Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

И я наконец увижу настоящую Елену Стрельцову.

Она пришла через час.

Я как раз успел немного подремать, когда тихий стук в дверь вырвал меня из полузабытья. Деликатный такой стук, ненавязчивый. Стук человека, который очень заботится о покое больного и ни в коем случае не хочет его беспокоить.

Дверь открылась.

Стрельцова вошла с подносом в руках. Тарелка с супом, от которого поднимался ароматный пар, кувшин с водой, чистое полотенце, аккуратно сложенное треугольником. Всё продумано, всё на своих местах. Лицо обеспокоенное, между бровей залегла трогательная морщинка, а глаза полны материнской заботы.

Идеальная картинка. Прямо хоть на стену вешай и подписывай: «Добродетельная хозяйка ухаживает за раненым гостем».

— Артём, как вы себя чувствуете? — голос мягкий, тёплый, с лёгкой хрипотцой от волнения. — Лекарь сказал, что рана заживает хорошо, но я всё равно отправила гонца за Игнатом Блиновым. Это лекарь-маг, лучший в провинции. К сожалению, он уехал на роды к какой-то баронессе, но обещал прибыть через три-четыре дня.

Она вздохнула с видом человека, который сделал всё возможное, но обстоятельства оказались сильнее.

— Других магов-целителей у нас, увы, нет. Редкий дар, сами понимаете. На всю провинцию один Игнат, и тот нарасхват.

Хм… значит, отправила за лекарем-магом. Потратилась на гонца. Сделала всё, что могла сделать заботливая хозяйка для раненого гостя.

И при этом прекрасно знала, что Игнат приедет только через четыре дня. А за четыре дня много чего может случиться. Рана может воспалиться. Лихорадка может начаться. Сердце может не выдержать. Мало ли от чего умирают люди после тяжёлых ранений?

Если я не доживу до приезда мага, никто её ни в чём не обвинит. Наоборот — все будут говорить, какая она молодец. Старалась, хлопотала, денег не жалела. Просто, немного не успела. Просто не повезло.

Она продумала даже это. Каждый шаг, каждая деталь работает на её версию событий.

— Спасибо, — сказал я, старательно изображая слабую благодарную улыбку. — Вы так много для меня делаете. Не стоило беспокоиться.

— Ну что вы, — она поставила поднос на тумбочку рядом с кроватью. — Вам нужно есть и пить. Организм должен восстанавливаться.

Она замолчала, и пауза получилась именно такой, какой должна быть — не слишком короткой, не слишком длинной. Пауза человека, который собирается с духом, чтобы задать важный вопрос.

— Марек сказал, что вы уезжаете завтра. Это правда?

Голос ровный, но я заметил, как дрогнули её пальцы на моей руке. Совсем чуть-чуть, на долю секунды, но этого было достаточно.

Вот оно. Крючок заброшен.

— Да, — кивнул я. — Мне нужно добраться до академии. Я уже и так потерял слишком много времени.

В её глазах что-то мелькнуло и дар услужливо обновил показатели: нетерпение подскочило до тридцати четырёх процентов. Расчёт — до сорока пяти. Беспокойство упало.

Она приняла решение. Или почти приняла.

— Но вы ещё не восстановились, — возразила она, и в голосе появились умоляющие нотки. — Лекарь говорил о неделе покоя. Дорога будет тяжёлой. Рана может открыться. Вы можете…

Она не договорила, прикусила губу, отвела взгляд. Мол, не может даже произносить подобное вслух.

Талант. Настоящий талант. В столичном театре её бы с руками оторвали.

— Ничего, справимся, — я похлопал её по руке, изображая мужественную беспечность. — В конце концов у меня всегда есть Марек. Он присмотрит.

Стрельцова молчала несколько секунд. Смотрела на меня, и я буквально видел, как за этими красивыми глазами крутятся шестерёнки. Быстро, холодно, расчётливо. Прикидывает варианты, взвешивает риски, составляет план.

Одна ночь. У неё осталась одна ночь.

Потом она улыбнулась. Грустно, смиренно, с лёгким оттенком благородного принятия неизбежного:

— Тогда хотя бы поешьте. Вам нужны силы для дороги.

Она взяла тарелку с супом и протянула мне. Я посмотрел на суп — густой, наваристый, с кусочками мяса и зелени. Пахнет вкусно.

Интересно, она уже что-то туда подсыпала? Или ждёт ночи, чтобы действовать наверняка?

— Спасибо, — я изобразил виноватую улыбку. — Но я сейчас не голоден. Что-то мутит немного. Может, позже?

Разочарование промелькнуло на её лице — короткое, мгновенное, тут же спрятанное под маской понимания. Но я успел заметить. И дар успел зафиксировать: нетерпение подпрыгнуло до сорока процентов.

Не терпится, да? Ничего, потерпишь до вечера.

— Конечно, — она поставила тарелку обратно на поднос. — Я оставлю здесь. Поешьте, когда захотите. И позовите, если что-то понадобится.

Она поднялась, одёрнула платье и направилась к двери. Походка плавная, спина прямая. На пороге обернулась, и лицо её было таким искренним, таким благодарным, что я почти поверил.

Почти.

— Артём. Спасибо вам. За всё.

И вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я подождал, пока её шаги стихнут в коридоре, потом посмотрел на тарелку с супом. Красивый суп. Ароматный. Наверное, даже вкусный.

Но есть его я точно не собирался.

Вечер тянулся медленно.

Я лежал в кровати и смотрел в потолок, прокручивая в голове возможные варианты развития событий.

Вариант первый: Стрельцова приходит с ядом. Классика жанра, минимум риска, максимум правдоподобности. Мой фаворит.

Вариант второй: приходит с ножом. Менее вероятно — грязно, шумно, остаются следы. Но исключать нельзя, вдруг она из тех, кто любит личный подход.

Вариант третий: приходит с подмогой. Наверняка у неё где-нибудь припрятан влюблённый идиот, готовый на всё ради прекрасных глаз. В каждом поместье должен быть такой. Входит в стандартную комплектацию вместе с конюшней и погребом.

Вариант четвёртый: не приходит вообще.

Этот вариант беспокоил меня больше всего. Если она решит не рисковать и просто отпустить меня восвояси, то придётся уехать несолоно хлебавши. Никаких доказательств её вины у нас нет. Магическая манипуляция — попробуй докажи. Покушение на дороге — так это люди Корсакова, она тут вообще ни при чём. А то, что она крутила мной как хотела… ну, мало ли кто в кого влюбляется. Молодость, гормоны, красивая женщина.

Логика подсказывала, что я прав. Что она не упустит шанс забрать оба баронства. Что жадность победит осторожность.

Но всё равно червячок сомнения грыз где-то внутри. А вдруг я её переоценил? Вдруг она умнее, чем я думаю, и просто отступит?

Было бы обидно. Очень обидно.

Марек зашёл, когда солнце начало садиться. Принёс варёную курицу, хлеб и кувшин с водой. Сел рядом с кроватью и молча смотрел, как я ем. Иногда бросал короткие фразы о дороге, о погоде, о том, что колесо у кареты надо бы проверить перед отъездом. Обычный разговор ни о чём, для отвода глаз, на случай если кто-то подслушивает под дверью.

Когда я закончил с курицей, он наклонился ближе:

— Капитан стражи уже в доме. С двумя людьми. Пробрались через заднюю калитку, никто не заметил. Прислуги тут и так немного, а после смерти Корсакова половина разбежалась — боятся, что история со зверолюдом вскроется и дальше будет ещё хуже. Так что сейчас по коридорам почти никто не ходит.

— Где они?

— Три двери отсюда. Если что-то случится — услышат и придут.

— Хорошо.

Марек полез за пазуху и достал маленькую склянку с мутной жидкостью. Положил на одеяло рядом с моей рукой.

— Противоядие. Еле нашёл, пришлось полгорода обегать. Алхимик содрал семьсот пятьдесят золотых, старый хрыч. Говорит, будет блокировать любые яды примерно восемь часов. Так что если она придёт под утро — может не сработать.

Я взял склянку и повертел в пальцах. Невзрачная, дешёвая на вид стекляшка. А внутри — почти все сбережения, которые Марек копил двадцать лет. Целое состояние за пару глотков мутной жидкости.

— Я верну, — сказал я.

— Вернёте, — он кивнул без тени сомнения. — Когда выживете.

Открутил пробку, и запах ударил в нос. Металл, гниль и что-то ещё, чему я не хотел давать название.