А он быстро справится. Исключительно из альтруистических соображений. Вам что-то ещё не нравится? Подайте голодной твари на пропитание, не жадничайте!
Ишти бы пошутил... Интересно. Он скучает по мелкой тварьке. Готов клыками разорвать горло за Льяну Тхи. Испытывает... грусть, когда вспоминает о бездарно проигранной тварями войне, которую он сладко проспал в лавовых потоках.
Это делает его человечным?
Краена сбежала вслед за отцом.
С дядюшкой Бьюмертом они остались наедине. Моршерр-Мориан Кайто и тот, кто должен был стать опорой наследнику, его помощником и опекуном. И в этот момент тяжёлое молчание было нарушено. Кулак тиура Бьюмерта со всего маху врезался в столешницу, да так, что изящная салатница перевернулась, а нежные кусочки кальмара оказались повсюду – на скатерти, в других блюдах и на полу, а солонка упала под стол и раскололась.
– Дядя, как же вы так неосторожно, – мягко упрекнул Мориан Кайто.
Мгновение грозовой тишины. И бешеный, яростный рык.
– Мальчишка! Идиот малолетний! Где ты только отыскал это малохольную дуру? Это деревенщина и понятия не имеет о том, как быть леди!
Пудовые кулаки Бьюмерта Кайто сжались. Он весь – огромный, грузный, как медведь, вылезший из берлоги, зарычал, надвигаясь.
Сорвался? Нет.
Моршерр отчётливо видел злобный расчет в маленьких поросячьих глазках этого кабана.
– Тиур Бьюмерт, не смейте так говорить о моей избраннице, – Моршерр мягко поднялся.
Перетек из одной позы в другую. Вот только что сидел – и уже стоит.
Да, он хотел бы броситься за Льяной. Или подслушать, что творится в семействе Каэрси. Но иногда приходится выбирать не то, что хочется, а то, что надо. Впервые ему пришлось для этого сделать над собой усилие. Вспомнить о долге. Он не мог сорваться. Сейчас... не имел права поставить под удар всё, над чем они работали. За фейским шипом его души присмотрят, обязательно. А потом он посчитается. Со всеми...
Глава 9.6.
Ласковая улыбка. Шаг вперёд. Дядюшка, что же вы замерли? Чуете опасность, да? Интуиция у толстяка отменная.
Казалось бы, проворачивать что-то под носом Каэрси – безумие. Но как раз магия особняка и сила его хозяина скроют то, что собирался сделать он. Моршерр.
Медленно тварь втянула ноздрями горький воздух. От толстяка пахло временем, холодом казематов и чужой болью. А ещё – острым, как перец, бешенством и мягкой светлой решимостью цветка белладонны. Смерть. Он него пахло смертью.
Рывок. Моршерр ушёл из-под нанесенного кулака. Легко. Танцующе.
– Ты выставил наш род на посмешище перед архимагом! Оскорбил его! Хоть осознаешь последствия, сопляк? Ты и так ничего из себя не представляешь, в подмётки отцу не годишься!
Слюна попала на камзол. Как... неосторожно. Белый палец брезгливо покружил над мокрым пятном – и оно исчезло.
– Замри, змееныш! Не смей делать вид, что ничего не происходит, никчёмный мальчишка!
От рёва борова тряслись стены.
– Сложно сделать вид, что ничего не происходит, если вы сейчас пытаетесь меня убить, дядюшка. Может, уже не в первый раз? – Мягко спросил тот, кого называли Моршерром.
Тварь играла. Давно он не получал такого удовольствия. И, главное, Бьюмерт сам всё решил. Сам договорился с Каэрси разделаться с непокорным племянником в их доме. Что ж...
– Гаденыш, да как ты смеешь! Замри, отродье! – Рык.
Что это за стекляшка? Рука онемела. Одна и только до локтя. Но всё равно – неожиданно и неприятно. Снова артефакты довоенной эпохи? Как-то много их стало.
– Замри. Молчи. Умри. Дядюшка, какой у вас маленький словарный запас... – Шёпот. В солнечные окна задул ледяной ветер. Мягко зашептали что-то своё тени по углам столовой.
– Ты давно должен был сдохнуть, никчемыш. Ещё при рождении. Я уже подобрал сестре отличную партию. За неё мне дали бы и титул, и такие деньги, что тебе и не снились. Но эта дура сбежала из дома и вышла за твоего папашу. Поверила, конечно, когда я пришёл "мириться", – голос толстяка звучал мягко, уверенно.
Моршерр усмехнулся уголком губ. Тьма внутри него с интересом наблюдала за метаниями будущего ужина.
– Молчишь? – Шлепнули толстые губы. – знаешь, как сложно было не удавить тебя в колыбели? – Толстяк развел руками, в которых мелькнул жезл.
Нет, какая прелесть. Это ведь поделка – тоже морских. Такими в древности лорды Отарээти управляли рабами-людишками, которых уносило к ним море. Много что-то здесь морских стало.
– Папаша твой чуял что-то, конечно. Но поздновато зашевелился. Нашлась на него управа. А вот ты, твареныш, выжил? Почему? А? – Почти добродушно усмехнулся тиур Бьюмерт.
В круглых покрасневших глазах на выкате даже ненависти не было. Только опасное любопытство, смешанное с иронией. Мол, почему эта букашка ещё дрыгает лапками?
И всё же, несмотря на такие сладкие знакомые чувства... этот человек никогда бы не стал энергатом. Потому что дети тени и тьмы пили эмоции, чтобы жить и понимать мир, который они защищают. Они не испытывали ненависти к людям или волшебным существам. За исключением тех, кто нарушал заветы Владыки и бога из Тьмы. И никогда не стремились к власти вне своей иерархии.
А этот и ему подобные... Моршерр прилагал огромные усилия для того, чтобы себя не выдать.
– Отвечай! – Навершие ткнулось Моршерру в грудь.
Боль растеклась вязкой патокой. Объяла каждую частицу тела. Хрип удалось сдержать с трудом. Забавная... вещица. Выдернуть руки тому, кто её сделал.
– Не слышу! – Хлестнул голос толстяка.
Если он упадёт – выдаст себя.
Надо кончать с этим. Всё, что боров наговорил, записано на кристалл. Ещё повредиться...
– Не могу... говорить, – выдохнул Мориан Кайто.
Давай. Ослабь нажатие. Подойди ближе.
– Тюфяк, – толстяк повёл жезлом – и тот налился синим мерцанием. Не самые приятные ощущения немного разомкнули когти, – ну? Как ты выжил при покушениях? Не пори мне чуши про помощника! Все перепроверили, никого там не было и быть не могло!
Огромные раздутые щеки нависли сверху. Двойной подбородок. Тяжёлая золотая цепь на груди.
– Это... на самом деле очень простой вопрос, дядюшка, – мягкая улыбка.
Почему же ты сглатываешь и делаешь шаг назад, а?
– Что ещё за?.. – Толстяк что-то почуял. Попытался отшатнуться от существа напротив. Того, кого он считал слабым, ведомым, никчёмным зверенышем.
Шаг. Улыбка. Лёгкий наклон головы. Безукоризненный юный лорд Мор Кайто. Только его рука чернеет на глазах. Только в темных волосах мелькают искры. А глаза – наливаются тьмой.
Изящный поклон. Как на светском рауте. Кончики клыков прикусывают нижнюю губу.
– Дядюшка, это ведь так просто. Я немного сильнее, чем ты думаешь... – холодный ядовитый голос течёт волной, смывая маски.
Рот человека искажается в гримасе, он машет жезлом, трясет артефактами. Немного больно, но не смертельно. Тени с каждым вздохом откликаются быстрее.
Рвёт сердце в клочья когтями недовольный дракон. Для него есть лишь одна цель – девчонка.
– Ты-ы... не мой! Не... племянник! – Вопль ужаса.
– Ах, мои любимые звуки, – доверительно и почти нежно шепчет тварь пугливой добыче, – вопли. Скулеж. "Пощадите!". "Я не хотел!". "Сдохни, мерзкое создание!" Какие вы... скучные...
Рука в черной перчатке из теней без всяких усилий приподнимает грузное тело.
– Фу! – Моршерр недовольно повёл носом. – Что это с вами дядюшка? Перепугались? Уже? А мы ведь только начали!..
– Что-о тебе надо? – У толстяка некрасиво тряслись губы.
Бьюмерт не торговался. Действительно, умён. Понял, кто перед ним. Ну, почти.
– Немного, – мелькнули в улыбке острые длинные клыки, – сейчас я подчиню твой разум. Ты расскажешь мне – чуть позже – всё, что вы задумали против рода Кайто и меня лично. А после скажешь своим союзникам, что подчинил меня своей воле и отослал. Решил не провоцировать интерес ректора Си-Шаона к моей персоне. Да и вам ведь нужно время для подготовки к свадьбе с лессой Краеной... К слову, что вы там собрались сделать с моей леди? – Острый коготь пощекотал подбородок и шею жертвы.
