Вейдар обводит ледяным взглядом портальные камни — больше ни одной вспышки. Здесь все, кого вызвало слово короля.
— Вы собраны по воле короля, — его низкий и властный голос без усилий заполняет собой огромное пространство. — И я объявляю вам волю короля.
Он делает небольшую паузу, позволяя словам достичь каждого.
— Волею судьбы и древнего предназначения, я обрёл свою истинную пару. Ту, что была уготована мне с самого начала. Это Даника.
Вейдар сжимает мою ладонь, и его взгляд, обращённый ко мне, на миг становится личным, полным огня.
— Даника — моя супруга. Её воля — моя воля. Её честь — моя честь.
В саду наступает мёртвая тишина. Кажется, даже ветер замер. И следом — взрыв ропота, шепота, сдавленных возгласов. Шок, неверие на лицах.
— И сегодня, — продолжает Вейдар, обрывая шум властным жестом, — перед лицом древних льдов Римеи мы совершим брачный обряд. Скрепим наш союз перед всем миром.
Ропот рвётся наружу, полный возмущения и страха. И именно в этот момент из толпы выступают двое: Лорд Каэлан и архимаг Торин. Они выходят вперёд вместе, их лица выражают суровую, даже трагическую решимость.
— Ваше Величество! — голос Торина, старого дракона, звучит пронзительно, в нём слышатся боль и ужас. — Остановитесь! Умоляем вас! Оглядитесь! Взгляните, что вы делаете!
— Король Вейдар, — голос Каэлана бархатный, но не менее громкий, полный показной скорби. — Мы — верные слуги Римеи. И мы не можем молчать, видя, как тьма опутывает ваш разум. Эта женщина. Её дар — это же чернота, что едва не уничтожила столицу! В ней таится сила, что разъедает основу нашего мира!
Торин резко взмахивает рукой. Сложное мгновенное заклинание.
В тот же самый миг иллюзия, скрывавшая истинное состояние сапфира на груди Вейдара, рассеивается с тихим шипением.
На груди короля лежит Сапфир Сердца Римеи.
Но теперь уже все видят то, что видела я утром. Четыре зияющих скола.
Камень, источник жизни королевства, выглядит изувеченным и хрупким, будто ещё одного прикосновения хватит, чтобы он рассыпался в прах.
По толпе прокатывается волна ужаса. Магистры побледнели. Драконы застыли ошеломлённ.
— Вы видите? — Каэлан обращается уже не к Вейдару, а ко всем собравшимся, его голос звенит праведным гневом. — Она уже разрушила его. Расколола своей ядовитой пустотой сердце нашей земли.
Архимаг Торин тоже не отставал.
— Теперь она овладела и разумом нашего короля! Он больше не защитник Римеи. Он — смертельная угроза для королевства!
Их слова, я вижу отчётливо, сеят сомнения даже в тех, кто был готов поверить Вейдару. Ректор Хальдор только оставался стоять неподвижно, с совершенно непроницаемым лицом.
Вейдар не сводил с меня глаз, но его голос, когда он заговорил, был обращён ко всем и каждому, обрывая выкрики.
— Лорд Каэлан и архимаг Торин. Я понимаю, почему вы действуете так. Почему пытались убить истинную короля, когда узнали о ней. Сначала чёрным вихрем на площади. Затем подстроив падение с портального камня на Ледяном Пике. Всё дело в легенде. Вы верите в неё. В легенду о Дочери Безмолвия и Повелителе Льдов. Что она расколет сердце короля, и тогда наступит ледяной мрак и мы все умрём. Даже драконы.
— Но она и правда уничтожает Сердце Римеи! — выкрикнул Торин. — Расколола Сапфир!
— Вы правы лишь в одном, — спокойно ответил Вейдар, — да, сколы — это влияние Даники.
Моя рука дрогнула, поднялся шум, выкрики о том, что король признал, но снова воцаряется тишина от того, как Вейдар обвёл притихших ледяным взглядом.
— В остальном вы ошибаетесь. Сапфир — не вечен. Но он и не должен был быть вечным. Он — костыль, подпорка, сковывающая нашу землю в вечном сне, чтобы дать нам время. Время дождаться её. Мою истинную.
Вейдар поднял мою руку к моим губам и поцеловал мои пальцы.
— Вы просто слишком боитесь её, чтобы поверить. Вы предпочли бы взорвать дом, в котором живёте, чтобы построить новый по своим чертежам. Вместо того, чтобы позволить ему расцвести.
Глава 39. Ответ
Вдруг над ледяным садом возникает чёрная спираль. Она закручивается, набирает силу, пожирая свет и звук вокруг себя.
Чёрный вихрь! Такой же, как над столицей, но гораздо страшнее и мощнее.
— Смотрите! — голос архимага Торина гремит, полный ужаса и обвинения.
Он указывает пальцем прямо на меня.
— Это она! Её чернота! Она снова призывает её!
Паника, которую сдерживало только присутствие короля, вырывается наружу. Маги вскидывают руки, пытаясь создать хоть какие-то барьеры вокруг чёрного вихря. Драконы начинают трансформацию, их тела подёргиваются рябью.
Повторяется кошмар площади. Только теперь я — не зритель на краю. Я в центре. И на меня смотрят, как на причину.
Я замираю, ошеломлённая. Голова кружится. Нет, это не я! Это же он, Каэлан! Или Торин!
Но рука Вейдара уверенно сжимает мою, снова целует.
— Ничего не бойся, Даника. Верь мне.
Он разжимает пальцы и делает шаг вперёд, закрывая меня от нарастающего хаоса. Его спина прямая, плечи расправлены. Я вижу, как он встряхивает кистями, точь-в-точь как на площади, когда готовился атаковать вихрь, но моя пустота рассеяла черноту.
В следующее мгновение от короля исходит всплеск силы. Волна созидания. Тончайшая, переливающаяся всеми оттенками льда и света плёнка вырывается из его ладоней, расширяется с невероятной скоростью.
Она обволакивает вихрь, заключая чёрную бьющуюся воронку в идеальную прозрачную сферу.
И не только вихрь. Плёнка захватывает и нас с Вейдаром, образуя вокруг нас второй, меньший купол, и отделяя от всего мира.
Вихрь, запертый в своей ледяной тюрьме, бьётся изнутри, но не может её разорвать. Он завис в воздухе уродливым чёрным пятном в сияющей сфере, всего в двадцати шагах от нас.
Мы стоим в своём коконе, и сквозь мерцающие стены видим искажённые лица тех, кто снаружи.
Каэлан что-то кричит, его лицо искажено яростью. Он бросает в наш купол сгусток искажённой магии. Удар отскакивает, рассыпаясь синими искрами по поверхности барьера.
— Король обезумел! Защищает её, — вопит Каэлан. — Он сам стал угрозой! Долг каждого дракона, каждого мага — сокрушить эту чуму! Убить их обоих, пока не поздно!
Но этот голос звучит приглушённо, будто издалека.
Вейдар поворачивается ко мне. Его лицо спокойно. В глазах — ясная холодная ярость и решимость. Та, что напугала меня утром.
Но теперь, глядя на него, я чувствую только леденящую уверенность в том, что он знает, что делает.
Вейдар медленно поднимает руку к цепи на своей шее, и… снимает Сапфир Сердца Римеи.
Мой взгляд прикован к изувеченному камню. Трещины, сколы… Жизнь королевства, зажатая в его могучей ладони.
Вейдар поднимает Сапфир над головой. Камень светится изнутри тем же сиянием, что и наши защитные сферы, но свет его неровный, пульсирующий, будто в агонии.
В купол вокруг нас летят страшные заклинания, но стекают бессильно по нерушимой защите.
Взгляд короля прикован ко мне.
— Даника, — говорит он тихо и чётко. — Я люблю тебя. Больше этой земли, больше собственной вечности. А ты? Ты любишь меня?
Его вопрос жжёт, требует ответа. Правды. Здесь и сейчас.
Во мне всё смешалось. Смятение, ужас, невыносимая нежность к нему, страх за него, за нас, за всё. Мой разум кричит о безрассудстве, о катастрофе, о том, что мы обрекаем себя и всех вокруг.
Я смотрю в его ледяные голубые глаза, в эти бездны, где сейчас для меня горит одинокий, но невероятно яркий огонь.
По наитию, спрашиваю свою тишину, что она хочет.
Ответ приходит мгновенно. Ясный, чистый, как горный родник, поток.
Она хочет этого соединения. Этой любви. Этого могущественного дракона, который назвал меня своей.
Хочет любить и быть любимой им. Без масок. Без оков. Без страха.
В этот миг всё внутри меня успокаивается. Страх отступает, оставляя после себя лишь полную ясность.
