Друид Нижнего мира (СИ) - Золотарев Егор

— Пошли домой, поздно уже, — устало проговорил Иван и критически оглядел комод, который сколотил из кусков различной деревянной мебели.

Позже, когда он выровняет и подгонит куски друг под друга, а потом покроет толстым слоем краски, комод будет выглядеть вполне пристойно. Сейчас же он имел жалкий вид.

— Что бы ты сделал, имей возможность использовать любую древесину в неограниченном количестве? — спросил я, помогая подметать стружку и куски сухой краски со старой мебели.

— Гарнитур в спальню, — с мечтательной улыбкой сказал он. — Твоя мать давно о таком мечтает. Широкая кровать с высоким мягким изголовьем. Большой платяной шкаф с узорами на дверях. Туалетный столик с резными ножками и мягкий диван. И главное, все белого цвета.

— А что бы ты сделал для себя? — спросил, высыпая стружку в большой бак с закопчеными боками.

Когда бак наполнялся, Иван выносил его на улицу и поджигал содержимое. В общине сжигали весь мусор, ведь места для свалки не было, а в Дебри слишком опасно выходить.

— Я бы улучшил свою мастерскую. Поставил бы станки и нанял людей. Вокруг нас столько леса, что мы смогли бы обставить каждый дом. Но Дебри слишком опасны, поэтому не найти желающих, которые бы по доброй воле согласились валить деревья… Пошли домой, а то на ужин опоздаем.

Иван смахнул с лица мечтательное выражение, глубоко вздохнул и двинулся к двери. Я последовал за ним, обдумывая услышанное.

— Слушай, а как же в других общинах живут? Неужели у всех проблемы с древесиной? — не унимался я.

— Не знаю, как в других общинах, но в Высоком Перевале есть бригады лесников. Их сопровождают и охраняют охотники.

— Почему у нас такого не делают? Ведь охотники тоже имеются, — продолжил допытываться я.

— Охотники-то может и есть, только толку от них маловато, — хмыкнул он. — Они же боятся нос из-за ворот высунуть. Вот если бы постоянно проводили зачистки, то не было бы на нас столько нападений, и по Дебрям могли бы спокойно ходить. Эти горе-охотники отказались за тобой в Дебри идти. Хорошо хоть холуи наместника согласились обойти вокруг стены. Но пришлось все деньги им отдать, — последнюю фразу он сказал еле слышно и нахмурил брови.

Похоже, он до сих пор переживает из-за произошедшего.

— Но ведь они на днях выходили в Дебри. Сам видел. И добычи много принесли.

— Сами бы они не осмелились, а только с отрядом из Высокого Перевала. Среди столичных охотников маги есть. Они — главная сила. Многих кратов обычным ружьем не возьмешь.

Остаток пути мы прошли молча. Я не мог понять, какой смысл в охотниках, которые боятся зверей? И что было бы, перелезь через стену крат, которого ружьем не убьешь? Что бы тогда делали охотники? Смотрели, как чудище убивает жителей?

Едва мы зашли домой и сели за стол, как с улицы послышались голоса, затем громкие шаги на крыльце и сильный стук в дверь.

За столом все настороженно переглянулись.

— Опять, что ли, наместник приперся? — проговорила Авдотья.

— А кто же еще? — хмыкнул Иван, встал из-за стола и подошел к двери.

Анна побежала следом, а мы с бабкой остались на кухне.

Вскоре из прихожей послышались голоса.

— Держи свои сто рублей. Завтра утром пусть твой щенок приходит к колодцу на нашей Первой улице. С него начнем, — молодой голос явно принадлежал не наместнику.

— Что ж наместник такой податливый стал, денег не пожалел? — с усмешкой спросил Иван.

— Нет твое дело, калека. Держи деньги. Завтра в шесть утра пусть явится, куда я сказал, — с вызовом ответил мужчина и вышел, хлопнув дверью.

Через минуту Иван и Анна вернулись на кухню.

— Сам не явился. Подхалима своего, Борьку, подослал, — ответил Иван на вопросительный взгляд старухи и положил на стол несколько потрепанных купюр номиналом в двадцать рублей. — Егорка, твой первый хороший заработок. Теперь можно на ядра откладывать. Завтра в шесть пойдешь на Первую улицу.

Иван явно был доволен тем, что добился своего. У него сразу же улучшилось настроение, и он с аппетитом принялся за еду. Авдотья мигом убрала деньги со стола и положила мне целых три поварешки овощного рагу.

— Смотри, сам в колодец не лезь, — тоном наставника проговорил Иван. — Только указания давай. Пусть сами все делают.

— Странно все это, — подала голос Анна. — С чего это наместник так расщедрился?

— Не знаю. Может, жители с Первой улицы начали возмущаться, ведь он от них зависит. Если бы не они — вмиг бы потерял свою власть. Он никто без своих подхалимов и прикормленных охотников. — Иван презрительно скривил губы.

— Прав ты, сынок. Отправили же нам наместника. Сволочь он, одним словом, — сказала бабка. — Ведь с каждым годом все хуже живем, а ему и дела до нас нет никакого. Если бы не Егорка, до сих пор бы ту муть вонючую пили.

В это время Призрак, который крутился под ногами, вдруг замер и задергал ушами. Он явно что-то услышал.

«Что такое, Вейл?», — обратился я к духу щенка.

«Гости».

В ту же секунду послышался робкий стук в дверь.

— Кого опять нелегкая принесла? — проворчала Авдотья и пошла открывать.

Послышался звук открываемой двери и следом ее добродушный голос:

— А-а-а, Глухарь. Проходи-проходи. Как раз к ужину подоспел.

В дверях кухни появился старик Глухарь со свертком в руках.

— Ой, спасибо, Авдотья. Сыт я. Вот, благодарность тебе за картошку принес. — Он развернул сверток и показал птицу. Голубя. — Свалился прямо у моей сторожки. Крыло сломано. Хотел убить, да рука не поднялась. Вот, вам принес. Говорят, у голубей мясо вкусное.

Птица повернула ко мне голову и замерла, уставившись. Мне даже не пришлось вызывать ее дух. Он сам явился, белесым силуэтом возникнув рядом.

— Не надо его убивать! — Я вскочил со стула, подбежал к старику и забрал голубя.

Судя по ранам и опавшим перьям, его кто-то схватил зубами за крыло, но птица смогла вырваться и перелететь через стену.

— Суп можно сварить. Мясной бульон похлебать, — не унимался старик.

— Говорят, из глухарей вкусный суп получается. Постный, — сухо проговорил я, многозначительно посмотрел на Глухаря и двинулся в свою комнату, прижимая к груди испуганное раненое существо.

Дух представился как Азурэль и молил о помощи. Именно так ко мне обращались все живые существа, нуждающиеся в поддержке и лечении. Странно, что медведь меня не распознал. Видимо, он был слишком плох.

Обработав раны зеленым раствором, который принесла Анна, перевязал больное крыло куском материи и отправил в птицу остатки энергии. К концу дня ее почти не осталось, но даже те крохи, что плескались на дне источника силы, могли помочь заживить раны. Так у меня появился еще один питомец.

Бабка уговорила старика Глухаря выпить с нами по чашке чая с солеными лепешками, поэтому он просидел у нас до позднего вечера. Когда уходил, заглянул в мою комнату и шепотом сказал:

— Книгу по шахматам оставь себе. Перед уходом в Верхний мир я тебе еще кое-что оставлю. — Он подмигнул мне и закрыл за собой дверь.

Интересно, что же он хочет мне оставить? Надеюсь, это что-то из Верхнего мира. То, что может рассказать о нем.

Перед сном я перелистал книгу и перерисовал на чистый лист бумаги все фигурки. В них не было ничего сложного. Справлюсь за пару дней. Однако я решил усложнить фигурки и сделать их более вычурными. Например, коня сделаю в полный рост, королю сделаю такую корону, которой настоящие короли позавидуют, а ферзю вырежу длинную мантию, отороченную мехом.

Обдумывая предстоящую работу, я не заметил, как заснул. Снились мне Дебри. Но не те, которые видел недавно, — залитые солнцем, заполненные веселым гомоном птиц. А те, в которых очутился, когда пришел в себя. Вокруг холод. Со всех сторон — опасность, хищные звери и нечто злое и темное. Что-то плохое таится в Дебрях. Именно оно превращает лес в место смерти.

Проснулся от прикосновения к плечу. Открыв глаза, увидел над собой сонное лицо Ивана.

— Вставай. Пора.

Я кивнул, нехотя сел и повернулся к окну: пасмурно, моросит мелкий дождь. Дождю обрадовался: он не только смочит землю и напитает растения, но и прибьет серую пыль, поднимающуюся от каждого дуновения ветерка.