Real-Rpg. Айвенго (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

— Думаешь, нам стоит соваться глубже? — Она говорила ровно, без всяких эмоций, но я видел, как подрагивали её тонкие пальцы на древке копья.

После боя с рыцарем смерти она как-то осунулась, сдулась. Серебристые волосы, обычно собранные в аккуратный тугой узел, растрепались, открывая шрам над ухом — тёмную, рваную полосу, похожую на трещину в фарфоровой чашке. Эта маленькая деталь делала её облик живым, уязвимым.

Я кивнул.

— Есть решения хорошие, есть плохие, а есть вынужденные. Думаю, наш случай — именно последний, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Как мне видится наше с тобой положение: сверху, на поверхности, за нами охотятся эти собакоголовые твари. Может, и нет. Мы их не видели два дня. Но рассчитывать на то, что они от нас отстали — самоубийство. Нас всего двое, и мы в крайне уязвимом положении. Но что, если мы с тобой станем сильнее? Что, если в этих катакомбах есть нечто, что даст нам шанс?

— Думаешь, мы сможем удивить их? — в её голосе прозвучала надежда.

— Не знаю, — усмехнулся я ей в ответ и, поддавшись внезапному порыву, осторожно приобнял за плечи. — Но мы должны сделать всё, что от нас зависит, чтобы подороже продать наши никчёмные жизни.

И тут случилось нечто совершенно неожиданное. Она вдруг прильнула ко мне, прижалась всем телом, отчаянно и крепко. Обхватила меня свободной рукой за спину и уткнулась лицом в грудь. Я чувствовал её запах и тепло, пока держал за плечи. Она так стояла с минуту, молча, а потом подняла на меня лицо.

— Ты прав…

— Тогда немного отдохнём и пойдём дальше.

Так мы и поступили. Сели на холодный каменный пол спина к спине, став друг для друга опорой. Мы просидели в полной тишине минут пятнадцать. Не знаю, о чём думала моя необычная спутница, а все мои мысли занимала она. Красивая, стремительная и опасная, как отточенный клинок. Но её броня дала трещину. Или это мне всё только кажется, и я, как последний дурак, рад принимать желаемое за действительное? Разве может со мной случиться что-то хорошее при моей единице в удаче?

Дверь из толстого камня поддалась на удивление легко, с тихим шорохом отодвинувшись в сторону. Если зал с контейнерами освещался узкими щелями под потолком, через которые сочился серый, мертвенный свет, то тоннели за дверью дышали абсолютной, первозданной тьмой. Воздух здесь был спёртый, пах затхлостью, вековой пылью, смешанной с острым, металлическим запахом озона. Молдра прекрасно видела в темноте, я это знал, но даже для неё здесь оказалось слишком черно.

Стены, высеченные в антрацитовом камне, были сплошь покрыты странными резными узорами — закрученными спиралями, схемами неизвестных созвездий, бесчисленными лицами с закрытыми веками. Иногда гладкий камень без всякого шва переходил в тусклый, нержавеющий металл, испещрённый теми же узорами. Откровенно говоря, место выглядело мрачно и жутковато.

Пришлось вернуться и соорудить нечто вроде факелов из веток смолистого кустарника, за которыми мы сходили наверх. Потом я долго и нудно высекал искру, чертыхаясь и сбивая костяшки пальцев. Наконец, у меня получилось. Факелы горели ярко, с треском, но быстро прогорали. Поэтому нам пришлось наделать их с изрядным запасом. Наконец, мы снова шагнули в темноту тоннелей. Я пошёл впереди, сжимая в одной руке факел, а в другой — меч.

Мы погрузились в эту каменную кишку. Не шли, а именно погружались, теряя всякое чувство времени и направления. Вверх, вниз, вправо, влево — всё смешалось в однообразном, давящем мраке, разрываемом лишь неровным, пляшущим светом моего факела. Чтобы не сойти с ума, не поддаться этой вязкой, удушающей темноте, я принялся за механическое, отупляющее занятие — считать собственные шаги. Раз-два-три… сорок… двести десять… восемьсот… тысяча… пять тысяч… Когда счёт дошёл до восьми тысяч трёхсот, и я уже превратился в бездумный шагающий механизм, меня резко и цепко схватили за ворот куртки и встряхнули. И вовремя.

— Стой… Ты не видишь? — прошипела Молдра мне в самое ухо, кивнув вперёд, в густой мрак за пределами светового пятна.

— Что? — Я моргнул, вырванный из транса, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Там цверги…

Цверги. Гномы. Гоблины… да хоть тролли. Здесь, в этой могиле? Откуда? Мысль показалась дикой.

— И много? — тихо переспросил я.

— Вроде двое…

— Так пойдём аккуратно вперёд, — проговорил я, сам не веря в абсурдность собственных слов. — Посмотрим, может, удастся познакомиться и вступить в контакт третьего рода…

Ага, познакомиться. Чаю с ними выпить, о погоде потолковать. Я сам себе не верил. Те, кто прячутся так глубоко в недрах земли, вряд ли обрадуются незваным гостям. Что ж, для всех остальных случаев у меня есть меч. Я зажёг ещё один факел от своего и протянул Молдре.

— Если завертится бой, бросай факел под ноги, но смотри, чтобы его не затоптали. Если станет темно… Тогда нам крышка…

Сказал я и, сделав глубокий вдох, шагнул вперёд. Тоннель здесь сделался несколько шире, но всё равно было тесновато. Через пару десятков шагов мы вышли в параллельный ход, который оказался значительно шире и выше — настоящая подземная улица. Наши факелы выхватывали из темноты лишь ближайшие участки стен, но не могли осветить его целиком.

И там, впереди, я увидел то, что Молдра определила как цвергов. Естественно, это ими не оказалось. Сначала я подумал, что это две уродливые, грубо высеченные статуи, но потом перед глазами, как всегда бесцеремонно, всплыла казённая системная информация:

Драугр. Ранг F++. Уровень 7.

Драугр. Ранг F++. Уровень 5.

Драугры. Так вот как называются мёртвые цверги, возвращённые к жизни магией Системы. Или не магией, а чем-то ещё?

Перед нами в неглубоких нишах, выдолбленных в стене, стояли два существа. Их кожа была цвета бурого, старого угля, а мышцы, словно высеченные из гранита, не сморщились и не истлели от смерти, а словно одеревенели, сохранив прижизненный объём и силу. Один держал в каждой руке по тяжёлому топору с лезвиями в форме полумесяца. Другой — массивный круглый щит с чеканным изображением какой-то крылатой гадины и топор поменьше.

Глава 19

Лич

Ранг F? Тьфу! Пушечное мясо. Это примерно соответствует тем обычным скелетам со склада. Слабаки. Их сила была ничтожна по сравнению с Рыцарем Смерти, которого мы упокоили. Немного смущали эти два плюса после литеры. Что это значит? Какая-то улучшенная модификация? Но задать вопрос я не успел. Драугры, словно очнувшись от многовекового сна, сдвинулись с места. Они почти синхронно шагнули из ниш нам навстречу. Молдра за моей спиной напряглась, как натянутая до звона тетива.

— Ты на того, что с двумя топорами, — я не узнал свой голос, лишёный всяких сомнений. — Он слабее. Я возьму щитовика.

Слабее… Седьмой уровень против моего пятого. Прелестная арифметика.

Бой начался внезапно, без предупреждения. Драугр с двумя топорами, тот самый, что «слабее», с неожиданной для его каменной туши скоростью резко метнул в Молдру один из своих топоров. Оружие, вращаясь, прочертило в воздухе свистящий полукруг. Но моя спутница текучим, змеиным движением ушла с линии атаки, словно дым, просочившийся сквозь щель. А затем драугр, издав глухой, гортанный рык, бросился на неё сам. Далее смотреть за развитием событий мне стало некогда. Второй, тот, что покрепче, закрывшись щитом, неотвратимо, как стена, надвигался на меня.

Он не бежал, не шёл — именно надвигался. Неумолимо, как геологическая эпоха, как приговор, не подлежащий обжалованию. Щит, украшенный мерзкой крылатой гадиной был стеной, за которой пряталась моя смерть с топором.

Я ударил. Вложил в удар всю доступную мне силу, всю накопленную злость. Меч со скрежетом, от которого заломило зубы, скользнул по искусной чеканке металла, высекая сноп тусклых, рыжих искр. Отдачи хватило, чтобы руки затряслись, как у пьяницы с похмелья. Драугр даже не пошатнулся. Он лишь медленно, словно с ленцой, с оскорбительной неторопливостью, взмахнул топором. Я отскочил назад, и тяжёлое лезвие с гулом врезалось в камень там, где только что была моя голова. Осколки твёрдой породы хлестнули по лицу мелкими острыми иглами.