Он физически замирает на полушаге. Смотрит на меня сверху вниз так, словно я произнесла нечто совершенно немыслимое.
— Дети?
— Ну да, — смущенно улыбаюсь, чувствуя, как щеки обдает жаром. — Маленькие, непоседливые дракончики. Или обычные люди. Или кто там у вас обычно получается от таких сумасшедших союзов.
Он молчит. Я вижу, как стремительно темнеют его глаза, как до предела напрягаются желваки на скулах.
— Ты... правда этого хочешь? — голос звучит хрипло, на октаву ниже обычного.
— Больше всего на свете, — отвечаю искренне, вкладывая в эти слова всю ту скопившуюся за долгие годы нерастраченную нежность. — Ты будешь потрясающим отцом.
— Откуда тебе знать?
— Ты мудрый правитель. Сильный, надежный мужчина. И с приютскими детьми ты становишься... — я запинаюсь на секунду, подбирая самое верное слово. — Другим. Очень мягким. Теплым. Я же видела, как невероятно бережно ты держал на руках ту маленькую девочку сегодня днем.
— Она была совсем крошечной, — тихо возражает он.
— Наши будут такими же.
Он смотрит на меня бесконечно долго. А потом резко, судорожно притягивает к себе, утыкаясь лицом куда-то в изгиб моей шеи, и обнимает с такой отчаянной силой, что на секунду становится тяжело дышать.
— Лена, — сбивчиво шепчет он мне в волосы. — Ты даже не представляешь, что на самом деле для меня сделала.
— Сделала?
— Ты подарила мне жизнь. Настоящую, дышащую. Ты появилась из ниоткуда и доказала, что можно не бояться чувствовать, можно самозабвенно любить, можно позволить себе слабость, можно...
Он осекается, не договорив. Я всем телом ощущаю, как чуть заметно вздрагивают его широкие плечи.
— Игнар? — бережно выпутываюсь из его хватки и осторожно заглядываю в лицо. — Только не говори, что ты плачешь.
— Драконы не плачут, — глухо отзывается он, пряча взгляд.
— Ну разумеется, — я ласково стираю подушечкой большого пальца влажную дорожку с его щеки. — Просто в замок с гор опять нагнало слишком много тумана.
Он коротко усмехается, окончательно сдаваясь. Отвечает мне взглядом, полным абсолютной преданности. Целует в лоб, в кончик носа, а затем накрывает мои губы долгим, трепетным поцелуем.
— Я люблю тебя, — выдыхает он. — Слышишь? Люблю.
— Слышу, — улыбаюсь сквозь собственные выступившие слезы. — И я тебя люблю.
Мы так и стоим в обнимку на пороге наших покоев. За окном над спящим ущельем занимается новый день, и первые робкие лучи утреннего солнца красят острые горные вершины сусальным золотом.
— Лена.
— М-м-м?
— Твои булки с корицей... Рецепт и правда настолько секретный?
— Абсолютно.
— И ты ни за что никому его не раскроешь?
— Никому. Только детям, когда они немного подрастут и научатся обращаться с печью.
— Нашим детям?
— Нашим.
Он улыбается. И в этой теплой, беззащитной улыбке для меня заключается весь смысл.
Я перехватываю его руку и уверенно веду за собой в спальню.
Завтра обязательно будет новый, суматошный день. И свежие булочки с корицей к завтраку тоже непременно будут.
Но сегодня, в это предрассветное мгновение — есть только мы.
Суровый лорд-дракон и его истинная.
Два чужих друг другу мира, которые навсегда сплелись в один. Две родные души, сумевшие найти друг друга сквозь непреодолимое пространство, время и чужие правила.
Я закрываю глаза и с наслаждением вдыхаю запах его кожи, в котором навеки смешались горный ветер, хвоя и терпкое тепло доверия. Внутри меня снова мягко и ровно пульсирует свет. Тот самый, что однажды непостижимым образом привел меня сюда.
Мой свет. И мой дом.
Конец
