Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair"

– Хорошо, – шепнула она, медленно поднимаясь, и, не удержавшись, зевнула во весь рот. – Но уж я приду сменить вашу милость на рассвете.

Она присела перед крепко спавшим Рупертом в почтительном реверансе, словно он мог ее видеть, и тихонько вышла. Нельзя было сказать, что Тори тщательно соблюдала дворцовый этикет, но делать реверансы она научилась превосходно – и никогда о них не забывала.

Когда Тори ушла, в комнате сразу стало тихо и пусто. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было едва слышное дыхание спящего Руперта. Казалось, оно наполняло собой всю комнату.

Я всмотрелась в застывшее лицо принца. Его глаза были закрыты, но я знала, что они даже во сне были холодными и презрительными, совсем не подходящими для такого юного существа. Впрочем, меня не тянуло что-нибудь с этим сделать, вовсе нет. Хотя бы потому, что сейчас я этого выражения глаз не видела.

Итак, он не доверял мне. Будь мы с Рупертом в одной весовой категории, он был бы куда опаснее, чем я, и все-таки именно он отчаянно меня опасался. Сегодня он едва не умер – и все равно не захотел брать лекарство из моих рук! Ладно, пусть он не считал меня своим человеком – с этим еще можно смириться. Но тотальное недоверие с его стороны выводило меня из себя. Ну почему?!

Ответ на этот вопрос, впрочем, лежал на поверхности. Руперт не доверял мне, потому что за мной стояли род де Белуа и мой отец. В шатком положении, в котором находился принц, отец представлял для него нешуточную угрозу, ведь ему была известна его, Руперта, тайна – и она могла все разрушить.

Однако чего я до сих пор не понимала, так это каким образом мой отец-домосед, крайне редко выбиравшийся в столицу из нашего медвежьего угла, вообще мог узнать настолько позорный, а значит, и сокровенный секрет правящей фамилии. Да и зачем он ему? Отец не был таким уж искусным интриганом, и эта мрачная тайна наверняка тяготила его. В конце концов, если бы из этого факта можно было извлечь хоть какую-то пользу, Арнульф давно бы это сделал!

Интересно, знала ли об этой тайне тетя Амелия? Если да, то, возможно, как раз поэтому она и надеялась, что эрцгерцог Вентибальд однажды станет императором.

Я помотала своей отяжелевшей от мыслей головой и устало уткнулась в одеяло на кровати Руперта. Надо повидаться с отцом! Хотя нет – даже если он знает что-то, все равно ничего не скажет. Лучше уж начать с тети.

Все это казалось слишком сложным для вспыльчивой восемнадцатилетней провинциалки. Мне не только не доводилось раньше участвовать в политических интригах – даже собственным поместьем я еще не управляла!

Сколько я ни раздумывала, мои мысли все равно возвращались к Руперту. Он не верил мне, и это сводило с ума. Времени у нас было в обрез, а он меня подозревал! «Доверяй мне, – мысленно взмолилась я, смотря на спящего принца. – Ну пожалуйста!»

Я понимала, что, торопясь завоевать доверие, рисковала еще больше его насторожить, но часы уже тикали так громко, что невозможно было ждать дольше. Руперт мог не верить мне, зато я верила в него безоглядно. И ни секунды не сомневалась, что если между нами ничего не изменится, то через пять с лишним лет он уничтожит и весь род де Белуа, и меня.

– О, доверьтесь мне, ваше высочество, – прошептала я в пустоту.

Пустота молчала. Разумеется, он ничего не ответил, поскольку крепко спал.

– Я никогда не предам вас, – шепнула я еще тише, хотя Руперт все равно не мог меня услышать.

И подумала: «По крайней мере, пока вы будете у власти».

Была ли тому виной бессонная ночь или сказалась недавняя нервотрепка, но в какой-то момент глаза у меня начали слипаться, а веки отяжелели. Из окна, которое я открыла, чтобы Руперту было легче дышать, потянуло ночной прохладой. Раздумывая, стоит ли его закрыть, я незаметно для себя уснула.

Мне снилось продолжение того сна, который прервался с появлением Тори. Мой спутник был на голову выше меня. Я все еще не видела его лица, но знала: он очень сильно мне нравился. В реальности мне не случалось гулять по родным полям с мужчиной, но я часто бродила так в одиночестве.

Тот, кто хоть раз поднимался на холм, чтобы увидеть наше поместье в лучах закатного солнца, не мог не влюбиться в эти места. Мы с моим спутником рука об руку шли по весенним полям Белуа, и в воздухе плыл тонкий аромат фиалок [8], волшебно смешиваясь с запахом свежеиспеченного хлеба. Я зажмурилась и услышала звонкие голоса детей, игравших где-то в отдалении. О, как же сильно я любила этот край!

– Я так люблю мое Белуа, – шепнула я.

Мой спутник с улыбкой посмотрел на меня, и я в ответ нежно сжала его ладонь. Но что это? Она была поразительно маленькой, эта ладошка, – просто крошечной для взрослого мужчины. В изумлении я сжала ее сильнее – и ощутила, какая она гладкая и нежная. Такая приятная на ощупь. Я снова и снова сжимала ее, пытаясь понять, что не так. Если мне снился сон, то почему мои ощущения были такими… реальными?

– Эй, – хрипло сказал чей-то голос.

Я нахмурилась, не открывая глаз и не разжимая руки. Тело моего спутника было, судя по всему, вполне взрослым, только голос оставался совсем мальчишеским. Стоп… что?!

Я распахнула веки – и утреннее солнце ударило мне в глаза, ослепляя и заставляя проморгаться. Сознание медленно возвращалось. Я лежала в спальне Руперта. Как же это?.. Я вроде бы только задремала, а уже наступило утро?.. Я медленно обводила взглядом спальню. Стены, обитые алым шелком, аккуратно развешенное оружие… Мой взгляд скользил по окружающей обстановке, пока я наконец не обернулась к тому, кто все это время был рядом.

Нежные завитки золотых волос, обрамляющие чистый высокий лоб. Да это же…

– Сгинь отсюда, – придушенно сказал Руперт.

– Что? – машинально переспросила я, с ужасом осознавая происходящее.

– Я сказал, сгинь! – рявкнул он.

Опустив взгляд, я поняла, что все это время сжимала в своей ладони руку Руперта – тонкую, нежную, с выступающими костяшками. Задохнувшись от ужаса, я шарахнулась в сторону – и с грохотом рухнула с кровати. Но боли от падения не почувствовала, настолько был велик мой страх. Мне конец! Ну вот теперь-то мне точно конец!

– П-простите, ва-ваше высочество, – пролепетала я, отползая от кровати и глядя на Руперта расширившимися глазами. Так, значит, ночью я замерзла от открытого окна – и не нашла ничего лучше, чем забраться в постель принца! Проклятый лунатизм!

Руперт смотрел на меня, сидящую на ковре, с насмешливой жалостью. К счастью, кажется, он не очень разозлился на эту дерзость: пробраться ночью в его кровать, сжимать его руку во сне!

– Идиотка, – наконец сухо, как всегда, проговорил он.

Ох, кажется, пронесло! Поняв, что он не слишком зол, я покаянно склонила голову:

– Простите меня, ваше высочество! Не понимаю, как это получилось. Я просто задремала и…

– Достаточно, – прервал меня Руперт. – Иди и позови сюда Тори.

Он был на удивление мирно настроен – может, еще не кончилось действие моих трав? Я-то думала, что он схватит со стены ружье и пристрелит меня на месте.

– Слушаюсь, ваше высочество!

Я вскочила с пола, игнорируя боль в копчике от недавнего падения. Мне так повезло, что Руперта пока еще считали девушкой. Проведи я ночь в постели принца, я бы легко не отделалась: Руперту пришлось бы на мне жениться. Вот тебе и «не найду жениха»! Мне оставалось лишь возблагодарить небеса за его вынужденный маскарад.

Я позвала Тори и вернулась следом за ней в спальню. Руперт, все еще сидя в кровати, уставился на меня с холодным недоумением, как бы вопрошая, что я здесь забыла. Вот ведь неблагодарный поросенок! Да без меня – а если быть точной, без моих лекарств – проснулся бы он этим утром настолько здоровым? Меня в очередной раз возмутило, что он не помнит добра, но на деле я лишь ласково улыбнулась:

– Ваше высочество, вам уже лучше?

– Впредь не смей заходить в мою комнату ночью! – отчеканил Руперт, будто не слыша моего вопроса. – Что бы ни произошло. Поняла?