Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени"

Мои силы разделились на штурмовые группы. Каждая состояла из пары десятков орков, отделение «Ястребов» и пары гномов с запасом гранат и подрывных зарядов. Они действовали по отработанной схеме.

Орки шли первыми, не утруждая себя поиском ключей или попытками взломать замки. Массивные двери разлетались в щепки под ударами их плеч или топоров. Затем в помещение влетало парочка гранат. После взрыва врывались орки, а стрелки расходились по флангам, расстреливая тех, кого не достали осколки.

Если на пути штурмовой группы встречалась серьёзная баррикада из перевёрнутых столов, шкафов и бочек, в дело вступали гномы. Они, недолго думая, подтаскивали свою разборную пушку или просто устанавливали на баррикаде мощный подрывной заряд. Короткая команда, все прячутся за углом, оглушительный взрыв, и на месте преграды остаётся лишь груда дымящихся обломков и разорванных тел. А потом гномы, деловито почёсывая бороды, собирали свои игрушки и шли дальше, к следующей баррикаде.

Я шёл с резервом вместе с Эссеном, Громом и их лучшими бойцами. Мы двигались по центральному крылу замка, этаж за этажом, комната за комнатой. Картины, которые открывались нам, были одна страшнее другой. Роскошные гобелены, изображавшие сцены охоты, были забрызганы кровью и мозгами. Дорогие ковры пропитались кровью, в парадных залах, где ещё вчера аристократы пили вино и плели свои интриги, теперь валялись трупы в лужах собственной крови. Запах пороховой гари, пота и свежей крови стоял такой густой, что откровенно мешал дышать, и это при выбитых стёклах в окнах.

В одном из залов мы наткнулись на группу гвардейцев, которые пытались организовать оборону. Они выстроились в узком коридоре, выставив вперёд копья. Гром, шедший впереди, даже не замедлил шаг. Он просто взревел, и его орки, как обезумевшие носороги, ринулись на эти копья. Копья слитно ударили в стальные щиты орков, держащих их протащило по паркету. А следующие уже были среди гвардейцев, топоры начали свою жуткую работу. Через минуту всё было кончено.

В другом месте, в библиотеке, забились несколько аристократов в бархатных камзолах, пытавшихся отстреливаться из арбалетов и луков. Они укрылись за стеллажами с древними фолиантами. Мои «Ястребы» не стали вступать в перестрелку. Сержант Рорх просто кивнул двум своим бойцам, и в окна библиотеки полетели две гранаты. Взрывы превратили бесценные книги в облако бумажной пыли и обрывков пергамента. Когда мы вошли, аристократы уже не представляли угрозы. Тела, изрешечённые осколками и обломками стеллажей, лежали среди разбросанных страниц.

— Варвары, — прошипел Эссен, глядя на это.

— Война, — коротко ответил я. — Здесь нет места для сантиментов. Все сожаления о потерянной культуре мы будем оплакивать позже, сейчас главное выжить.

Мы шли дальше, шаг за шагом, комната за комнатой, мы выжигали эту заразу калёным железом. Кровь, крики, взрывы, лязг стали, всё это слилось в единую, чудовищную симфонию смерти, дирижёром которой был я. И мне это, чёрт возьми, не нравилось. Но я знал, что другого пути у нас нет. Чтобы построить новый мир, сначала нужно было до основания разрушить старый. И прямо сейчас мы как раз этим и занимались…

Тронный зал, последний оплот сопротивления, последняя надежда заговорщиков. Когда мои орки, с пятого или шестого удара тарана, сделанного на скорую руку из массивной дубовой балки, вынесли огромные, украшенные позолотой и гербами двери, нашему взору предстала жалкая, почти театральная картина.

Посреди огромного зала, освещённого сотнями свечей в гигантских люстрах, окружив себя остатками личной гвардии, не больше трёх десятков человек, стояли зачинщики переворота. Граф Райхенбах, бледный, как полотно, в своём парадном бархатном камзоле, который сейчас выглядел на нём, как на покойнике. Епископ Теобальд, в своей белоснежной сутане, забрызганной чьей-то кровью. И с десяток самых знатных аристократов герцогства, тех, кто громче всех кричал о предательстве герцога и моей измене. Их лица были белыми от страха, но они всё ещё пытались сохранить остатки достоинства, высокомерно задрав подбородки. Гвардейцы, выставив вперёд алебарды, пытались изобразить несокрушимую стену, но руки дрожали, а в глазах плескался животный ужас. Это были крысы, загнанные в угол, опасные в своей безысходности, но уже обречённые.

— Стоять, варвары! — взвизгнул Райхенбах, когда Гром и его орки сделали первый шаг в зал. — Именем Регентского совета, сложите оружие! Вы ответите за это кровопролитие!

Гром остановился и громко, от души расхохотался. Его смех, дикий и необузданный, подхватили остальные орки. Они смеялись, глядя на этих напудренных аристократов, как на шутов в балагане.

— Регентский совет? — произнёс Гром, вытирая слёзы, выступившие от смеха. — Слышь, человечек, твой совет сейчас удобряет землю во дворе замка.

Внезапно, сквозь шум боя, который уже затихал, уступая место стонам раненых, донёсся звук рога. Далёкий, но отчётливый, он шёл со стороны главных ворот.

На лице Райхенбаха мелькнула безумная, иррациональная надежда.

— Наши войска! — завопил он, и его голос сорвался на фальцет. — Теперь вам конец, выродки! Вы в ловушке!

Он не знал, что лагеря уже нет. Армия фон Штейна, усиленная моими легионерами и гномьей артиллерией, ударила по ним час назад и сейчас заканчивала зачистку.

Его радость была недолгой, вслед за первым рогом, тревожным и резким, раздался второй, а за ним третий. И это были не сигналы Регентского совета. Это были протяжные, мощные, низкие звуки боевых рогов герцога Вальдемар. Звуки, которые каждый житель столицы знал с детства.

Тяжёлый засов на главных воротах замка, которые всё это время были заперты, со скрипом отодвинулся. Огромные створки медленно, величественно отворились, впуская внутрь предрассветный серый свет и… войска. Сотни пехотинцев в доспехах с гербом серебряного волка, выстроившись идеальными рядами, хлынули на площадь. Все, кто был верен герцогу, прибыли к его родовому замку, зажимая осадный лагерь с трёх сторон. Что характерно, большинство из них были обычными баронами, или даже баронетами, и всем было не старше сорока. Вот что значит отсутствие закостенелости в голове! Каждый из них понимал, что регенту не жить, так или иначе, править будет либо герцог, либо его дочь, за спиной которой стоит Железный барон. Все они сделали ставку, которая сегодня сыграла на все сто, ведь герцогству будет нужна новая знать…

Впереди чётких рядов воинов, на белоснежном, как первый снег, боевом коне, с обнажённым мечом в руке, сияя в лучах восходящего солнца, ехала Элизабет. Её волосы, обычно уложенные в сложную причёску, сейчас были собраны в простую косу, а вместо платья на ней был лёгкий, но прочный стальной доспех, выкованный для неё гномами по моим чертежам. Она никогда не выглядела прекраснее и опаснее, чем в этот момент.

За ней, в открытой карете, которую везли два гвардейца, сидел её отец, старый герцог Ульрих. Он выглядел уставшим и постаревшим, но в его глазах горел огонь предвкушения мести.

Райхенбах и его приспешники замерли. Лица вытянулись, на них отразилось сначала недоумение, а потом осознание полного, сокрушительного, окончательного краха. Мышеловка захлопнулась…

Я медленно вышел из-за спин орков, стряхивая с плеча каменную крошку.

— Граф Райхенбах, — мой голос звучал спокойно, усиленный акустикой огромного зала, прозвучал, как приговор. — Кажется, у вас проблемы.

Он смотрел то на меня, то на Элизабет через окно, которая уже спешилась и решительным шагом направлялась к нам, и не мог вымолвить ни слова, его мир рухнул…

Глава 14

Главная площадь столицы гудела, как растревоженный улей. Тысячи горожан, разбуженные сначала грохотом взрывов, а потом победными криками, высыпали на улицу, пытаясь понять, что происходит. Они в молчании смотрели, как мои бойцы, в пропитанной кровью и пороховой гарью броне, выстраивают вдоль стены замка пленных аристократов. Орки, мрачные и огромные, сбивали их в тесную кучу, не стесняясь тычков рукоятями топоров. Мои «Ястребы», наоборот, действовали отстранённо, почти лениво, но в каждом их движении сквозила смертельная эффективность.