Небесный всадник 2 (СИ) - Кири Кирико

Что я ещё заметил интересного, так это саму главную служанку, или, как их ещё называли, домоправительницу, которая устроила мне экскурсию по замку. Женщина лет тридцати пяти в чёрном платье с белым передником и пучком волос на голове, с овальными очками на носу. Она была похожа больше на очень строгую учительницу. И, как и стража, она была не из простых людей, о чём говорил даже сам факт наличия у неё тех же очков.

Очки были роскошью, которая была недоступна всем простолюдинам. А значит, она и не была обычной простолюдинкой. Скорее, какая-нибудь особа из тайной службы, которую назначили мне в сиделки, чтобы присматривала и защищала. Интересно…

— А вы выполните любой мой приказ? — спросил я.

— Естественно, господин, я ваша покорная и верная слуга.

— Даже если я скажу вам раздеться здесь и сейчас?

— Естественно.

— Раздевайтесь.

Она даже глазом не моргнула, ни единой тени на лице. Женщина просто начала развязывать передник, после чего расстёгивать пуговицы.

— Ладно, всё-всё, я понял, верю, — остановил я её. — Просто было интересно, сделаете вы, как я сказал, или нет.

— Естественно, я выполню любой приказ своего господина, — ответила она монотонным голосом.

— Как вас зовут?

— Я Шайра Ценст, господин, глава домашнего хозяйства.

Экономка, другими словами.

— У вас есть семья?

— Нет, господин.

— Дети?

— Сын, господин.

— И где он? — полюбопытствовал я.

— Служит в замке слугой, господин.

— То есть вы типа потомственные слуги?

— Можно выразиться и так, господин, — кивнула Шайра.

— Ясно… — я огляделся. — Здесь как-то маловато людей. Вернее, за всё время я встретил всего трёх служанок. Не маловато ли?

— Пока этого достаточно, господин. Замок не требует много рук в данный момент, чтобы поддерживать его в жилом состоянии. Многие комнаты пустуют и не требуют уборки.

— И вам не нужно больше слуг?

— Как только ваше поместье будет разрастаться, потребуется. Я обязательно сообщу вам об этом.

— Сколько вам, простите за нескромный вопрос? — поинтересовался я.

— Тридцать пять лет, господин.

Глаз-алмаз, я прямо в точку определил её возраст.

— А какой у вас стаж? Ну то есть как долго вы работаете слугой?

— Двадцать пять лет, господин.

— С десяти лет? — удивился я.

— Всё верно.

Женщина буквально не знала другой жизни, кроме как вечно работать служанкой. Нет, я понимаю, у нас так же: я вон курьером пахал чуть ли не в две смены без выходных, чтобы накопить себе на эндурик (надежду найти который пока ещё не похоронил), и тем не менее взгляд со стороны на такое как-то… угнетал.

— Ясно, спасибо, леди Ценст.

— Я всегда к вашим услугам, — поклонилась она. — Изволите продолжить осмотр своих владений?

— Да.

Вообще, по «леди» обращались только к благородным, однако к простолюдинкам это тоже было применимо иногда, если хотел сделать приятно человеку. Ну я, конечно, попытался, но по лицу нельзя было сказать, понравилось женщине или нет. Ну и ладно, вежливость к своим людям — это прекрасно. Я однажды работал на складе, и там бригадир всегда был вежлив с обычными грузчиками, с таким работать было одно удовольствие.

Когда в замке было всё, мы перешли во двор, но конкретно здесь смотреть было не на что. Как я и говорил, одна лошадь в конюшне да несколько кур с поросёнком на внутренней ферме. Всё было окружено толстыми вековыми стенами, на которых скучала стража. Смотришь так и даже не верится, что теперь по факту это всё принадлежит тебе.

— Стражи маловато… — пробормотал я. — Вы сюда со стражей прилетели?

— Да, господин.

— А другие где?

— Мне не известно, господин.

Предположу, что остальных уволили. Да и, глядя на это место, предположу, что всё и так до меня было в упадке. Что бывает с местами, где нет твёрдой хозяйской руки? Верно, всё разворуют и забросят. Вот именно так это место и выглядело. Запустение и уныние. Удивительно, что деньги с налогов селян они не разворовали, хотя, может, и разворовали, прямо сейчас это не проверишь.

— Но я могу набрать новых, так?

— Да, но я бы делала это внимательно, со знанием дела, господин. Этим людям вы доверяете свою жизнь, — предупредила она.

— Так… ну а деревню я могу посмотреть? Что да как?

— Да, господин, только предложу вам сначала переодеться.

А… ну да, точно…

Я окинул себя взглядом. Конечно, я выглядел немного лучше, чем когда стучался в ворота, но вряд ли тянул на настоящего барона: рубаха да штаны, заправленные в сапоги на босу ногу. Меня сейчас вполне можно было спутать с каким-нибудь придворным слугой, который свиней пас. Даже экономка, и та выглядела в разы лучше и презентабельнее.

Поэтому, вернувшись в замок, но теперь уже в мою спальню, Ценст (кстати, именно она меня стригла и брила, и раз ей доверили это, то мог ей доверять и я) и ещё одна служанка быстро меня переодели.

Мой наряд сменили вещи уже куда более дорогого покроя. Понятное дело, панталоны, всё та же красная туника, но более плотная и толстая, можно сказать, зимний вариант, однако чулки сменили практичные штаны с кожаными вставками, где могло протереться. Всё опоясывалось поясом, а сверху плотный плащ с капюшоном, крепившийся брошью, на котором был герб моего поместья: какой-то зверёк на ветви. Эдакий паспорт, говоривший всем, кто я есть.

— Ну вроде неплохо… — окинул я себя взглядом, после чего посмотрел на прислугу. — Как я выгляжу?

— Как положено барону, господин. Отлично, — произнесла Ценст и вместе с другой служанкой поклонилась. Та, кстати, по лицу тоже была приезжей. Могу представить, как для них было неприятно оказаться в жопе мира из-за меня, пусть лицом этого они не показывали.

Ворота ради нас открывать не стали, да и я не был уверен, что они вообще открываются, настолько монолитными выглядели створки из-за того, что их давно не открывали. Вышли через калитку и почти сразу попали на покрытую слякотью дорогу. Служанка поверх накинула лишь толстый плащ, который уступал моему лишь незначительно. Сразу видно — важные люди.

— Это деревня Хертвёрд, — произнесла она, окинув взглядом дома перед нами. — Она целиком и полностью вместе с людьми принадлежит вам. Они свободные люди, однако вы их господин и закон.

— Они могут покинуть мои земли?

— Только если вы прикажете.

— Нет, я имею в виду, они как…

Как бы ей объяснить… Я имел в виду феодальную систему или крепостную (к сожалению, я не был силён в этом), где человек может и был относительно свободен, но пока обратного не скажет его господин. То есть, по факту, они принадлежали всецело ему.

— Они принадлежат мне?

— Как рабы, вы имеете в виду? — уточнила Ценст.

— Я бы не выразился так, что рабы, но, скорее, как люди зависимые. То есть вроде и свободны, но я всё равно решаю, как им быть, как жить…

— Зависимые простолюдины, — наконец поняла она, о чём я. — Да, часть зависимые. Большая часть в этой деревне и частично в четырёх других. На хуторе и двух фермах живут свободные простолюдины, однако вы всё равно их господин, потому что это ваша земля.

Мы пошли по главной улице.

Я с интересом оглядывал людей, которые попадались мне на пути. Те, в свою очередь, с каким-то удивлением, неподдельным интересом, а некоторые и недоверием смотрели на нас. Но все как один, едва мы равнялись, заметив мой брелок, кланялись, бормоча в духе:

— Добрый день, господин…

— Рады видеть в здравии, господин…

— Здравствуйте, господин…

Взрослые провожали нас взглядом, полным любопытства. Взгляды парней не меньше приковывала моя служанка, а вот девушки больше таращились на меня. Что-то тихо шептали, улыбались, а некоторые даже подмигивали.

— Это дом старейшины, господин, — мы остановились около самого большого дома. — Он отвечает за деревню, решает споры, представляет деревню и устраивает работы.

— А то что за здание? — спросил я про какой-то выбивающийся из общего фона деревянный дом.