— Кай, он… он слишком силен… — ее голос дрожит. — Он ее убьет…
Кай, стоящий между моих ног, рявкает:
— Молчи и держи ее!
А в воздухе — холодное голубое свечение.
Оно исходит от меня.
Нет.
Не от меня.
От него.
От малыша.
И я вижу, как Кай принимает очередной удар магии грудью, сдерживая, перенаправляя — он защищает меня от собственного ребенка.
Я больше не кричу.
Голоса становятся далекими, свет — тусклым.
Иней покрывает мои руки до локтей.
Пальцы синеют.
Кай кричит что-то, но слова распадаются на части в моем сознании.
Медея молит — то ли богов, то ли меня саму — выжить.
Но я больше не могу бороться.
Я отдаю последние силы. Последнюю каплю тепла, если оно еще осталось.
Финальная схватка накатывает не как боль, а как раскаленная волна света, которая одновременно режет меня и ослепляет.
Я даже не успеваю вдохнуть.
Магия взрывается вокруг — яркая, ледяная, бело-голубая, как вспышка молнии внутри комнаты. Она такая сильная, что воздух дрожит, а заледенелый пол покрывается трещинами.
Я понимаю: это конец.
— Нонна! — голос Кая. — Слышишь?! Дыши! Смотри на меня! Не смей… не смей уходить!
Я пытаюсь моргнуть, пытаюсь поднять хоть палец — ничего.
И среди холода, боли, тумана я слышу… крик.
Громкий и яркий, подобный вспышке в темноте.
Ребенок.
Он родился.
Он жив.
Я улыбаюсь — или мне кажется, что улыбаюсь — и проваливаюсь в ватную тишину.
В полную, глубокую, абсолютную темноту.
Боль исчезает.
Тело растворяется.
Холод уходит первым, будто кто-то одним движением руки меняет климат в комнате.
Темнота становится мягкой, теплой.
Я падаю в нее — без страха, без мыслей, без борьбы.
Просто падение.
И черный провал раскрывается навстречу, как глубокий сон без сновидений.
Я исчезаю.
Глава 25
Глаза заливает свет, и я не сразу понимаю, где нахожусь. Проходит несколько долгих минут, и пространство вокруг принимает облик сада.
Того самого, по которому я когда-то шла после своей смерти — я узнаю его сразу, еще до того, как взгляд цепляется за знакомую линию дорожки и белую лавочку в глубине. Здесь все так же спокойно, как тогда, в начале. Будто время свернулось кольцом и замкнулось.
На мне белая сорочка до самых пят. Чистая и легкая, почти невесомая. Без единого пятнышка крови или островка инея. Никаких свидетельств о том, что я прошла через мучительные трехдневные роды, в финале которых умерла.
Я ведь умерла, да? Даже сомнений в этом нет.
Здесь тепло.
Воздух ласковый, наполненный светом и ароматом диковинных цветов.
Ничего не болит.
Даже дышать легко — впервые за очень долгое время.
Я делаю несколько шагов и вижу ее.
Незнакомку.
Она сидит на лавочке, как в прошлый раз, и смотрит на меня.
— Все закончилось? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
Она кивает.
— Ты справилась.
От этих слов у меня подкашиваются ноги, и я сажусь рядом с ней, на край лавочки. Ладони лежат на коленях, пальцы дрожат — не от холода, от осознания.
— Ребенок… Он выжил? — и тут же отвечаю сама себе, облегченно выдыхая: — Конечно выжил, я же слышала его крик.
— Да, — подтверждает богиня. — И именно поэтому ты здесь.
Я смотрю на нее, ожидая чего-то. Хочется так много спросить, узнать, но слова ускользают, не желая быть озвученными.
Незнакомка мягко улыбается, будто прочитав мои мысли.
— Дракон, родившийся сегодня, — ключ, — говорит она спокойно. — Пройдут года, и в тот мир нагрянет зло, которому никто не сможет противостоять. Ни маги. Ни армии. Ни боги, связанные клятвами. Только он.
Сердце сжимается.
— Его ждет великая судьба, — продолжает она. — Хоть и печальная. Ему суждено стать последним драконом. Суждено потерять всех, кого он любит и знает, а затем на долгие годы обратиться в камень. Но прежде — он спасет целый мир.
Я сглатываю.
— Последним… Значит, все остальные погибнут? Его отец, его сестры… Анара? Другие драконы — их же много в том мире да?
— Когда все начнется, драконов будет еще меньше, чем сейчас.
— А как же… — мне стало не по себе от осознания. — А как же его детство? Его юность? Его жизнь? Получается, я родила ребенка в таких мучениях, чтобы он только и делал, что страдал? Это жестоко и несправедливо!
Богиня склоняет голову на бок, явно не понимая, почему я так расстроена. Она будто существует вне времени и пространства, видя одновременно миллионы событий.
— Ты переживаешь зря, Нонна. У него будет семья, будет истинная пара. Что касается его сестер и родителей — их жизнь не проста, но они не застанут приход Зла. Они успеют побыть… счастливыми. Как и ты.
— Ты говорила, что он потеряет всех, кого любит и знает…
— Увы, Избранным суждено платить за свой дар любимыми. Но в далеком будущем его будет ждать второй шанс. У этого дракона по судьбе две истинные пары. Вторая связь даже сильнее первой. Такое бывает очень, очень редко, и ему придется многое преодолеть, чтобы обрести ее. Но ты должна понимать, Нонна, что все это — далекое, очень далекое будущее. Оно измеряется драконьими годами, не человеческими. И ты, именно ты, спасла миллионы жизней, когда помогла родить этого мальчика.
Я глубоко вздыхаю, успокаиваясь. Знать будущее, даже если оно далекое, — ужасно.
— Что же в нем такого… особенного? Ледяная магия? Так она есть у его отца.
Незнакомка качает головой.
— В нем заключена сила не только ледяной магии его отца. В нем сплелись и другие стихии.
— Значит, Анара не выдержала бы в одиночку? Она говорила, что предыдущие ее беременности тоже были магическими, как-то же она с ними справилась.
— Нет, — отвечает богиня мягко. — Ослабленная аварией, истощенная магией ребенка… Если бы даже она выжила без тебя в обломках кареты, умерла бы в родах еще до его рождения. Поэтому ты должна была остаться. Даже после того, как ее душа восстановилась.
Я поднимаю на нее глаза.
— Значит… я умерла за нее.
— Да, — кивает богиня. — Ты приняла на себя смерть вместо нее.
Странно, но в этот момент я не чувствую ужаса. Только тихую, глухую печаль.
— И что теперь? Мой путь… закончен?
— Твой путь в теле Анары, да, — отвечает она. — Он завершен.
Слова отзываются внутри пустотой.
— А как же они? Медея… Кай…
Имя застревает в горле. Я отворачиваюсь, чтобы она не видела, как дрожит мой подбородок.
— Ты ведь просила вторую жизнь с мужем, — напоминает богиня. — С Володей. Я дам ее тебе. Как и договаривались.
Я киваю. Радость должна быть — и она есть, где-то глубоко. Но поверх нее ложится тоска, неожиданная и острая.
Перед глазами — Кай. Его руки. Его взгляд. Его голос в ту ночь, когда он говорил, что я не одна.
— А ты не обманешь? — тихо спрашиваю я. — Это точно будет он? Мой Володя?
Богиня улыбается.
— Это будет его воплощение. Перерождение его души.
Я хмурюсь.
— А мне? Мне тоже нужно… родиться заново?
Она смотрит на меня долго, словно видит больше, чем я сама.
— Тебе — нет. В переплетении нитей миров появился другой вариант.
Сердце пропускает удар.
— Какой?
Она не отвечает.
Вместо этого наклоняется ко мне и обнимает. Тепло ее рук разливается по телу, и вокруг вспыхивает ослепляющий свет.
Последнее, что слышу — тихий шелест над ухом:
— Я забираю воспоминания об этом разговоре, Нонна. Чтобы память не мешала тебе жить.
Я не успеваю даже испугаться.
Свет исчезает — и я стою в другом саду.
Тут холодно.
Темно.
Небо прорезает молния, и следом грохочет гром.
На меня обрушивается ледяной дождь. Сорочка мгновенно намокает, липнет к коже.
Я осматриваюсь — и узнаю место.
Вот особняк.
Вот яблони.
Вот конюшня.
А у конюшни — Кай.
Он стоит, сгорбившись, и бьет кулаками в стену. Снова и снова. Кровь смешивается с дождем, стекает по камню. Он рычит — не по-человечески, от бессилия, от боли, от утраты.
