Хозяин леса (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— И не стану при этом пешкой какой-нибудь фракции при дворе, — добавил я.

— И не станет при этом пешкой, и не станет даже сильной фигурой, а станет самостоятельным игроком, — продолжил Бьер. — Тогда, при наличии у него достаточной политической воли по улучшению условий конкретно в этом мире, что-то можно будет с этим поделать. Но не сразу. По самым скромным прикидкам, работа на поколения.

Интересные у него формулировки, кстати. В смысле, интересно он видит мое поступательное развитие. Немного не так, как я сам. Хотя…

— По мне так, этим остроухим еще повезло, что их выдавливают медленно, а не натиском элитной сотни магов Огня. Те б просто сожгли всех, включая младенцев! — фыркнула Игнис.

— А такое возможно? — полюбопытствовал я. — В смысле, действительно есть элитная сотня магов Огня, способная выжечь целую планету?

И кстати говоря, если бы так поступили, то пусть погибло бы больше эльфов — но ведь и не потребовались бы жертвенные маги Огня?

Занимательная математика.

Еще я прикидывал: сейчас, после четырехсот лет экспансии, Империя занимает тут территорию с диаметром примерно пятьсот-шестьсот километров. Ладно, пусть тысяча. Если тут площадь суши сравнимая с Земной, такая территория — капля в море. Пятно лишая на одном из материков. Все остальное — видимо, эльфийские леса, горы и лесостепи. Возможно, даже джунгли где-нибудь к югу. И по ним бродит еще два-три миллиона эльфов в виде раздробленных племен. Хотя… если они пришлые, то могут только на одном материке обитать. Но все равно. Как это все выжечь лихим кавалерийским наскоком?

(Между прочим, еще мысль: ладно, допустим, тут несколько континентов, люди на одном из них четыреста лет, эльфы пришли на несколько тысяч лет раньше… А где гарантии, что на каком-то другом нет еще действительно местного населения, вполне себе к местной магии привычного и не теряющего от нее адекватность? Насколько хорошо исследовали условные имперские специалисты по пробитию порталов во главе с самим Императором новый мир, прежде чем открыть его к заселению? Вопросики, вопросики. Надеюсь, эти гипотетические аборигены не прилетят к нам в решающий момент на боевых дирижаблях!)

— Это опять только слухи, — пожал плечами Элсин. — Но очень упорные. Будто бы при Императоре действительно есть такая сверхотборная гвардия из одних огненных магов. А еще говорят, сам Император лично такое может… Ты второй раз упоминаешь слово «планета» — это что вообще такое?

Пришлось мне устраивать ликбез по астрономии — и об эльфах мы в тот день больше не говорили.

Глава 13

Руниал и заявки Старших миров

Мне казалось, что мы прибудем в Руниал еще до исхода зимы. Однако на деле весна давно и прочно вошла в свои права, когда наши лошади — на сей раз живые, так как мы не хотели рекламировать наличие среди нашей троицы мощного некроманта — миновали ворота и вступили на столичную брусчатку.

Что заняло так много времени?

Да всего помаленьку.

Метелице нужно было утрясти свои дела с расчетом, что на фронтир она уже не вернется. Мне с тем же расчетом нужно было окончательно зачистить заимку у Королевского брода. Для этих целей мы разделились: я и Бьер отправились в мой тайник, Метелица в гордом одиночестве — в свою вотчину. Я слегка удивился даже, как Бьер рискнул ее отпустить, но тот только хмыкнул:

— На немертвой лошади ей тут в одиночку — меньше дневного перехода. На территории, даже летом почти свободной от эльфов. Эти леса ей знакомы куда лучше, чем мне. Ее стихийная магия мощнее любого оружия, и с ней вдобавок немертвый слуга. Она подняла бы меня на смех, вздумай я изображать наседку!

В четыре руки мы закончили с зачисткой моей лабы куда быстрее, чем я сделал бы это в одиночку, заодно собрали весь фергиллис.

— Если приготовить из него эликсир, хм, молодой весны самостоятельно — будет лучше, — посоветовал мне Элсин. — В том смысле, что больше выручишь. Если не знаешь, как, я научу.

— Хорошо, — сказал я. — Или даже сам наваришь, пока я остальными делами заниматься буду… А я тебе за это — долю из прибыли.

— Наварить-то я наварю, но с деньгами давай решим иначе. Закон фронтирного отряда, так нам всем будет проще и привычнее. И, по-моему, это справедливая система.

Я прикинул.

— На средства каждого покупаем паи, в случае выбытия стоимость паев и пропорциональная доля прибыли возвращается? Профессиональные навыки каждого как вклад в общую выручку не оцениваются, только реальные финансы и снаряжение?

— Именно, — кивнул мой учитель. — Каждый делает то, что у него лучше получается, а прибыль делится по окончании миссии независимо от того, кто кашеварил, а кто дрался с эльфами.

— Меня, как кашевара, осветителя и командного мозгоправа это более чем устраивает, — ухмыльнулся я.

И ведь не соврал! Именно так я большую часть дороги и работал: готовлю я несколько лучше, чем Игнис. Метелица не безрукая в этом плане, вполне способна вкусно накормить себя и товарищей по оружию, но у меня получается лучше. А я себе не враг, так что обычно мы делились так: я готовил, прокаливал железную посуду, а она потом обдувала ее воздухом или домывала, если еще что-то не сгорело. Ну и бурелом для костра обычно собирала тоже она, чтобы мне постоянно магией не жечь. И снег мне набирала для воды. Да и палатки умертвиям ставить помогала ветром. В общем, хватало ей работы по лагерю.

— Мозгоправ? — заинтересовался Бьер термином (я его образовал в этом языке точно так же, из «мозгов» и «править»).

Пришлось ему еще и про психологию рассказывать. Ну, насколько я в этом понимал — а я почти ничего не понимал, только общий информационный фон! Когда дело дошло до Фрейда, Бьер сразу начал ржать, не дожидаясь даже анекдотов — прямо пробрало его.

— Отличная шутка, Влад!

— Нет, серьезно, у нас так людей лечили… Ну, пытались.

Вот тут Элсин поглядел на меня прямо шокированно:

— Я думал, у вас высокоразвитый мир!

— Где как, — только и мог пожать я плечами.

Элсин меня прямо радовал на обратном пути. То ли предложение руки и сердца от Игнис так на него подействовало, то ли встряска в темных тоннелях, но он как-то… помолодел, что ли? Сложно сказать. Стал свободнее держаться, улыбался чаще, позволял себе откровенно смеяться, чего я от него раньше почти не слышал. Хотя свое душнильство сохранил в полной мере. А ведь считается, что мертвецы не могут меняться!

Кстати, я об этом с ним тоже поговорил.

— Да могут, конечно, иначе мы бы не были по-настоящему разумными, — пожал он плечами. — Где ты такое вычитал? А, у этого… — он поморщился, услышав фамилию автора, которую я с некоторым напряжением вспомнил. — Эта книга предназначена для широкой публики, там изрядно намешано… мифотворчества. Но здравое зерно тоже есть. Немертвые действительно с трудом меняются, мы склонны сильнее фиксировать внимание на том, что нас интересует, это легче перерастает в некое крайне нездоровое поведение… — я невольно представил Бьера в роли киношного зомби, шагающего с вытянутыми руками и бубнящего: «Мозги!» Хм… Самое интересное, что такое легко могло случиться по-настоящему! Некоторые мозги довольно сложно достать и достаточно легко повредить при пересадке в химеру, так что Бьер над ними трясся, как над писаной торбой!

Учитель тем временем продолжал:

— Как ты рассказывал сейчас? Возбуждение и торможение? Если я верно понимаю твою терминологию, мертвецам сложнее возбудиться, а потом сложнее затормозить. И чтобы поменять привычки или манеру поведения, нам нужен очень хороший повод… или очень хорошая встряска. Я сейчас получил и то и другое, так что если ты наблюдаешь некоторые изменения, это в порядке вещей.

— Не то чтобы сильные, — сказал я. — И хорошо. Мне нравился учитель Бьер, каким он был.

— Честно говоря, мне он тоже всегда нравился, — серьезно согласился Элсин. — Но я совсем недавно это понял!

Так вот, мы упаковали все ценности, которые у меня имелись, оборудование, с продажи которого можно было хоть что-то выручить, и нагрузили всем этим одного оставшегося немертвого слугу. После чего Бьер предложил законсервировать для длительного хранения моих волков — вдруг да удастся в течение лет десяти сюда вернуться? Заодно он бы меня этому научил, а то в Академии пройти не успели. Или я хочу их взять в город?