успокаиваюсь и… тут же напрягаюсь еще сильнее.

Помимо ректора, в кабинете находится муж. Сегодня он в темно-синем камзоле и темных штанах. Он стоит перед окном, повернувшись к нам спиной, но разве можно спутать с кем-то этот широкий разворот плеч, гордую осанку, узкие, мощные бедра, а главное, флер легкого пренебрежения к окружающим?

Мне хочется провалиться под паркет, оказаться где угодно, лишь бы не здесь! Вчера я впуталась в неприятности из-за Эйрины. Сегодня опять влипла туда же, и Дарран тому свидетель.

— У вас посетитель. Я не вовремя, — заявляет Фабиан деревянным голосом, заметив второго дракона. — Прошу простить за вторжение. Мы подождем.

Он уже делает шаг к двери, как его останавливает голос ректора:

— Зачем же ждать? Думаю, получилось удачно, что лорд Амакиир находится здесь. Говорите.

В нескольких словах Фабиан обрисовывает ситуацию. Вроде бы не сказал ничего откровенно лживого, вроде был нейтрален, но в целом картинка для меня выглядит не очень. Как ни странно, магистра Вернона эта история веселит. Пока он слушает, уголки рта приподнимаются, а в синих глазах пляшут смешливые огоньки. Он складывает руки на груди и подходит к мужу, безмолвно стоящему у окна.

— Что скажешь, Дарран? — посмеивается ректор. — Думаю, твой прежний опыт работы нам крайне пригодится в расследовании столь серьезного преступления.

— Я бы попросил! — передергивает плечами Луций. — Был причинен ущерб, как моим документам, так и моей репутации. Ничего смешного не вижу.

Эйрина активно кивает. Если бы ей позволили, она бы наверняка произнесла пламенную речь в поддержку "будущего мужа", но кто же ей даст?

Вместо того, чтобы ответить ректору, Дарран подходит ко мне вплотную, склоняется к уху и тихо спрашивает:

— Тебе не надоело здесь учиться?

Глава 42

— Не надоело, — мотаю головой.

— Подумай еще, — с напором произносит.

Во мне столько эмоций — даже не знаю, что чувствую больше. Мне приятно, что эгоцентричный дракон поинтересовался моим мнением. И в то же время страшно, что он может не прислушаться. Ведь тогда будет еще обиднее.

Чувствую, будто в его крепких руках ниточка моей учебы. Потянет сильнее — и меня погонят взашей. А я не готова вернуться в родовой замок Амакиир! Да, эта мысль меня не замораживает, как раньше. Но все еще обдает прохладой и заставляет зябко ежиться.

Я только-только глотнула свободы, уважения и жажду этим чувством надышаться всласть.

Повторяю увереннее:

— Я хочу остаться.

Дарран едва заметно пожимает плечами. Снова отходит к огромному, сводчатому окну и обращается к Фабиану:

— Что происходило с портфелем с тех пор, как там оказались бумаги?

Магистр заметно напрягается от вопроса и с шумом выдыхает. Он, видимо, считал, что допрашивать будут меня, однако сам оказался под прицелом. Пальцы правой руки трёт "щепоткой", а в вытянутой левой по-прежнему брезгливо удерживает липкую улику.

— Пришел в аудиторию, — неохотно бросает он. — Как всегда, оставил портфель возле кафедры. Все.

— Когда портфель был вне поле зрения?

— Когда меня перед занятием обступили адепты. Им приспичило расспросить меня про тёмное любовное плетение. Это новое исследование в области магии…

На лице Фабиана проскальзывает воодушевление, в глазах загорается огонек. Странно. Он никогда не выглядел таким вдохновленным на уроке, пока объяснял нам азы плетений. Наверно, основы ему надоели, а продвинутые уровни магии побуждают интерес исследователя.

— То есть любой из присутствующих адептов, — продолжает допытываться Дарран, — мог подсунуть в твой портфель леденцы?

— Им было не до портфеля, я же говорю! Они, раскрыв рты, слушали мое объяснение про…