Искра прошлого (СИ) - Закалюжная Людмила

Карета остановилась, и я первая вышла, сжимая дрожавшие пальцы. Тело потряхивало. Если не принять мер, то завтра точно могу свалиться с жаром. И все же… Я замерла перед двухэтажным домом, рассматривая его с какой-то неумолимой тоской. Мощный, сложенный из темно-серого гранита, он выглядел не заброшенным, а спящим. Замерзшим во времени.

Я услышала, как за спиной тяжело вздохнул отец.

— Давно я здесь не был, а помню все… Правое крыло горело. Видишь, Алиса? — Папа рукой указал в сторону. — Хорошо отремонтировали, даже не видно, что та часть дома была наполовину уничтожена.

Тяжелая дверь дома открылась, и на широкое крыльцо высыпали слуги из деревни, человек десять: полная женщина в белом переднике, наверное, повариха — ее руки, красные от работы, сжимали край фартука. Тощая курносая девица и рыжая конопатая — служанки, их глаза блестели от любопытства. Трое мальчишек — скорее всего, помогали поварихе на кухне, их куртки были испачканы мукой. Четверо крепких мужиков — один из них дворецкий, ну а трое, судя по широким плечам и цепким взглядам, что‑то вроде охраны. Все они стояли, вытянувшись в линию, словно солдаты на параде, и ждали приказа.

Отец велел служанкам срочно вести меня в баню, а там я так разомлела, что попросила подать ужин мне в комнату.

Я взяла чашку с чаем, ощущая, как приятно греются ладони. «Сердце Феникса» под халатом вело себя спокойно — вибрация утихла, словно и кулон после бани задремал.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Дуняша — та самая тощая девица. В руках она держала поднос с ужином.

— Алиса Арсеньевна, разрешите? — робко спросила служанка, делая шаг вперед. Ее глаза, темные и быстрые, скользнули по комнате, будто проверяя, все ли в порядке.

— Конечно, Дуняша. Ставь на стол.

Она вошла, неся поднос с такой осторожностью, словно на нем лежали не тарелка с тушеной дичью, гречневой кашей и маринованными грибами, а хрустальная ваза с драгоценностями. Запах еды — густой, домашний — разнесся по комнате, и желудок предательски заурчал. За день я почти ничего не ела.

Дуняша расставила все на маленьком столике у окна, поправила салфетку, поклонилась и уже было направилась к двери, но я остановила ее:

— Отец и гость… инок Ираклий, ужинали?

— Да, им подали в столовой… Только там еще один гость. Путник… заблудился, и Арсений Петрович разрешил Никифору его впустить, — ответила служанка, слегка смяв край фартука. — Пока вы в бане были…

Я удивленно взглянула на Дуняшу.

— Гость?

Еще один? Не странно ли в запустевшем месте встретить двоих?

— …молодой, видный такой, в дорожном плаще. Верхом приехал, — рассказала Дуняша.

«Не может быть. Неужели Воронцов?» — обеспокоенно подумала я. «Его еще не хватало!»

— Он… этот гость, имя назвал? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

— Простите… я не слышала, — быстро ответила Дуняша и тут же низко поклонилась. — Если хотите, барышня, сейчас узнаю.

— Не нужно, ступай, — велела я. Сомнений не было. Воронцов приехал в усадьбу. Верхом, в черном плаще… молодой и видный, как сказала служанка. Если бы на ее месте была Параша, она бы точно знала, кто гость. Но девушка утром помогла мне собраться, а пока мы с папой завтракали, уехала на утреннем экипаже в Нижний Кром, так мне сказал Михаил. Оказывается, сегодня у Параши был выходной… Жаль, что ее здесь не оказалось. С ней было бы привычнее.

Дуняша неслышно покинула комнату. Воцарилась тишина, которую нарушали лишь звуки непогоды: снаружи яростно стучал дождь, ветер гудел в печной трубе, да защитные артефакты тихонько шумели.

Я подошла к окну, отдернула тяжелую портьеру. За стеклами, залитыми потоками воды, угадывались очертания сторожки, ворот и темные силуэты конюшни и сарая. Сумерки потихоньку опускались на усадьбу, а в столовой, наверное, сидел Максим Воронцов. И улыбался своей притягательной улыбкой, говорил что-то убедительное и правильное.

«Что тебе здесь нужно? — яростно подумала я, прижимая лоб к холодному стеклу. — Чего ты добиваешься?»

Вспомнился бал. Его зеленые глаза, полные любопытства. Предупреждение после танца: «Посоветуйте отцу быть осмотрительнее». Если Воронцов предупреждал, то, возможно, знал о грозящей опасности?

«Сердце Феникса» запульсировало жаром, и я распахнула халат, взглянула на кулон. Золотистый песок внутри камня не просто переливался — он быстро двигался, образуя мелкие вихри. Артефакт слишком бурно реагировал на Воронцова. Но что это означало? Опасность? Или… что-то еще?

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Резкий, властный. Не Дуняша.

— Алиса? — раздался голос отца. — Ты не спишь?

Я быстро затянула пояс, поправила халат.

— Нет, папа.

Отец вошел. На его лице читалась усталость, но глаза светились задором.

— Ты уже слышала, наверное. У нас неожиданный гость, — сказал он, садясь в кресло у камина. — Александр Викторович Колчин, оценщик имущества из Мирограда.

Я уставилась на папу. «Не Воронцов?» И даже почувствовала легкое разочарование. В мыслях я уже вела с ним словесную битву. Колчин. Незнакомая фамилия, но от этого не становилось спокойнее.

— Оценщик имущества? — Я не смогла скрыть удивления. — В такую погоду? И так далеко от Мирограда?

— Он говорит, что осматривал одно имение под Казаковом для банка, — пояснил отец, поглаживая подбородок. — Возвращался, заплутал. Конь выбился из сил. Что ж было делать — не оставлять же человека под дождем. Да и инок Ираклий за него заступился.

— Инок? — это прозвучало еще страннее. — Они знакомы?

— Нет, просто монах увидел в этом промысел Творца, — отец усмехнулся. — Сказал, что раз уж нам помог на дороге, то и мы должны помочь страннику. В общем, останется до завтра, пока погода не улучшится.

Тревога сжала мне горло. Слишком много совпадений: инок, появляющийся из ниоткуда именно тогда, когда ломается колесо; незнакомец, заблудившийся в лесу у нашей усадьбы.

— Папа, ты не находишь это… подозрительным? — осторожно спросила я.

Теперь пришла очередь отца удивленно смотреть на меня:

— Вся наша жизнь последнее время кажется подозрительной, Алиса. Но иногда дождь — это просто дождь, а заблудившийся путник — просто путник. Нельзя же видеть врага в каждом, кто переступит порог.

Он поднялся, подошел ко мне и положил руки на мои плечи, слегка сжав их.

— Отдохни. Выглядишь измученной. Завтра мы осмотрим усадьбу, сходим в сад, к озеру. Как ты хотела.

— Где расположились гости? — Я прильнула к отцу, вдыхая знакомый хвойный аромат его одеколона.

Дом несколько лет находился в запустении, слуги еле успели привести в порядок хозяйские комнаты. О гостевых явно никто не подумал.

— На первом этаже, — папа отстранился, поцеловал меня в лоб. —Пришлосьих просить разместиться рядом со слугами. Гостевой флигель совсем сырой, долгое время не топился, а наши комнаты наверху… сама понимаешь, семейные.

Когда папа вышел, я легла на кровать, утонув в мягкой пуховой перине. За окном все так же не умолкал дождь, а ветер выводил протяжные мелодии в печной трубе. Я закрыла глаза. Обо всем подумаю завтра, а сейчас действительно стоило заснуть, чтобы хорошенько выспаться.

Воронцов прибыл в усадьбу «Каменная Роза» позже, чем рассчитывал. Из Нижнего Крома князь сразу направился в Веретьево к дому Горских, там здоровенный слуга сообщил, что хозяева отбыли в усадьбу «Каменная Роза» и когда вернутся, неизвестно.

«Отлично!» — подумал тогда Максим, и первые капли дождя упали ему на лицо. Он догонит Горских по дороге, пересядет в карету из-за непогоды, а там… останется в усадьбе и ближе познакомится с Алисой.

«Хороший план, чтобы убедить Лебедева в неравнодушии Горской ко мне. Пусть советник считает меня верным Ордену и переключит внимание на других».

Сегодня должен состояться бал у графини Белолипецкой. Чернышова-старшего будут отвлекать, чтобы «затуманить разум» Александру. Орден очень осторожен, но с помощью друга Максим рассчитывал собрать доказательства, чтобы ни советник, ни княгиня не остались в стороне.