Искра прошлого (СИ) - Закалюжная Людмила

Воронцов мечтал отомстить за брата, но чем дольше он крутился в «Черном Фениксе», тем сильнее понимал — месть подарит успокоение на время, а Орден продолжит вершить грязные дела. Поэтому… только полное уничтожение «Черного Феникса» и никак иначе, чтобы вернуть роду Воронцовых доброе имя.

Дождь, превративший дорогу в грязное месиво, замедлил путь. Конь Шторм, обычно неутомимый, тяжело сопел, увязая копытами в раскисшей земле. Воронцову пришлось останавливаться, давая отдых коню, и чтобы самому убедиться — по верному ли пути он движется.

Вокруг царила атмосфера уныния: голые деревья, склонившиеся под тяжестью дождя, размытые очертания полей и темные пятна луж, в которых отражалось хмурое небо. Ветер гнал низкие облака, и казалось, что дождь будет идти вечно.

Когда сквозь пелену дождя и сумерек показались черные кованые ворота усадьбы, князь почувствовал облегчение. И предвкушение от встречи с Алисой. С каждым разом Максим убеждался все сильнее: во-первых, Горская вовсе не была легкомысленной барышней, во-вторых, она не просто так рвалась в усадьбу матери, и в-третьих, загадочная девушка притягивала князя. Впервые за несколько лет внутри всколыхнулось чувство… забытое, задавленное мыслями о мести, расследовании, заботах о матери и брате. Легкий интерес к Горской был похож на свежий глоток воздуха, и когда Максим вздохнул его, то будто очнулся. Поднял голову, огляделся вокруг, замечая… что, помимо мести, существуют другие чувства.

Вот этот интерес или, скорее, даже робкое любопытство, соединило князя тонкой нитью с Алисой, и Воронцов пока не был готов разорвать ее.

Сторож Никифор, сгорбленный старик в промокшем плаще, встретил Максима с подозрением. Узнав, что перед ним князь Воронцов, старик подчинился и впустил незваного гостя, провожая хмурым взглядом. «Старая гончая», — беззлобно отметил про себя Максим, оглядывая сторожа с легкой усмешкой.

Дождь, не умолкавший ни на миг, не давал толком осмотреться, поэтому князь невольно обрадовался, когда наконец подъехал к крыльцу дома. Тут же, словно из самой темноты, появился слуга в плаще. Максим сдал Шторма мужику, услышав его бормотание о том, что в конюшне уже есть лошади — одна принадлежит какому-то заблудившемуся путнику, другие — хозяевам, и если бы еще конь был у монаха…

«Интересная компания собралась в этом месте», — подумал Воронцов, пока стряхивал с плаща тяжелые капли воды и поднимался по ступеням крыльца. Выходило, он был здесь не единственным нежданным гостем.

Князя впустили в прихожую, где пахло старым деревом, затхлостью и сыростью, которую не могли побороть даже артефакты, тихо гудящие в стенах. Воронцов отметил, что дом словно погрузился в сон, а он своим присутствием его нарушил. Максим снял мокрый плащ и передал его дворецкому.

Немолодой слуга повел Воронцова на второй этаж в кабинет Горского. Лампы тускло освещали широкий коридор, зашторенные окна, картины на стенах. Звук шагов приглушала темно-зеленая ковровая дорожка. Наконец слуга остановился возле дубовой двери, тихо постучал и, услышав разрешение войти, распахнул дверь перед князем.

Арсений Петрович сидел за письменным столом. На полках вдоль стен теснились книги в потрепанных переплетах, а в углу виднелся старинный сундук, покрытый пылью. В воздухе витал запах старых книг и воска от свечей. При виде князя Горский поднялся. В его глазах мелькнула смесь искреннего удивления и вежливой настороженности.

— Ваше сиятельство! Какими судьбами?

— Простите, что вторгаюсь без предупреждения, Арсений Петрович, — Максим сделал легкий поклон, его голос звучал с той самой учтивой интонацией, которую он оттачивал для светских раутов. — Дела в столице завершились раньше, и я, зная, что вы направляетесь в усадьбу, позволил себе… последовать за вами, чтобы обсудить один вопрос, связанный с безопасностью мастерской. А также отдохнуть от городской жизни, подышать хвойным воздухом, но… Дорога, признаться, оказалась хуже, чем я предполагал.

Максим солгал легко и убедительно. Полуправда — самый надежный фундамент для лжи. Арсений Петрович, кажется, поверил.

— Я всегда рад вас видеть, ваше сиятельство. Прошу, — купец указал на кресло возле камина. — Присаживайтесь к огню, погрейтесь. А я пока дам распоряжение, чтобы принесли ужин. Дождь сегодня испортил день не только вам.

Вскоре Воронцов с удовольствием вкушал остывшее жаркое и горячий травяной чай. Завязался неспешный, тягучий разговор. Горский расспрашивал князя о новостях из столицы, о слухах относительно новых указов императора. Максим отвечал уклончиво, вставляя осторожные вопросы об усадьбе.

— Дом пустовал несколько лет, поэтому прошу прощения… — Горский пожал плечами. — Слуги сделали все возможное, чтобы за несколько дней придать хоть какой-то уют комнатам. Мне пришлось разместить двоих неожиданных гостей на первом этаже, рядом с комнатой для слуг. В былые времена использовался флигель и комнаты в правом крыле, но там сейчас… все пусто, — вздохнул Арсений Петрович. — Нет мебели, ставни заколочены. Хорошо, что гости оказались скромными и спокойно расположились в указанных комнатах.

— Слуга говорил про монаха, а кто второй? — как бы между прочим спросил Максим.

Он не верил в неожиданности. В такую погоду легко прикинуться заблудившимся. путником, попросить помощи, а гостеприимство — один из древних имперских законов, который никто не рисковал нарушать, чтобы не гневить Творца.

— Инок Ираклий, он помог нам, когда сломалось колесо у кареты. И чтобы отблагодарить доброго человека, я предложил ему переночевать в усадьбе. Второй — Александр Викторович Колчин, оценщик имущества из Мирограда. Ехал из Казакова и заблудился… В такую погоду можно свернуть не туда, — грустно улыбнулся Горский.

Его улыбка казалась немного вымученной, и Воронцов отметил про себя, что стоит присмотреться к этим «неожиданным гостям» повнимательнее. В глубине души князя зарождалось предчувствие, что в этой усадьбе его ждут новые загадки и тайны.

— Как у вас продвигаются дела с изобретением? — князь решил отвлечь Горского от грустных мыслей, а заодно узнать, как обстоят дела в мастерской.

— Пока никак, — отмахнулся Арсений Петрович.

Но Воронцова было не обмануть. Новости наверняка были, только Арсений Петрович не хотел их озвучивать. «Как же ему объяснить, что я не враг?» — подумал Максим.

— Вот узнал, что партнер, с которым мы давно работали, поставлял мне бракованный товар, — раздраженно цокнул Горский и хлопнул ладонью по столу.

«О ком он говорит? Неужели о купце Фролове?» — мелькнула мысль у князя.

— А что за товар? — отличный шанс показать Горскому, что князю можно доверять. — Я попрошу поузнавать у столичных купцов. Все-таки там выбор предложений больше.

— Спасибо, ваше сиятельство. Но не хочу вас беспокоить своими проблемами, — улыбнулся Арсений Петрович. — Я собираюсь на днях в Мироград. К тому же, моя семья принадлежит к купеческой гильдии, и это открывает мне некоторые двери. Жаль, только время снова будет потеряно.

Расстались они на хорошей ноте. Арсений Петрович проводил Воронцова до двери одной из хозяйских комнат. Мужчины пожелали друг другу доброй ночи и разошлись.

Комната Максима оказалась небольшой, с одним узким окном, за которым бушевал дождь. Князь скинул сюртук, расстегнул воротник рубашки и подошел к камину, где разгоралось только что разожженное слугой пламя. От плотного ужина и тепла разморило, а на плечи опустилась усталость.

«Для чего ты приехала сюда, Алиса Арсеньевна? — думал Максим, уставившись на горящие дрова. — Какая тайна спрятана в этом доме? Какую тайну хранишь ты? Такая юная, такая красивая, а глаза цвета неба — как у человека, потерявшего… все. Разве такое возможно?»

И перед взором князя возникла хрупкая Алиса. В ее молчаливой стойкости он чувствовал родственную душу.

«Она бы поняла меня… мою месть, мою злость к „Черному Фениксу“, — уверенно подумал Воронцов.

Желание поговорить наедине с Горской стало только сильнее. И, будто подчиняясь этой мысли, полено в камине с треском развалилось, рассыпавшись снопом искр.