Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени"

Вспышка была ослепительной, неправдоподобно-яркой, на одно мгновение превратив ночь в день и высветив до мельчайших деталей испуганные лица на стенах замка. А следом ударил звук и сокрушительный удар, который, казалось, шёл из самых недр земли. Я почувствовал, как дрогнула брусчатка у меня под ногами. Ударная волна была такой силы, что в соседних домах со звоном вылетели стёкла, и с крыши собора посыпалась черепица.

Затем, когда уши немного отошли от заложенности, увидел результат. Огромный кусок замковой стены, толщиной в несколько метров, сложенный из толстых каменных блоков, каждый из которых весил не одну тонну, просто исчез. Превратился в облако каменной крошки, пыли и дыма. На его месте зияла огромная, рваная, дымящаяся рана, чёрный провал в неизвестность.

Гарнизон на стенах замер. Крик ужаса, который начался было в момент взрыва, оборвался. Они в ступоре смотрели на эту дыру в своей обороне, на этот пролом в самой основе их мира, в их вере в незыблемость и неприступность своей цитадели. Их символ власти, их надёжное укрытие, было вскрыто, как ржавая консервная банка.

— Гром! — крикнул я, перекрывая гул осыпающихся камней и треск сломанных деревянных балок. — Время твоим парням порезвиться!

Старый орк оскалился в улыбке, которая в свете пожаров казалась улыбкой демона.

— Ур-р-ра-а-агх! — его боевой клич, подхваченный полутора тысячами глоток, был похож на рёв лавины.

Огромные фигуры орков, до этого прятавшиеся в тенях, хлынули на площадь в негласном соревновании, кто первый доберется до пролома. В центре, выставив огромные, в рост человека, щиты, которые они притащили с собой, шла личная гвардия Грома. Живой стальной таран, готовый смести всё на своём пути.

— «Ястребы»! — скомандовал я своему спецназу. — Беглым огнём по стенам! Подавить всех арбалетчиков! Артиллеристы! Как только орки войдут, тащите свои пушки к пролому! Даю вам пять минут на развёртывание!

Колесо войны, которое мы с таким трудом толкали всё это время, наконец-то покатилось, набирая скорость. И теперь его уже ничто не могло остановить. Правосудие пришло в эту столицу. Правосудие железа и огня…

Живая стальная стена, похожая на римскую «черепаху» на стероидах, медленно и неотвратимо, как ледник, вползала в дымящуюся рану в стене замка. Под ногами у них хрустели обломки камней, а воздух был густым от каменной пыли, которая скрипела на зубах.

Из-за этой стены щитов, как иглы дикобраза, торчали длинные стволы винтовок моих «Ястребов». Они шли во второй линии, под защитой орочьей брони, и вели методичный, прицельный огонь по стенам. Они не стреляли очередями, экономя патроны и не создавая лишней суеты. Каждый выстрел был выверен, точен, находя свою цель в толпе мечущихся на парапетах солдат гарнизона. Вот какой-то офицер в блестящем шлеме выскочил на стену, пытаясь размахивать мечом и организовать оборону, сухой, короткий хлопок винтовки, и тело, дёрнувшись, мешком валится вниз. Вот арбалетчик, припав к зубцу, пытается навести свой арбалет на пролом, ещё один хлопок, и арбалетчик, пронзённый пулей, молча сползает по стене, оставляя кровавый след.

Наконец, гвардейцам регента, самым дисциплинированным и боеспособным частям гарнизона, удалось оправиться от первоначального шока. Подгоняемые криками своих командиров, они ринулись к пролому изнутри, пытаясь заткнуть его своими телами. Они выстроили свою собственную стену щитов, пытаясь остановить наш таран. На мгновение показалось, что две силы, две несокрушимые стены, вот-вот столкнутся в яростной схватке. Командиры гарнизона, видимо, рассчитывали на это, на классический бой стенка на стенку, где грубая сила и численное преимущество решают всё. Они не учли одного. Мои бойцы, это не тупые рубаки. Каждый из них, это хорошо обученный солдат, а все вместе они являются слаженным подразделением, действующее по чёткому плану.

В тот самый момент, когда расстояние между двумя стенами щитов сократилось до пары десятков метров, по моей команде, переданной по цепочке, орки сделали то, чего от них никто не ожидал. Они расступились, их монолитная стена разделилась на несколько частей, открыв несколько коридоров. И в этих коридорах, которые в свете факелов и пожаров казались дорогой в преисподнюю, гномы, пыхтя и матерясь на своём языке, выкатили свои небольшие пушки.

— Огонь! — заорал я, и мой голос утонул в грохоте.

Четыре одновременных залпа картечью считай в упор. Сотни свинцовых шариков, вылетевших из жерл пушек, превратили первую шеренгу гвардейцев в кровавое, вопящее месиво. Щиты, рассчитанные на удары мечей, разлетелись в щепки. Доспехи были пробиты в десятках мест. Люди падали, захлёбываясь кровью, корчась в агонии. Строй смешался, сломался, превратился в паникующую, вопящую от ужаса и боли толпу.

И в этот прорыв, в эту брешь в их обороне, хлынули орки. Ярость, которую они сдерживали всё это время, вырвалась наружу. Они неслись, размахивая своими огромными секирами и мечами. Ряды гвардейцев, ещё не оправившихся от залпа картечи, были просто сметены, разрублены на куски, втоптаны в грязь. Пролом в стене превратился в алый коридор, узкое пространство, где лязг стали смешивался с хрустом ломаемых костей и предсмертными криками.

Мои «Ястребы» шли следом за орками, действуя как зачищающая группа. Стрелки не лезли в самую гущу, предоставляя оркам делать их грязную, кровавую работу, работая по верхним этажам. Закидывали гранатами окна и бойницы, из которых пытались стрелять арбалетчики. Снимали снайперскими выстрелами офицеров, пытавшихся организовать сопротивление на стенах. Каждая граната, брошенная в окно, сопровождалась глухим взрывом, криками и фонтаном из обломков дерева и осколков стекла.

Я стоял у пролома, координируя действия своих сил. Рядом со мной замерли Эссен и Хрящ, чуть позади в тенях стояли лисицы, прикрывая меня от любой случайности. Я не вмешивался, сейчас всё шло по плану. Орки, как каток, огнём и мечом прошлись по внутреннему двору замка, сминая любое сопротивление. Гномы, перезарядив свои пушки, уже вели огонь по дальним стенам, не давая врагу перегруппироваться. А над всем этим адом, с крыш соседних домов, молчаливо наблюдали «Призрачные Лисы», готовые в любой момент нанести свой смертоносный удар, если что-то пойдёт не так. Среди них я увидел Лиру, сосредоточенно слушающую очередное донесение от хвостатой, только что появившейся из тени.

Кровь текла рекой, смешиваясь с грязью и дождевой водой. Она заливала камни брусчатки, окрашивая их в багровый цвет. Алый коридор, пожалуй, это было подходящее название для того, что здесь происходило. Коридор, ведущий прямо в ад для защитников этого замка. И все мы были их проводниками.

Внутренний двор замка был наш. Остатки гарнизона, сломленные и деморализованные невиданной доселе тактикой и первобытной яростью орков, бросились врассыпную. Они бежали не к воротам, которые были надёжно заперты, а внутрь замка, в лабиринт бесчисленных залов, коридоров, переходов и лестниц. Бойцы гарнизона надеялись, что в узких пространствах, в знакомой им обстановке, смогут дать отпор, смогут использовать своё знание местности. Какая наивность! Они, привыкшие к рыцарским поединкам и ленивой гарнизонной службе, даже не представляли, с кем связались.

Для моих бойцов, для орков, прошедших мясорубку в степи, для гномов, рождённых под землёй, и для моих «Ястребов», закалённых в штурме Каменного Щита и зачистке подземелий, это было не сложнее, чем прогулка по парку. Или, скорее, охота на крыс, забившихся в норы.

Я отдал чёткий и короткий приказ, который эхом разнёсся по двору, передаваемый от офицера к сержанту, от человека к орку: «Зачистка по этажам. Пленных не брать».

Этот приказ был не актом бессмысленной жестокости, такова была суровая военная необходимость. Мы не могли позволить себе тратить время и людей на конвоирование пленных. Не могли оставить у себя за спиной очаги сопротивления. Каждый выживший гвардеец регента был потенциальным убийцей, диверсантом, который мог ударить в спину в самый неподходящий момент. По факту это была карательная акция, быстрая, жестокая и безжалостная. И зачистка началась…