Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

Поворачиваюсь к Делоро, который хмуро гипнотизирует одну точку на полу.

— Ты не согласен со мной? — спрашиваю с той же интонацией.

— Будь я на твоем месте, поступил точно так же, — говорит спокойно и переводит взгляд на меня, — но теперь, я не могу не беспокоиться, ведь мне есть что терять.

Смягчаю свой взгляд, тем более Рилье смотрит открыто, серьезно.

— И все-таки, у нас есть первостепенная цель. И я должна в первую очередь думать об этом, — даю понять, что в ситуации со мной, первое место занимает мое положение как последней светлой, — и если меня загонят в ловушку, из которой я не увижу больше приемлемого для себя выхода, я предпочту дать умереть всем, не только себе. Это эгоистично, в особенности к моим друзьям, к тебе, даже к ректору, но темные совершили слишком много неправильных шагов и я могу позволить сделать им только еще один. И этот шаг станет последним уже без права на исправление. И подумай еще раз Рилье, если ты со мной, то должен будешь позволить мне уйти, если так сложатся обстоятельства.

Я говорю серьезно, каждое слово дается с трудом, оседая грузом на плечах. Но я уверена в своих словах, проанализировав то, к чему шла Селла, ее отношение к сложившейся ситуации и сопоставив это с собственными представлениями о правильности. Если выбора не оставят, если желание все исправить будет пустым, то я не оставлю больше шанса никому.

Но сейчас мне важно, чтобы Делоро меня понял и принял. Я хочу знать, что он отпустит меня, позволит сделать правильный выбор.

— Я даю тебе слово, Селла, если твоя смерть будет единственным выходом, если спасать уже будет нечего, то я не буду препятствовать тебе.

Делоро говорит прерывисто, даже резко, но он честен. Его обещанию я могу верить, я чувствую это.

Еще несколько долгих секунд я всматриваюсь в лицо напротив. Отмечаю для себя короткие, но темные ресницы, морщинки в уголках глаз, перевожу взгляд на нос, некогда явно прямой. Вижу, как по краям шрама здоровая кожа испещрена микро шрамами, делая контур менее ровным. Рассматриваю очерченные скулы и широкий подбородок, на котором никогда не замечала даже щетины и губы, верхняя имеющая более четкий контур, более тонкая и нижняя, менее очерченная, с красивой естественной пухлостью. И сам он, настолько большой, с заметными рельефами мышц, проступающих сквозь одежду, что чувствую себя рядом с ним Дюймовочкой. При этом, эти размеры не пугают как раньше. Они манят. Мне хочется завернуться в него, хочется укрыться и я уверена, он мог бы.

Поэтому, я запускаю пальцы в его аккуратно уложенные немного удлиненные волосы, царапнув кожу головы, спустившись подушечками пальцев на коротко выбритый затылок и следом подавшись вперед, я касаюсь его губ своими.

Короткий выдох и Рилье сам распахивает свои губы, давая мне доступ, не отталкивая, а напротив, бережно притягивая меня к себе, массируя затылок и поглаживая спину. Его губы мягкие, немного сухие и шершавые, но настолько горячие и желанные, что я с трудом держусь, чтобы не утонуть в этих ощущениях. Хотя хочется. Безумно хочется, ведь целует он невероятно сладко. Не напирает, действует скорее деликатно, осторожно и в тоже время, чувственно.

Делоро первый отстраняется, смотря на меня тягучим взглядом, и первым отводит взгляд. Коротко целует висок и прижимает мою голову к себе ближе так, что щекой я чувствую его твердую челюсть.

Он ничего не говорит, только прижимает к себе и словно транслирует свое отношение ко мне. Трепетное, нежное, отчаянное.

22

— Вы не поверите! — с такими словами в комнату влетел Марко, который только что вернулся с каникул из дома.

— Что случилось? — спрашиваю настороженно, ведь я как никто другой жду ответного хода от Нормана. Хочу понять, что он делает, что предпримет, ведь с момента моего обличия прошло уже две недели. Второй курс позади, как и небольшие каникулы, которые мы с Филом провели в стенах академии.

— Только никому, — понижает голос, смотрит серьезно, на что мы с Филом единодушно киваем.

— Брат сказал, что вот то, что происходит за окном сейчас из-за войны, которая уничтожила светлых. Нарушен баланс и теперь мы отвечаем за содеянное.

Киваю серьезно. Мысли хорошие, понимание есть, надеюсь искреннее.

Фил только хмурится и кидает короткий беглый взгляд на меня. Не задерживаясь.

— И что теперь? Мы все умрем? — задаю вопрос совершенно серьезно, ведь это не шутки.

— Шанс есть, — Марко навернул по комнате несколько кругов и наконец, остановился, шумно выдохнув. Было видно, что он все еще на эмоциях, — если бы абсолютно все светлые были мертвы, нас бы уже давно поглотила тьма, а пока, мир еще держится.

— Потому что кто-то выжил, так что ли? — спрашивает обеспокоенно Филиз.

— Да. Представляете, выжил. И что самое невероятное, это не просто какой-то там светлый. Выжила прямая наследница правителя. Селла Мирано.

Мое имя, слетевшее с губ Марко отдалось щекоткой и легким холодком за грудной клеткой. Но я держу максимально нейтральное лицо, чтобы не выдавать себя.

Но тем не менее, я ловлю шокированный взгляд Фила. В его глазах настолько очевидный вопрос, что я не сдержавшись тихо ухмыляюсь от чего, вопрос увеличивается вдвое.

Но в этот раз, я отвечаю ему лишь прямым взглядом.

Филиз шумно выдыхает и трепет собственные волосы, потерянно смотря на Марко.

— Теперь ее ищут? — спрашивает Фил все еще потерянно.

— Ищут по всему миру, потому что она дала о себе знать, но сообщила, что появится только тогда, когда брат будет готов принять светлых, — отвечает отрешенно Марко. Его явно беспокоила эта тема.

— И что твой брат? Знает где ее искать? — спрашиваю, с трудом пряча в голосе насмешку, которая впрочем не ускользает от Фила, который снова пристально на меня смотрит. Даже более обеспокоенно.

— Нет. Спрашивал, нет ли в академии кого-то неприметного, того, кто мог бы очевидно скрываться под личиной. Он предполагает, что у Селлы последний двадцатый артефакт, созданный их артефактором. Уверен, вы знаете об этом.

Фил кивает.

— Мм… — я задумчиво кусаю губу, уставившись в окно. Когда мне придется открыться это все еще вопрос, не имеющий точного ответа. Ректор рассказывал только о вариантах поисках, о том, что было предпринято, но не об отношении самого правителя, ведь он все это время был глубоко загружен. Но тем не менее, услышанное немного порадовало и взволновало одновременно.

— Вы тоже подумайте, потому что у меня как узнал, просто голова вскипает, — Марко делает очередной круг по комнате, — я пойду в душ, а то только с дороги.

Когда Марко уходит, Фил упорно транслирует желание спросить.

— Спрашивай, — выдыхаю, поглядывая на друга понимающе.

— Слушай, а ты это… — Фил крутит по воздуху пальцем, явно боясь произнести мое реальное имя, — или вас двое? — почти шепотом.

— Нас не двое, Фил, — говорю серьезно, не отводя взгляда.

Фил в этот раз шумно выдыхает. Растерянный такой, красивый. Рассматриваю его, слежу за метаниями на лице.

И тут, на его лице происходят какие-то метаморфозы, словно он вспомнил что-то шокирующее.

— О, ведь ты же с нами в душ… ходил, — шок, осознание и такая паника отразилась на его лице, что я хмыкнула.

— И? — вздергиваю бровь.

— Ну ты же… девушка, — снова шепот.

— Юная и наивная, падающая в обморок, потому что узрела член? — кривлю насмешливо губы, — Фил, я такой же ежедневно вижу у себя между ног, расслабься, — усмехаюсь, особенно когда вижу, как Филиз краснеет.

Это очень мило.

Больше Фил со мной по этому поводу не говорил. Да и снова старался как и прежде даже не намекать, что знает больше, чем следовало.

Вот только отношение его ко мне я начала ощущать иным. Оно можно сказать было незаметным, но не для меня. Фил стал проявлять заботу обо мне. То руку подаст на полосе препятствий, где-то удар на себя возьмет во время спарринга командами, то кружку чая принесет.