Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона (СИ) - Хаард Дара

Адаран все также переносил меня после подпитки накопителя в мою комнату, так как мое время во дворце золотого дракона увеличилось. Спала я теперь не два часа, а три. Креймор был задумчив, но не доставал вопросами.

Зато мы разговаривали на другие темы. Дракон показал себя с лучшей стороны. Оказывается, когда мысли о постели его не донимают, он может говорить связно и даже интересно. Особенно мне нравилось, как он горел идеями создания новых артефактов. О своих железках и камнях он мог говорить часами.

— Почему мастер Шепс, а не Адаран Креймор? – спросила я его. — Почему ты никому не говоришь, что ты тот самый прославленный мастер удивительных питомцев-артефактов?

Креймор задумчиво посмотрел на новый томик книги.

Мы сидели в большой зале. Тут слышались глухие говор гномов, визгливый голос Ирги, которая не переставала канючить и выть, что ее жизнь кончена.

Дверь мы закрыли, чтобы к нам никто не входил. А то гномам нужен музыкальный инструмент, то Нард ищет какую-то старую карту, то Ирга дефилирует перед Креймором, изгибаясь, как девка лёгкого поведения, то Твикс жалостливо смотрит своими темно-зелеными влажными влюбленными глазами. Все они изрядно раздражали. Поэтому, когда мы оказались с Креймором одни, он тут же закрыл дверь на задвижку.

Я, как хотела, искала любые упоминания о золотых драконах и именно Черном Море, а Креймор с интересом рассматривал чертежи древних мастеров-артефакторов. В большой комнате была собрана поистине бесценная библиотека.

— У драконов главное сила, Цветочек. Сила и боевые заслуги… Творчество, любое, для слабаков.

— Ты тоже так думаешь?

— Нет, я считаю, что любая работа, если она тебе по душе, хороша. Но у меня есть долг, и я не могу бросить Арда… Я обещал его отцу позаботиться о нем. Он не плохой, просто запутался.

— Мне кажется, ты сам запутался, Адаран, — дракон встрепенулся, я редко называю его по имени, и ему это очень нравится, — Ард не мальчишка, он взрослый мужчина и должен сам отвечать за свои поступки. Ты ему не нянька, ты его брат. Ладно, я не понимаю, что означает твой титул «Щит». Скорее всего, защитника, но если Ард станет уничтожать целые города направо и налево, неужели ты спокойно сможешь на это смотреть?

— Не смогу, — покачал головой Адаран, — я это понимаю, Амарин, поэтому сам возглавил войско, чтобы уменьшить потери. И всегда пытаюсь договориться прежде, чем начинать военные действия. И ты права, я не смогу спокойно смотреть на то, если Ард сойдёт с ума. Мне придется остановить его, как когда-то остановили Черного Мора мои предки.

Глаза Креймора горели, притягивая взор и заставляя краснеть. Он мог так смотреть, что мне становилось жарко. Я понимала, что дракон привязывает меня к себе, приручает, заставляет смотреть на него как на мужчину, а не предполагаемого недруга. Но как же это было приятно…

Адаран плохо понимал, как ухаживать за женщинами. Ему казалось, что, чтобы понравиться, нужно дарить золото, обеспечить домом, показывать силу и статус.

Безусловно, это тоже имеет значение. Но есть вещи не менее важные — разговоры по душам, общие темы, ощущение, что вы на одной волне. Уверенность в том, что он принимает тебя такой, какая ты есть, с твоими страхами, странностями, настроением, которое меняется по пять раз на дню.

Это не приходит сразу. Редко бывает, чтобы в паре с первого взгляда царило полное взаимопонимание. Но этого можно достичь, если есть любовь, терпение и готовность принять другого вместе с его слабостями.

Я уже любила. И знаю, каково это, когда ты горишь один. Когда отдаёшь тепло, но в ответ — холод. Сначала надеешься, потом терпишь, потом… выгораешь.

Остаётся только раздражение от чужого присутствия.

Я помню, как это больно — не чувствовать ничего.

И теперь остерегаюсь… остерегаюсь снова входить в чью-то жизнь и впускать в свою.

Наверно, мой пирожочек растопил во мне кусок льда, что заслонял от меня все эмоции, и я стала оживать.

— Скажи, Амарин, каково это ничего не помнить? – вдруг спросил Креймор. Я вздрогнула. И как ему объяснить?

— Это как будто ты снова познаешь мир. Ты не знаешь ничего. Где ты? Кто ты? Что нужно делать…

— Ты сильная, Цветочек, не зря сила южного выбрала тебя, — Адаран с гордостью посмотрел на меня. Мне стало стыдно, что я его обманываю.

— А как ты чувствуешь меня?

Дракон довольно улыбнулся, сразу позабыл о книге, которую читал, и оказался со мной на одной кушетке.

Я тут же пожалела о своем вопросе. Нельзя его раззадоривать. Я же решила спокойно дождаться, когда он улетит, и пытаться уйти во дворец к малышу. Но сердце тут же сжалось и забилось в быстром ритме, когда дракон взял мою руку в свои, нежно поцеловал, касаясь теплыми губами каждого пальца.

— Мне нравится, что ты спросила, Амарин, значит, тебе не все равно, как ты пытаешь показать мне. Я чувствую тебя как легкое дуновение ветерка. Поверхностно. Только то, что ты показываешь мне сама. Вот сейчас ты жалеешь, что спросила меня об этом, но в то же время тебе нравится, как я целую твои пальчики.

Я попыталась вырвать руку, лицо уже не краснело, оно полыхало от жара. Совсем я забыла, как это принимать ласки от избранника… Я даже замерла… избранника?

Дракон опустил мою руку, но тут же взял в плен мое лицо, приблизился ко мне, всматриваясь в мои широко раскрытые глаза. Внутри я уже во всю корила себя за необдуманный вопрос.

— Амарин, я не сделаю ничего, чтобы ты не хотела, — мягкая улыбка коснулась его губ.

Я, завороженная его непривычной ласковой нежностью, замерла, рассматривая до мельчайших подробностей его лицо.

Над левой бровью у него чуть заметный шрамик, в видениях его не было видно.

Очень захотелось откинуть все сомнения и просто быть счастливой. Без оглядки, без сомнений, без причин. Просто любить и быть любимой…

Адаран коснулся моих губ лёгким поцелуем. В месте поцелуя закололи тысячи мелких иголочек, словно требуя еще поцелуев.

Дракон чувствовал меня, он опять поцеловал, но уже смелее, потом прижал к себе и приник к моим губам, исследуя, нежно, аккуратно, затягивая меня в омут сладкого томления.

Ах, как же это прекрасно — чувствовать себя желанной. И как же страшно вновь ошибиться.

Стоило моим мыслям опять свернуть в неприятные дебри самокопания, Адаран меня оставил. Стало как-то холодно, но я стойко выдержала минуту слабости и кивнула дракону:

— Верю, ты тонко чувствуешь мое настроение, — Креймор улыбнулся.

— Теперь ты хоть немного веришь, что ты моя истинная пара, Цветочек.

— Поверю еще больше, если перестанешь называть меня цветочком.

— Мне нравится, как ты на него реагируешь, — дракон рассмеялся, показывая белые жемчужные клыки, — становишься такой милой злючкой. До сих пор помню, как увидел тебя впервые. Как ты отчаянно старалась показать, что сильная, и злобно смотрела на меня.

— Ты мне льстишь, — стеснительно ответила я на его улыбку, — я всегда очень сильно боюсь, а злобность — это защитная реакция.

В дверь вдруг резко постучали, раздался холодный голос Нарда:

— Господин Креймор, артефакты окончили работу, костюмы для выхода в пустошь готовы.

В накопительной уже толпились гномы, что-то обсуждая. Мы протиснулись с драконами мимо них к артефакту. Костюмы представляли собой комбинезоны, кто бы сомневался. Борш уже надевал на себя один и пыхтел, как паровоз.

— Вот, смотрите, — прогудел он, когда накинул на голову капюшон и что-то нажал на груди. Тут же капюшон стал растягиваться, обесцвечиваться, он был темно-зеленого цвета, и закрывать все лицо. — Дышу свободно, здесь очищающие заклинания, фильтра есть. Гном попрыгал, прошёлся туда-сюда. Комбинезон обтягивал его, как вторая кожа. Я чуть не прыснула, подумав, что Борш сейчас похож на зелёного человечка.

— Кто пойдет вниз, господин Креймор? – спросил Нард.

— Я пойду, — в накопительную вошла Ирга, на ее голове красовался какой-то тюрбан. Рядом, как всегда, Алир, немного сонный, наверно, спал.