Но я не княжна! (СИ) - Ксения Васёва

— Никто никого не убьёт! — громогласно выдал подошедший воевода. — Лапка! Ты что себе позволяешь?! В следующий раз выговором не отделаешься, золотом с тебя возьму, поняла?! Руд, за мной иди! Эй, малец, холопа моего позови, пусть к пустырю едет да побыстрее! — и уже скоморохам. — Кафтан какой-нибудь несите, не ровен час околеет человек!

Пока он кричал и указы раздавал, я сцапала Лапку и бросилась наутёк!

— Вот тебе и праздник, — уныло бормотала дочка свахи, — вот тебе и веселье. Ох, Богиня, спаси и сохрани! На оборотня нарвались!

— На оборотня? — я обратилась в слух. Мы вдвоём брели по мощёным улицам Ладани. С пустыря обе неслись как оглашенные, а потом устали. Лапка страдала, я же пыталась свести концы с концами.

— Угу! Оборотни — велесовы дети! Главные смутьяны среди язычников! Как этот Руд оказался в империи?! Оборотням в наши города ход закрыт! А чего он хотел-то, голуба?

— Сватался, — флегматично сообщила я. Руд — оборотень-язычник и главный кандидат в мои женихи.

Охренеть.

— Да гони его в шею! — взвилась Лапка. — Лучше Микушу бери! Пусть не знатен и не богат, зато смотрит горячо, и надёжный! Бери, говорю, пока наши коровишны не увели!

Не хотела, но расплылась в улыбке. Микуша... второй непонятный ларчик. Куда он сегодня пропал? Ведь обещал глаз не спускать!

Проводив Лапку, я получила от неё кусок утешительного пирога с вишней. Глиняную миску с угощением пришлось нести в руках. "Никогда ещё Таша не шагала так осторожно..."

У дома Ясмины пирог чуть не выпал — навстречу мне вышел Микушка. Со каким-то веником в руках и странной решимостью. Рядом с ним встала Астра, про которую за этот суматошный вечер я успела забыть.

— Мы тебя потеряли, — с облегчением выдохнул Микуша, — Астра повела к Ясмине, но в доме пусто, окна тёмные. Почему ты умчалась? Руд напугал?

— Немного, — призналась я, отпирая калитку, — заходи, Микуш. У нас пирог есть, правда, один на двоих. Можно чай заварить, но Ясмине ни слова! — я засмеялась. Подруга ревностно относилась к чаю, считая его исцеляющим напитком. Я еле получила разрешение брать "по щепоточке"!

— А что ты принёс? — я покосилась на хвойные ветки с синими ягодками. — Ой, на можжевельник похоже!

— Это и есть можжевельник. Хотел какой-нибудь цветок принести, по обычаям праздника, да только этот красавец и подвернулся. Возьмёшь?

— Возьму! — откликнулась я, забирая веточки. — Мне нравится его запах, так что с подарком ты угадал!

— И пирогом из рук покормишь? — елейно уточнил молодец.

— Микуша... - я выразительно подняла бровь: — Ты меня обманываешь, дуришь, оставляешь на растерзание всяким Рудам — и не можешь съесть пирог самостоятельно?! Где моя сковородка?!

Мужчина с хохотом поймал меня на полпути к цели. Но даже в его объятиях я нашла, к чему придраться:

— Где твой крестик, верующий?! — ткнула ему в шею. Микуша посмотрел и, к счастью, не стал ломать комедию.

— Я побоялся, что мёртвая вернётся за тобой, — спокойно ответил он, — крестик мне подарил очень светлый человек, увы, ныне покойный. То, что это сильнейший артефакт светочей, я понял уже позже — крестик спас мне жизнь, отогнав умертвие. Но я не знал, как он отреагирует на Темновскую, ведь вы с церковью не дружите. Пришлось пойти на хитрость.

— Почему ты сразу не сказал?

— А зачем? — молодец погладил меня по спине. — Ты получила защиту от агрессивных душ, артефакт тебя принял. Можешь надеть его на шею и спрятать под рубашку. Пусть Богиня оберегает тебя от мёртвых.

— Но это твой артефакт!

Микуша вновь разулыбался.

— Я переживу. В городскую стражу понемногу набирают язычников Мары, скоро и до патрулей дойдёт. Умертвие — редкость, да я был беспечен. Так что носи на здоровье, я себе новый в церкви попрошу.

У меня почему-то задрожали губы, и мир перед глазами поплыл.

— Таш! — молодец аж подпрыгнул. — Ты только плакать не смей! Хочешь, я тебя пирогом покормлю?!

Настала моя очередь злодейски хохотать, чтобы скрыть нервозность. Я тщательно вымыла руки, переложила пирог на ладошку и поднесла Микуше. В самом деле, жалко мне, что ли?..

Лучше б я трижды подумала!

Мужчина откусывал пирог, а смотрел на меня. Судя по взгляду, он был вполне не прочь поменять нас с пирогом местами. Но меня не устраивала роль жертвы гастрономического маньяка! Словно издеваясь, Микуша ещё и крошки языком собирал по моей ладони!

Потом он кормил меня, изображая заботливую нянюшку. Ягодку за маму, ягодку за папу, ягодку за императора... Грешна, каюсь, на императоре я подавилась. Итог получился совсем не романтичным, зато навеселились мы от души!

Снег тоже случился. В какой-то миг стало пронзительно тихо, небо нахмурилась и рассыпалось белыми хлопьями. Мы вышли на крыльцо, притянулись друг к другу и... улицу перед домом заполнили голоса вернувшихся горожан. А через пару минут появилась и Ясмина с Климом.

...А утро началось с истеричного женского крика.

21. По душам

Пока я сонно щурилась, Ясмина кошкой вскочила с лавки и подбежала к окну. Ругаясь через слово, она накинула телогрею и скрылась за дверью. Ничего не понимая, я последовала её примеру: закуталась в плотное шерстяное одеяло и вышла на крыльцо. Но кроме Лапки и незнакомой девицы, во дворе никого не было.

Только снег заметал утреннюю Ладань.

Лапка уже не кричала — прикрыв варежками рот, она таращилась на девицу. Я тоже посмотрела... и вздрогнула.

— Лапка, упырь тебя дери! — рявкнула Ясмина. — Что на этот раз?! Опять Микушу без рубашки увидела?!

Я молча развернула подругу к незваной гостье. Распахнув пустые глаза, незнакомка с безучастным видом стояла у дома. Лохматая, усыпанная комьями земли и... мёртвая.

— Астра, зови Микушу, — сипло прошептала я, не отрывая взгляда от "гостьи". Ясмина по цвету сравнялась с выпавшим снежком.

— Упырица?! В сердце Ладани — упырица?!

— Господи прости, — перекрестилась Лапка, шмыгая носом, — где же я нагрешила столько, в чём провинилась, а?! Мина, она меня сожрёт!

— Да тихо ты! — прошипела знахарка. — Может, пронесёт! Главное, не шевелись, Лапушка!

Дочка свахи застучала зубами, а я нахмурилась. Упырица и вправду не подавала признаков жизни, у неё не было характерных клыков и когтей. Как-то странно!

Сизый хвойный дым коснулся кожи, а щёки обожгло морозным холодом. Рядом с упырицей застыла её призрачная копия. Поглядев на меня, девушка сжала в пальцах амулет.

"Мне жаль..." — прозвучало эхом.

Крест в круге. Третья жертва. Я до побелевших костяшек вцепилась в поручень. Одна сгорела в огне, вторая лежит на дне, а третью спрятали от чужих глаз. Получается, её убили и закопали, но почему она... эм, выбралась?!

Резкий взмах, яркий серебристый росчерк — и голова мёртвой покатилась к забору. Следом на землю упало тело, открывая нам недоумённого Руда.

— Какие спокойные упыри пошли! — проворчал он, убирая саблю в ножны. — Эй, девицы, вы в порядке?

— Кажется, — Ясмина повернулась ко мне и Лапке, словно проверяя, — спасибо тебе, Руд! Упырица, верно, на Лапку охотилась...

— Нет-нет, голуба моя! — подала голос дочка свахи. — Когда я калитку открыла, она уже во дворе стояла! У меня аж сердечко дрогнуло! Как представила, что от вас одни косточки остались, а мне пирожочком к чаю быть — в глазах потемнело!

— Таким пирожочком любая нечить подавится, — фыркнул Руд, — но права девка, от южных ворот запах тянется. Я, собственно, по запаху и учуял её.

Теперь нахмурилась Ясмина:

— Нет у нас кладбищ на юге! Подожди, упырица от ворот шла — и никого не тронула?! Та-а-ак! — знахарка решительно направилась к телу. Пока она магичила, зажав нос, к калитке подлетели Микушка с Астрой и Иса.

— Кричал кто?! — выпалил лекарь и со всей дури врезался в Микушу, заметив мёртвую. — Жива-Матерь, это же... это Митка! Как она оказалась у вас?!