Real-Rpg. Айвенго (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

— Я нашёл потайной ход, — сказал я, наконец нарушив тишину. — Там было зеркало, а рядом с ним подсвечник. Он оказался рычагом.

Голос мой был хриплым и чужим, будто принадлежал кому-то другому. Она кивнула, словно это было само собой разумеющимся. Словно она знала, что после такого безумия должно было последовать нечто прозаическое и деловое.

— Покажи…

Мы вернулись в подвал. Я подвёл её к зеркалу, нажал на подсвечник. Она осмотрела механизм с деловитым, холодным интересом инженера, изучающего незнакомое, но принципиально понятное устройство. Ни тени удивления. Потом мы вместе шагнули в темноту. Двери, которые я не смог одолеть в одиночку, открылись на удивление легко под нашими совместными усилиями. Молдра просто поддела копьём одну из створок, а я навалился плечом. Петли не выдержали и поддались напору. Узкий, высеченный в камне тоннель вёл круто вниз, в самое чрево скалы. Вскоре мы упёрлись в массивную железную решётку, наглухо перегораживающую проход. За ней виднелось большое, сводчатое помещение, тонущее во мраке.

— Тупик, — констатировал я, чувствуя, как внутри всё опадает. — Финита ля комедия… Похоже, что клад мы не найдём.

— Попробуй, — сказала Молдра, кивнув на толстые, покрытые вековой ржавчиной прутья. — Ты силён, как таррн, попробуй отжать…

Я ухватился за один из прутьев. Холодный, шершавый металл обжёг ладони. Я глубоко вдохнул, напрягся, вливая в руки всю свою новообретённую, чудовищную силу. Мышцы на спине и плечах вздулись, превратившись в стальные канаты под кожей. Послышался сухой скрежет, будто заскрипели кости великана. Ржавчина осыпалась на пол бурым порошком. Прутья, которые казались незыблемыми, как сам миропорядок, медленно, с неохотой начали поддаваться. Я рычал от натуги, чувствуя, как горит каждая жила, как позвонки впиваются друг в друга. Раздался громкий, мучительный стон металла, и один из прутьев, вмурованных в камень, вырвало с мясом, оставив в стене рваную, кровоточащую рану. Проход был свободен.

А за решёткой… За ней оказался склад. Огромный, сухой, вырубленный прямо в скале. Настоящий подземный собор, посвящённый богу запасливости. Вдоль стен, теряясь во тьме, тянулись бесконечные ряды стеллажей, на которых стояли большие металлические контейнеры.

— Что это такое? — выдохнул я, оглядываясь.

Молдра подошла к одному из контейнеров и провела пальцем по тусклой металлической поверхности, стирая вековую пыль. Под ней проступил чёткий, выгравированный знак — перекрещенные молот, кирка и какая-то неведомая пиктограмма.

— Цверги, — сказала она уверенно, без тени сомнения. — Это их работа. И их печати.

Она попробовала открыть один из ящиков. Он был не заперт. Тяжёлая крышка со скрипом откинулась. Внутри было пусто. Абсолютно, гулко, издевательски пусто. Мы проверили следующий. И ещё один. Все они были пусты.

— Похоже, мы опоздали, — с усмешкой сказал я, с грохотом захлопывая очередной пустой контейнер. — Всё украдено уже до нас. Старая, добрая традиция.

Мы стояли посреди огромного, разграбленного склада. Всё продовольствие, все сокровища, всё, что могло иметь хоть какую-то ценность, исчезло. Остались только тяжёлые, бесполезные для нас металлические ящики и гнетущее, омерзительное чувство разочарования. Кто-то побывал здесь до нас. И этот кто-то был основательным, домовитым и не оставил после себя даже завалящейся сушёной крысы.

Пустота. Вот главное, исчерпывающее чувство, которое источал этот циклопический, выгрызенный в скале склад. Торжествующая, издевательская пустота, помноженная на вековую пыль и наше сиюминутное, острое разочарование. Мы стояли, как два воришки-неудачника посреди разграбленной сокровищницы фараона. Стеллажи и ящики — лишь пустая декорация, грандиозная насмешка над нашими робкими надеждами. Я с досады пнул один из контейнеров. Раздался глухой, гулкий, обидный звук. Пусто.

— Впрочем, не всё так безнадёжно, — произнесла Молдра, нарушив гнетущую тишину.

Её голос, лишённый всяких эмоций, эхом отразился от высоких каменных сводов, прозвучав неуместно и чуждо в этом царстве забвения.

— Что ты имеешь в виду?

Она указала на ряд контейнеров в дальнем конце склада. Они были заметно крупнее остальных, почти идеальной кубической формы, и сделаны из другого, более тёмного и гладкого металла цвета застывшей ночи, без единой оспины ржавчины.

— Это не обычные ящики.

Я посмотрел на неё с откровенным сомнением.

— Чем же они не обычные? Золотом инкрустированы? Или внутри сидит джинн, исполняющий три с половиной желания?

— Это экстрамерные хранилища, — серьёзно пояснила она с терпением наставника, вдалбливающего прописные истины откровенно туповатому, но старательному ученику. — В них помещается гораздо больше, чем можно предположить, глядя на их внешние размеры.

— А, то есть, погреб бабы-яги, только в металлическом исполнении, — хмыкнул я. — Понятно. Ну, раз так, надо проверить и эту диковинку.

Я направился к ближайшему тёмному кубу. Никаких замков, никаких видимых ручек. Лишь гладкая, холодная, мёртвая поверхность. Я провёл по ней ладонью, пытаясь нащупать хоть какой-то шов, малейшую зацепку. И в тот момент, когда мои пальцы коснулись едва заметной гравировки, похожей на закрученную спираль, крышка одного из ящиков с тихим шипением откинулась.

Из густой, бархатной темноты на нас шагнули три фигуры. Вытекли, словно чернила из разбитой бутыли. Две оказались обычными скелетами, какие рисуют в дешёвых книжках для пугливых детей, — голые кости да пустота, костяные марионетки, дёрганые и нелепые. Но третий… Третий был совершенно другим.

Это было высокое, под два с половиной метра ростом, существо, закованное с ног до головы в броню из чёрной, отполированной до зеркального блеска кости. Из шлема, формой напоминавшего череп исполинской хищной птицы, смотрели два багровых, немигающих уголька, полных холодной, осмысленной ненависти. Вместо рук у него были длинные, зазубренные костяные клинки, составлявшие одно целое с предплечьями. Оно стояло и молча смотрело в мою сторону.

Рыцарь смерти. Ранг E. Уровень 6.

Е-ранговый монстр. Шестой уровень. Мысли в голове моей закрутились бешеной каруселью. Грязеход был третьего! Третьего, чёрт бы его побрал! А эта костяная дылда — шестого!

Одним беззвучным, молниеносным рывком, без разбега, без предупреждения, оно бросилось на меня. Движение было настолько стремительным, что это в первый момент заставило растерятся. Такого поворота событий, разумеется, я не ожидал, но тело, выдрессированное страхом и постоянной угрозой, среагировало само. Я выставил навстречу меч, намереваясь принять удар на клинок.

Дурак.

Рыцарь смерти, несшийся на меня, как локомотив по узкоколейке, просто отмахнулся от моего полуторника одним из зазубренных костяных лезвий. Он сделал это небрежно, с презрением, словно отгоняя назойливую муху. Раздался оглушительный визг и скрежет терзаемого металла. Меч едва не вырвало из рук, а вибрация, пронзившая сталь, дошла до самых плеч, заставив онеметь пальцы. Меня же самого швырнуло назад и в сторону силой этого чудовищного удара, не дав даже сгруппироваться для падения.

Глава 18

Подземелья мертвецов

Лишь в самое последнее мгновение, уже заваливаясь на спину, я успел инстинктивно перекатиться и полоснуть мечом, который чудом удержал в руке, по ноге твари. Удар вышел удачным и пришёлся точно под коленную чашечку из чёрной кости. Раздался сухой, отвратительный хруст, словно ломали гигантскую куриную кость.

Тварь сбилась с шага, её стремительный, убийственный бросок захлебнулся. Она замерла на мгновение, склонив голову-череп набок, словно с механическим, птичьим любопытством разглядывая повреждённую конечность. Однако эта нежить даже и не думала оставлять меня в покое. Кость не подломилась, но тварь явно замедлилась. Неуклюже подпрыгивая на одной ноге, она снова двинулась ко мне, медленнее, но оттого не менее угрожающе.

Этой драгоценной секунды мне хватило. Я вскочил на ноги. И как только уродливая башка твари показалась в зоне досягаемости, в неё немедленно ударило лезвие моего меча. Удар был страшным, потому как собрал всё отчаяние и злобу. Шлем-череп раскололся с треском гнилого ореха, но под ним не оказалось ничего. Густая, всепоглощающая пустота. Рыцаря, однако, отбросило на пол. Он рухнул на спину и откатился из поля видимости, но его костяные лезвия-руки успели со свистом полоснуть воздух в опасной близости от моего лица.