Ничего не придумав, я просто протягиваю руку и провожу её по светлым, мягким волосам, касаюсь его шеи, а затем опускаюсь к спине, делаю снова и погружаясь в собственные мысли, не позволяю страхам и сомнениям за Ирму довести меня до состояния паники.
Когда обращаю внимание на Арнара, то понимаю, что его больше не трясёт, да и рычания я не слышу.
Может быть, так на его зверя влияет моя татуировка на запястье?
Если она способна облегчить его страдания, то мне ничего не остаётся, как лечь рядом с ним и взять его за руку, что я и делаю.
Удобно устроившись на боку рядом с Арнаром, я нахожу его руку и переплетаю наши пальцы. Кровь стучит в ушах, странное чувство разрывает грудь так, что даже вдох сделать больно, но несмотря на это, мне всё же удаётся провалиться в сон, и открываю я глаза уже в другом месте.
Запах лилий неприятно щекочет нос, а глаза горят от непролитых слёз.
Каждое сказанное в мой адрес неприятное слово всё ещё висит в воздухе и ощущается словно пощёчина.
Сквозь открытое окно ветер задувает запах мокрой травы и дыма от сигарет, а корсет на платье затянут так, что я с трудом могу слелать вдох и каждый шов платья, словно острый нож врезается в тел.о
— Потаскуха! Позор моей семьи! Маленькая дрянь, ты недостойна фамилии Бритт!— жёсткий голос женщины напротив снова наполняет комнату и слова бьют по щекам.
— Перестань так обращаться с ней! — голос мужчины звучит откуда-то со стороны и я поворачиваюсь.
Бастиан в белоснежной рубашке и выглаженных брюках, гладко выбритый, с аккуратно уложенными волосами ловит мой взгляд, в затем двигается вперёд и берёт меня за руку и несколько раз ободряюще сжимает.
— Я уверен это какое-то недоразумение. После обеда я сам отправлюсь в дом Ленош и ..
— Я приехала сразу от них. Арнара нет в городе, он уехал, оставив твою дочь обесчещенной, и не забыл при этом рассказать всем, что между ними произошло.
Два гадких дня я ловлю на себе эти мерзкие взгляды, шепотки и смешки о том, что моя внучка отныне пустая и порченая потаскуха — я громко всхлипываю, точнее, Инес и такая сильная боль вспарывает грудь, когда перед глазами появляется лицо Арнара, озарённое любовью и нежностью, его ласковые прикосновения и крепкие объятия на прощание, а также твёрдое: я скоро вернусь.
— Во мне всё ещё есть .. — пытаюсь сказать, но меня перебивают
— Замолчи! — перебивает бабушка, и на этот раз щека вспыхивает от настоящей боли пощёчины. Она хватает Инес за плечо и сильно встряхнув, толкает к выходу— пошла прочь, чтобы глаза мои тебя не видели, а ты .. — обращается к Бастину.
— Никогда больше так не поступай! — гремит его голос, а лицо становится багровым от ярости — Никогда не смей поднимать руку на мою дочь.
Это последнее, что я слышу перед тем, как служанка грубо хватает меня за руки и тянет прочь
— Бесполезная девчонка! Моя госпожа чуть не умерла от позора, когда ей поведали, что вся столица судачит о вас! Позор! Позор! — бросает она мне в лицо и протащив по коридору, толкает в комнату — И не высовывайся, пока они твою судьбу решают.
Не осматриваясь, я прохожу вперёд и бросаюсь на кровать, утыкаясь в подушку.
Не сдерживаю свои рыдания, захлёбываюсь слезами, пытаясь прогнать неконтролируемые воспоминания дней и ночей, проведённых с Арнаром, его обещания любить до конца дней и сделать своей женой.
Всё было обманом.
Когда слёз не остаётся, меня начинает утягивать в сон, и я резко открываю глаза от острой боли, что пронзает до кончиков пальцев.
Свеча, что горела на прикроватной тумбочке, погашена, и лишь тусклый лунный свет освещает комнату и силуэт, что навис надо мной.
Я лежу на спине, а передо мной совершенно точно женщина и, судя по всему, не одна, потому что она удерживает мои руки над головой, а кто-то больно хватает мои ноги, когда принимаюсь сопротивляться, но вскоре боль становится невыносимой, что у меня ни на что не остаётся сил.
Перед тем как отключится, я вижу перстень. Золотой с красным квадратным камнем, и резко соскочив на постели, я понимаю, что мой сон завершён.
Прикладываю руку к груди всё ещё чувствуя отголоски невыносимой боли, и поворачиваюсь, застаю мирно спящего рядом генерала.
Арнар.
Всё ещё под впечатлением от воспоминаний Инес об их близости, чувствую себя странно.
И даже боль от его предательства царапает грудь.
Вот только было ли предательство?
Стискиваю челюсть и прикладываю руку к его щеке и с радостью замечаю, что он больше не горячий, похоже, лихорадка прошла и дракон отступил. Сейчас Арнар лежит на спине, и я могу разглядеть его лицо. Он больше не выглядит болезненным и бледным, его раны не кровоточат, а грудь мягко вздымается и опадает.
Закрываю глаза и шумно выдыхаю, теперь совершенно точно уверенная в том, что генерал не имеет никакого отношения к моей пропавшей магии.
Глава 22
Выхожу из дома и несколько минут провожу наедине с собой, чтобы привести в порядок мысли, и освободится от остатков сна, а после отправляюсь на поиски Ирмы и очень надеюсь, что она уже вернулась.
Застаю Ирму на кухне, когда вхожу, и на моё появление она никак не реагирует. Стоит у стола, глубоко погруженная в собственные мысли.
— С тобой всё хорошо? — спрашиваю, и Ирма вздрагивает, открывает глаза и прикладывает руку к груди, а затем присаживается на стул.
— Со мной, Инес, всё хорошо, но вернулась я с пустыми руками. Эдит мне ничего не продала и на будущее сказала, чтобы я к её двору носа не совала. Как, впрочем, и тот, у кого я планировала взять немного мяса и сыра.
— Отчего же они решили все разом тебе отказать? Неужели из-за меня? — спрашиваю и присаживаюсь рядом.
Ирма неопределённо пожимает плечами, а после немного помолчав, добавляет:
— Из-за Вирвальда. Он им всем приказал с нами не сотрудничать, а власть у него ещё кое-какая осталась. Через Эдит мне послание передал, что таверне нашей недолго осталось. А с таким раскладом, Инес, нам с тобой и впрямь недолго. Чтобы на рынок ехать в большой город, нам нужна карета, а средств на такую дорогую покупку пока мы не заработали. К тому же, на рынке городские вот так не наездишься, оттого нам продуктов нужно покупать чуть больше, чем я привыкла содержать, — замолкает она и тяжело вздыхает — А кладовую нашу Батори сломал. — добавляет и роняет голову на руки — Кто будет к нам ходить, если нам совсем нечем угощать.
— Ну если на сегодня ещё осталось в твоих запасах, то как-нибудь справимся, а о завтрашнем дне и чуть позже подумаем. — говорю я и поднимаюсь.
Вспоминаю о том, что бабушка мне портальный камень даровала, а если его возможно будет продать или обменять на карету. Пусть и не самую большую и комфортабельную.
Ирма кивает мне и перечисляет, что мы сможем сегодня подать, а затем принимается подсчитывать, сколько осталось бочек эля.
— Я чуть позже из-под завалов ещё кое-какие продукты достану, а ты пока придумай что-то со своей лимонной настойкой и прочими напитками.
Киваю Ирме и собираюсь приниматься за работу. Пришло время посмотреть, как там подсохла моя лимонная цедра, чтобы завершить приготовления настойки.
— А где твой дракон? — летит мне в спину.
Ирма делает вид, что занята узором скатерти на столе, когда я разворачиваюсь к ней.
